Гостья (2/2)

- Но, если сейчас говорить серьёзно, с чего ты взял, что меня отравили? – обращаюсь я к Владу.

Тот, немного помедлив ответил:

- У меня на родине отравление – обычное дело.

- При любом дворе отравление – обычное дело, однако таким чаще промышляют женщины. – подмечает Аслан, перебирая травинки в ладошках.

- Необязательно, - сухо пробормотал себе под нос валашский принц, - некоторых князей пичкают ядом годами, даже их собственные дети, ради того, чтобы занят престол, к слову, твой дядя неважно выглядит, не находишь это подозрительным?

- Влад! – злобно пихаю его в бок, тот лишь равнодушно уворачивается, ожидав мою вспышку гнева, - не думаю, что Мехмед здесь всепоглощающие зло.

Тот пронзительно смотрит на меня, констатируя факт:

- Я разве тебе указывал на Мехмеда? Ты сама для себя уже всё решила.

Как же он прав.

***</p>

Нужно немедленно поговорить с Мехмедом. Разъясню всё с ним сейчас, пока он меня просто не убил. Поднимаясь с пола, бросаю почки в приказательном тоне наставнице:

- Принеси мне новый наряд, который недавно доставила мне портниха.

Шахи – хатун даже слегка возмутилась, но после лишь гордость за меня засияла в её глазах, и она молча ушла в гардеробную. После вернулась с атласным синим платьем расшитым золотом и украшение для волос под стать платью.

- И куда же ты собралась? Хочешь навестить дядю? – затягивая на мне корсет спросила она.

- Не совсем, - почти не веря, что сама это говорю продолжаю, - хочу навестить Мехмеда.

Чувствую, что Шахи – хатун от удивления решила мне сломать ребра или же задушить платьем, или и то и другое, смотря на меня сзади через зеркало, самыми, что не есть удивлёнными глазами, но после всё же немного приспускает завязки, видя, что у меня заканчивается кислород.

- Деточка, ты ночью головой ударилась и у тебя прояснился ум? – не скрывая довольства говорит она.

- Шахи – хатун! Я просто хочу быть поближе с семьей, всё-таки мы не чужие люди, верно? – самыми невинными глазами, лгу.

Не скажу же я ей, что иду с обвинениями в покушении на мою жизнь или хотя бы рассудок.

- Не знаю, что ты задумала, однако не забывай об этикете, хорошо? – с недоверием говорит она.

И на что я надеялась, пытаясь обмануть человека, который сам меня и учил лгать. Выставляя самые невинные глазки и не выдавая себя языком жестов. Как сейчас помню: «Если надумала лгать, следи за тем, как на это реагирует твоё тело: не перебирай пальцы, не отводи взгляд, не поправляй волосы, либо платья – веди себя естественно».

- Я буду самым милым и покорным созданием, обещаю, - наставница рассмеялась на мою очередную ложь, я лишь закатила глаза выходя с комнаты, - ладно, насколько это возможно, с моим характером.

Шахи-хатун лишь крикнула:

- Уже лучше, дорогая, уже лучше!

Покои Мехмеда находились в другой части гарема, так что обдумать, разговор с ним время есть. Правда я совершенно не знаю, как его начать, обдумывая вопросы: «Зачем ты пытаешься меня убить?», «Не ты ли это со мной сделал?», «Твоих рук дело?», «Почему ты так ко мне относишься?» - последние звучало, более лояльно, учитывая, что обвинять шехзаде в покушении на жизнь кузины не самое моё разумное решение. И зачем я туда иду? Идиотка.

Пока я металась в своих мыслях, не обратила внимание, что уже дошла до его комнаты, где стояла калфа и охрана.

- Лале-хатун? – в поклоне обратилась ко мне калфа, - шехзаде сейчас занят.

Я не готова отступать. Либо сейчас - либо никогда.

- Скажите, что я пожаловала и добавьте, что это важно. – твердо говорю я.

- Но… - неуверенно бормочет калфа, - я не уверена, что сейчас подходящие время.

- Делай, что сказано. – уверено говорю я, а у самой руки дрожат.

- Как скажете, но не говорите потом, что я не предупреждала. – женщина неуверенно заходит в покои.

После вернулась и сказала:

- Вас ожидают, госпожа. – открывая для меня двери.

Немного помедлив, я вхожу в покои. Покои обставлены дорогой мебелью, не хуже, чем у падишаха, что вызывает у меня маленькую ухмылку. Мехмеда нигде не видно, прохожу вглубь через шторы с шелка и прихожу в ужас от происходящего и в невероятное смущение.

На моем кузене скачет наложница, тот не смотрит на неё, а в упор смотрит мне в глаза. Я же отвернулась от стыда и ужаса от того, что он себе позволяет, собираясь выбежать с покоев, однако слышу его голос.

- Подождите милая кузина, я же не мог бросить все дела и уделить вам время, но вы можете рассказывать с чем пожаловали. – спиной чувствую его злорадство.

Если падишах узнает в какой момент я пришла к Мехмеду – моей чести конец. Он вполне может подумать, что я пришла с той же целью, что и наложница. Пойдет сомнение в моей невинности и меня выдадут за первого попавшего пашу.