Глава 8. День (2/2)

— Давай я сам решу, как к этому относиться. — Впервые в голосе Андрея наряду с твёрдостью звучали холодность и отстранённость.

Уголок губ Алисы дёрнулся в нервной злой усмешке.

— Что же, ты решай, а я, пожалуй, пойду. — Она поднялась, задев край стола. Звякнула посуда. От резкого движения, а может, и от выпитого алкоголя, решившего догнать её только сейчас, закружилась голова, и её повело в сторону. Алиса ухватилась за спинку соседнего стула, удерживая равновесие. Андрей сделал попытку встать следом, но она жестом остановила его: — Не стану врать, что была рада встрече, так что, просто… Прощай, о‘кей?

Ей давно уже было безразлично и то, что своим поведением она может привлекать чужое внимание, и то, что смех и разговоры за соседним столиком стихли. Не желая задерживаться здесь ни секунды, она подхватила свою сумку и быстрым размашистым шагом направилась прочь с террасы.

Обрывки мыслей кружили в голове осиным роем, и каждая из них остро и больно жалила. «Зачем она приехала?», «Зачем он приехал?», «Почему они встретились?» — казалось, этому не будет конца, но не успела Алиса пройти и пары десятков метров по парковой дорожке, как внезапно остановилась. Её что-то словно ударило под дых, боль, почти физическая, заставила согнуться. Алиса хватала ртом воздух, которого стало категорически мало в лёгких. В следующую секунду желудок отозвался спазмами, она всерьёз испугалась, что её вырвет прямо здесь, в парке, среди гуляющих людей. Алиса стояла, одну руку прижав к животу, другой зажимая самой себе рот. Затем медленно опустилась на колени, пригибаясь ближе к земле, притяжение которой словно увеличилось в несколько десятков раз. Её начинала бить дрожь, а слёзы мучительным комом застряли где-то в горле и никак не хотели прорываться наружу.

Кто-то подбежал к ней, опустился рядом. Алиса ощутила чужие руки на своих плечах.

— Алиса, что случилось? Тебе плохо? — словно сквозь толщу воды, услышала она голос Андрея.

Что за вопрос. Конечно, ей было плохо. Ей было непередаваемо, уничтожающе плохо. Мир уплывал, а её затягивало в водоворот, и не было ничего, за что можно ухватиться. Одна только мысль, цепкая как клещ, ядовитым жалом впивалась в сознание — не стряхнуть, не избавиться.

Смерть мамы не была случайностью, она убила себя сама.

Алиса закрыла лицо руками и наконец смогла разрыдаться.

В следующую секунду почувствовала, как её подняли на ноги и — что самое ошеломительное — обняли. Мягко, осторожно, словно спрашивая разрешения, но Алисе не хотелось ни отстраняться, ни протестовать. Её охватило упоительное чувство тепла и защиты, как будто в стужу кто-то распахнул перед ней двери родного дома. И как же легко, пусть на несколько секунд, окунуться в иллюзию, что всё плохое — позади, а дальше — лучше. Как много могут дать простые объятия: утешение и поддержку, то, чего ей, оказывается, так остро не хватало. Она и забыла, как это хорошо, когда так обнимают.

Андрей усадил её на скамейку и протянул упаковку бумажных платочков. Алиса с благодарностью приняла их: слёзы всё никак не переставали течь, и, как бы она ни пыталась силой воли остановить рыдания, надолго её не хватало.

— Где ты живёшь? Я вызову такси. — Андрей достал мобильный телефон и теперь выжидающе смотрел на Алису.

Ответить она смогла не сразу. Всякая попытка заговорить сопровождалась сильными всхлипами, слова тонули в них, так и не успевая вырваться наружу. Андрей всё это время сидел рядом и терпеливо ждал. Наконец, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Алиса смогла кое-как успокоиться и назвала ему адрес, только не дядиной квартиры, а её собственной, перешедшей ей когда-то в наследство от мамы.

— Ты зайдёшь?

Они вышли из такси во дворе, окружённом бетонными пятиэтажками. Алиса огляделась: всё здесь казалось знакомо-чужим. И тронутая ржавчиной горка на детской площадке, и скамейки у подъездов, на которых всё так же, как и годы назад, восседали бессменные бабульки, и кусты пока не зацветшей сирени. Детство, будь оно неладно.

— Если ты не против.

Они с Андреем прошли мимо тех же старушек к двери Алисиного подъезда. Зайти сразу не удалось: Алиса замешкалась, вспоминая код. Пока она пробовала те или иные комбинации цифр, старушки подозрительно поглядывали на неё. Наконец она из них подала голос:

— Алиса, ты, что ли?

