Глава 35. Вий Балясны (1/2)

Холод растёкся по спине, но совсем не так, как в присутствии мамы. Сердце зашлось бешеным стуком, и Наташа сжала посох ещё сильней. Чуть вытащила его из сумки, чувствуя, как успокаивающе шептала черёмуха, но вместе с тем ощущала шелест предупреждения. Собравшись с духом, Наташа посмотрела на Яхонтова.

Малюта был высоким и дородным, как медведь. Широкоплечий, длиннорукий и длинноногий, он с небрежным изяществом носил стильный чёрный костюм, багряную рубашку и невозможного кислотного цвета галстук. Мелькнула дурацкая мысль, что Малюта похож на цыганского барона. А когда Яхонтов перешагнул порог, показалось, что он перелетел его ветром, проскользнул, несмотря на крупную внушительную фигуру.

Так он и двинулся к свободному месту прямо возле Наташи, а она продолжала разглядывать Яхонтова. Его раскосые карие глаза светились острым умом и проницательностью, полноватые губы обрамляла упрямая, но жидкая бородка-эспаньолка. Яхонтов вальяжно опустился в кресло и положил на столешницу левую руку, с которой прямо в сердце Наташи посмотрел массивный перстень с сапфиром. Стараясь не выдать дрожи, она сунулась на мережку и заглянула в Яхонтова.

Поток разрозненной, словно разодранной в клочья информации затопил её. Меценат, бизнесмен, колдун-ветрогон ― всё это она и так знала. А вот то, что Малюта ― вдовец, отец ныне покойного сына и живой дочери оказалось открытием. И почему она никогда не интересовалась председателем правления «ГосПара»?

А через миг мережка пошла рябью, точно на морскую гладь налетел ураган. Яхонтов пропал, а вместо него Наташа узрела другого колдуна. Такого же высокого, в алых глазах которого звенела сталь, а левую руку так же украшал синий яхонт. Правая рука терялась в складках отороченного мехом чернобурки плаща. На широкой груди в вороте стёганного кафтана тускло блестели звенья кольчуги. Напротив колдуна к стене каменного мешка был прикован тяжёлыми цепями незнакомый стройный человек с азиатскими чертами, с вызовом смотревший на противника.

«Предыдущее воплощение! ― завыла лихом мережка. ― Колдун-Левой-Руки!»

Наташа с трудом совладала с собой, смаргивая видение и отодвигаясь от навязчивых образов от греха подальше. Вспомнились слова мамы о серьгах с малахитом, Золотой сказ Енисея. Сапфировый колдун из «Легенды о воронах» был Яхонтовым! Получается, у Малахитовых давняя связь с этими родом стрибогов. Вот только что с этого Наташе?

Она подняла дрогнувшую руку, поправила упавший на глаза завитой светло-русый локон, а через мгновение встретилась взглядом с Яхонтовым. В глубине его узких, маленьких, как у медведя, глаз плясал насмешливый интерес, словно он смотрел на какой-то редкий и очень забавный экземпляр неведомой зверушки. Только сейчас Наташа поняла, что всё время так и сжимала посох, а мельничное колесо выглядывало из сумки. Яхонтов понял, что Наташа знает, кто он. И что она ― ведунья, ему тоже предельно ясно.

― Черёмуха ― прекрасное дерево, Наталья Николаевна. ― Малюта говорил и улыбался по-доброму, но она чувствовала исходящую от него опасную силу. ― Жаль, что её подчистую моль съедает.

― Очень жаль, Малюта Златович, ― отозвалась Наташа. ― Но и драгоценные металлы тускнеют.

― Я читал ваши отчёты о моей «Золотой игле». ― Яхонтов улыбался, а Наташе было страшно. Хотя здесь и сейчас Малюта ничего не мог ей сделать. Наверное. ― Вы ― знающий эколог. И ведуньей тоже быть научитесь, ― тихо добавил он.

― Малюта Златович, вы готовы рассказать нам о ресторанах Скопидомова? Что вы нынче собираетесь с ними делать? ― Дорохов прервал зыбкий разговор, в котором Наташа чувствовала себя, как на гнилой болотной гати: один неосторожный шаг ― и конец.

― Мой покойный сын своими руками возвёл прекрасный бизнес, ― приложил ладонь с перстнем к широкой груди Малюта. ― Но по экологической части допустил столько досадных оплошностей, что меня, как отца и главу династии, стыд берёт. Я рад, что Адам Евгеньевич не отказал ему в своевременной и посильной поддержке!

Малюта внезапно перешёл на жёсткий деловой тон и принялся излагать сухие факты. Наташа глянула в его конспект, оказавшийся чуть ли не у неё в руках, и поразилась кривому почерку и куче ошибок. Понятно, почему Малюта говорил без шпаргалок. Так-то он превосходно ориентировался в делах.

Адам неловко заёрзал на кресле и отодвинулся. Не от Наташи, от Яхонтова. Она сама бы предпочла оказаться где угодно, но не рядом с Вием, вот только внеочередная сессия выбора никому не оставила.

Заседание завершилось, когда солнце по-осеннему падало за горизонт. Было ещё довольно светло, но в воздухе ощущалось приближение увядания. Наташа на затекших негнущихся ногах вышла из конференц-зала и пожалела, что надела каблуки. Адам остался разговаривать с БГУшными зоологами, а Наташа нетвёрдым шагом отправилась в уборную. У неё с утра маковой росинки во рту не было. На кофе-брейке предлагали пирожные и чай, но Наташу мутило то ли от духоты, то ли от страха, поэтому она не смогла съесть ни кусочка.

Наташа медленно умывалась, нарочно растягивая время, чтобы не столкнуться в коридорах с губернатором или Яхонтовым. Оба навевали на неё жуть, пугали непонятными силами и опытностью. Наташа вновь чувствовала себя робкой первокурсницей, пытающейся скрыть за бравадами и эпатажем страх показаться смешной и некомпетентной. Легко говорить, что тебе плевать на мнение окружающих ― чаще всего это не так.

Хотелось поскорей оказаться в уютной двухкомнатной квартире Адама. Зажечь вечером аромасвечи, видеть пламя которых возлюбленному было теперь не дано. Расположиться с Адамом на мягком диване и молчать. Не садиться после рабочего дня за ноутбук, а просто отдохнуть. А то Наташа чувствовала, что с возросшей нагрузкой и до дёргающегося глаза с последующей поездкой в Кащенко<span class="footnote" id="fn_30199051_0"></span> недалеко.

Дурнота отступила, и Наташа выглянула в коридор. Министры, секретари и экологи разошлись, Адама тоже нигде не было видно. Только дверь одного из кабинетов была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, но чуткому косульему слуху и ведовскому предчувствию этого хватило, чтобы распознать: Дорохов и Яхонтов о чём-то беседовали.

Наташе хотелось самой обратиться ветром. Раствориться в нагретом сентябрьским солнцем воздухе и без опаски подглядеть, что делают сильные мира сего. Не дыша, она огляделась и на цыпочках прокралась по коридору.

Знакомая позёмка ползла по полу, а тени сочились из-под двери. Наташа застыла, распахнула мережку и прислушалась. Стучала ложечка о чашку, терпко пах кофе, клубились пряные восточные благовония. А Малюта говорил: