Часть 13 (2/2)
Шикмуон молчит, и его молчание гнетёт.
— Я не злюсь. Не на тебя точно, — наконец отвечает Шикмуон, а потом продолжает с тяжёлым вздохом: — Я на тебя уже давно не злюсь.
Руд вздрагивает от такого откровения.— Но ты ведь…раньше… — он обрывает себя, не зная, как продолжить, и не до конца понимая, что хочет спросить: то ли выяснить, на кого же злится Шикмуон, то ли выпытать, когда он перестал так относиться к Руду. ?Ну, или можно напрямую спросить про поцелуй?. Но не будет ли это слишком резким переходом? Может лучше сначала начать с дружеских отношений? И как тогда забыть этот поцелуй? Руд теряется в своих мыслях, хватается за каждую и тут же её отвергает, он давно не чувствовал себя настолько неуверенным из-за каких-то слов.
Шикмуон, видимо, ждёт, пока Руд продолжит, и молча поглаживает кисти рук, распространяя приятный жар по телу, но, не дождавшись, говорит сам:— Мне стоило сказать об этом раньше, но, думаю, тогда бы ты ничего не понял да и не поверил бы.
— Я и сейчас ничего не понимаю! — возмущается Руд, раздражаясь от туманности слов Шикмуона, тот не говорит ничего конкретного, только пытается вытрясти из Рудая душу, мучая неопределенностью.
— Врешь! — засмеялся Шикмуон, а потом резко подаётся вперёд, останавливаясь перед самым лицом Руда, ещё бы чуть-чуть — и они бы коснулись кончиками носов. — Сейчас ты уже понимаешь.
Руд замирает от такой близости, широко распахивает глаза, будто может что-то увидеть, и радуется уже привычной темноте, потому что он не уверен в своей реакции, если бы сейчас увидел лицо Шикмуона. Это слишком волнительно и отвлекающе. ?Я тут пытаюсь выяснить правду! Не думай о том, как близко он к тебе сидит!? И Руд злится, что Шикмуон не отвечает, а уходит от ответа, будто тоже прощупывая почву и выбирая более безопасные участки, будто он осторожничает и тоже чувствует себя неуверенным. В это так сложно поверить, ведь Шикмуон всегда ведёт себя самоуверенно, иногда даже слишком, а сейчас его непроницаемый щит словно пробили, вынуждая прятаться.
?Тогда придётся идти напролом!? Руд с секунду собирается с духом, вычленяет один вопрос, с которого нельзя будет соскочить и на который Шикмуон просто обязан ответить.— Почему ты захотел меня поцеловать? — твёрдо спрашивает Руд и сильнее сжимает пальцами ладони Шикмуона, чтобы теперь он не попытался вырваться. Но Шикмуон будто и не собирается отстраняться, он так и замирает и даже не дышит. И если бы не эта неподвижность, то Руд мог бы и поверить, что не задал этот вопрос, что ему не хватило смелости спросить подобное. Тишина напрягает, от неё сжимаются внутренности и потеют ладони.
— Потому что ты мне нравишься, — едва слышно выдыхает Шикмуон, он напряжен словно ожидает приговора, который его убьёт.
Руд ожидал услышать что-то похожее, но его слова все равно становятся ударом. Всё-таки одно дело — думать, и совсем другое — услышать вживую. Сердце ускоряется от такого откровения, и по щекам расползается предательский жар. Признание сбивает с толку, но в груди селится приятное довольство.
Однако напряжённая тишина, воцарившаяся после слов Шикмуона и уже порядочно затянувшаяся, намекает, что, кажется, Руд упустил нечто важное, когда хотел вывести Шикмуон на чистую воду, например то, что нужно будет как-то ответить на признание.