Чертыхнувшись про себя, Алиса обернулась:

— Да, здравствуйте.

— Давненько мы тебя здесь не видели. Как поживаешь?

— Да так, в Киеве учусь. — Алиса выдавила из себя улыбку и снова вернулась к попыткам открыть двери.

— О, ну молодец, молодец, — услышала она за спиной. — А жених твой как?

Алиса стиснула зубы, уже не оборачиваясь.

— Нормально с ним всё.

— Хороший мальчик такой, вежливый, — говорила первая старушка.

— И сумки мне как-то помогал донести, — поддакивала вторая.

Алиса слушала всё это, борясь с желанием ударить по двери, которая по-прежнему не желала отворяться. Но, к счастью, вскоре очередная комбинация цифр сработала, и в замке раздался долгожданный щелчок.

Алиса нырнула в темноту подъезда сразу же, не прощаясь и даже не взглянув больше на пенсионерок. Андрей вошёл следом и с громким стуком закрыл за собой дверь.

— У тебя есть жених? — хмыкнул он, когда они поднимались по лестнице. — А не рано ли?

— Брось. Ты же понимаешь, что это фигуральное выражение.

Второй этаж. Знакомо-чужая дверь. Алиса дважды провернула ключ в замке и потянула на себя ручку. С гнетущим ощущением шагнула внутрь. Квартира по обыкновению встретила гостей безразличной тишиной. Прихожая пустовала. В ней не было ничего, что указывало бы, что здесь живут люди: ни верхней одежды на вешалках, ни обуви на полке. Пусто и чисто. Алисе не нравилось приходить сюда. Из её бывшего дома словно вырвали живую душу, так и не залатав прорехи. Квартиранты сменяли друг друга, всякий раз оставляя после себя что-то незримо новое. Даже воздух становился чужим. Безличным. Когда тётя Вера отправляла их с Мариной на уборку квартиры, Алиса старалась сделать всё возможное, чтобы прогнать давящую тишину: включала музыку в плеере, напевала, заводила громкий отвлечённый разговор. Что угодно, только бы увести внимание от того, что каждый шаг по знакомому паркету отдаётся в груди глухой тоской. С Кириллом всё было по-другому: когда Алиса была с ним, бывшая мамина квартира становилась просто местом, где они, два подростка, могли уединиться. И если в тот момент квартира пустовала, они с радостью пользовались удачным случаем.

Алиса мотнула головой. Эти воспоминания сейчас совсем некстати.

— Можешь проходить на кухню. Не разувайся, тапочки всё равно предложить не могу.

Андрей, вопреки её словам, всё же разулся, а Алиса, прежде чем пойти за ним вслед, первым делом прошмыгнула в ванную, чтобы умыться. Как она и ожидала, недавняя истерика не прошла бесследно: размазанная тушь, распухшие от слёз глаза. Видок тот ещё.

Алиса смотрела на своё отражение, не моргая. Её будто выдернуло из привычного мира, даже время перестало ощущаться как таковое. Знакомое, но в то же время пугающее своей интенсивностью и масштабностью чувство наполняло её. Отвращение.

И нет, дело было не в сиюминутном настроении. Чувство шло изнутри и распространялось на неё всю. Девушка напротив ей была отвратительна целиком.

К Андрею она вышла спустя пару минут, как казалось, спокойной и собранной. Он стоял прислонившись к балконной двери и со сдержанным интересом рассматривал скромную обстановку кухни.

— Будешь чай? Не уверена, что есть сахар, но могу поискать.

— Да, пожалуй.

Алиса прошла к полкам и потянулась к верхней угловой, где тётя Вера держала чай, сахар и пару чашек на случай, если в пустой квартире вдруг захочется чая. Она вообще, казалось, могла предусмотреть любую мелочь, стремилась всё держать под строгим контролем. И этим так отличалась от мамы.

— Это твоя квартира?

— Да, но я давно не живу здесь, эту квартиру сдают в аренду, — зачем-то пустилась в подробное объяснение Алиса, одновременно набирая воду в чайник. — А живу я, точнее жила, пока не переехала учиться в Киев, с дядей и тётей. Как Гарри Поттер. — Она хихикнула от нелепости пришедшего в голову сравнения.

— О, читала «Гарри Поттера»? — оживился Андрей.

— Нет, фильмы смотрела, — честно ответила Алиса. По правде сказать, возможность прочесть книги у неё была, Марина зачитывалась серией, и у неё была собрана вся коллекция, но Алису никогда не тянуло даже начать первую книгу. Зачем погружаться в вымышленный мир — когда есть настоящий? Знакомиться с несуществующими людьми — когда у неё есть Кирилл? Раньше она думала, что этого достаточно. Как оказалось — нет.

— Ну-у, по правде сказать, фильмы очень проигрывают книгам, особенно последние пять.

Алиса пожала плечами, как бы показывая, что допускает его правоту, но по большому счёту ей это безразлично. Она поставила чайник на плиту, зажгла газовую конфорку и только потом обернулась к Андрею.

— Андрей, скажи… ты правда не чувствуешь никакой обиды к своему папе? — Алиса постаралась смягчить формулировку, начиная испытывать стыд за свою прошлую грубость.

Андрей посерьёзнел.

— Меня он не предавал, мне не за что держать обиду. За маму мог бы, но… даже так я не могу его осуждать. Несмотря на то, что он мой отец, я и десятой доли о нём не знаю. Честно говоря, я и не стремился понять. О чём он мечтал, чего ему не хватало? Мне никогда не прожить его жизнь, поэтому я не имею права и судить его.

— О, да ты святой просто, признавайся, тебя послали с какой-то миссией на нашу грешную землю. — За шутливым тоном Алиса попыталась скрыть свою неловкость. Позиция Андрея была далека от неё во всех отношениях.

— Нет, совсем нет, — рассмеялся Андрей, — говорю же, у нас с отцом были очень непростые отношения, я его почти никогда не слушал, поступал по-своему. А потом, после его болезни, переосмыслил некоторые вещи. Сейчас мне жаль, что большую часть времени я был к нему несправедлив.

— А мама твоя не была против, чтобы ты сюда ехал? — Алиса сразу же поняла, что своим вопросом попала в точку.

— Была. Но тут ничего не поделать. Я решил поехать, и всё.

— Она, наверное, ненавидела мою маму?

Андрей замялся, видимо, думал, что ответить. После некоторых колебаний всё же сказал:

— Возможно. Но она не могла быть объективной, ты же понимаешь. И при мне эта тема почти никогда не поднималась.

— А ты сам как к ней относишься? — Вопрос дался отчего-то сложно. Что-то подсказывало, что Андрей осуждать не будет, но всё равно она ждала его ответа с замиранием.

— Я её не знал, но… но мне её жаль, — признался он. — Очень жаль, что всё так сложилось.

Свист вскипающего чайника вспорол тишину, образовавшуюся после его слов. Алиса поспешно обернулась, выключила газ и сняла чайник с плиты. Руки дрожали, пока она насыпала заварку, но это был удачный повод не продолжать разговора.

«А я её ненавижу», — с неожиданной ясностью поняла Алиса. Осознание не накрыло лавиной, оно проникло в душу глотком яда, отравляя все прочие чувства: любовь, нежность, печаль, пока ни одно из них не осталось незамаранным. Стоя в той самой кухне, где годы назад мама готовила ей завтраки, пекла пироги, где всё ещё звучало отдалённое эхо её голоса, Алиса наблюдала, как образы из её прошлого уродуются, корёжатся под этой правдой.

— Сколько сахара?

— Я пью без.

Остатки со дна сахарницы — там было неполных две чайные ложки — она высыпала в свою чашку.

— Вот, держи.

Алиса села за стол напротив Андрея. Некоторое время оба молчали, но тишина не казалась неуютной или неловкой. За короткое время их знакомства Андрей узнал о ней слишком много, чтобы Алисе пришлось играть роль или натужно придумывать тему для разговора.

И всё же её не покидало ощущение незаданного вопроса. Как будто существовала мелкая деталь, требующая пояснения. Алиса отметила её ещё раньше, но сейчас не могла вспомнить. Что же? Когда это было? В кафе? Нет, раньше. Кладбище, женский голос, письмо…

— Ты, кажется, упоминал Лидию Викторовну? Откуда ты о ней узнал?

— Так это она прислала письмо отцу. На конверте были её имя и адрес.

— Зачем?

Андрей пожал плечами:

— Не знаю. Я как-то не подумал её спросить.

— А это жестоко с её стороны. — Алиса усмехнулась, поднося чашку к губам. — Ты, наверное, сильно жалеешь, что приехал? Не самая приятная поездка у тебя получилась.

— Я и не рассчитывал на весёлые выходные.

— Но таких событий ты точно не ожидал, признайся.

— Да, это правда. — Андрей слегка улыбнулся, но улыбка тотчас слетела с его лица, словно ему в голову пришла внезапная мысль. — Алиса, послушай, мне действительно жаль, что так получилось. Что мы встретились и ты прочитала письмо. Мне бы так хотелось хоть что-то исправить, но я, к сожалению, не умею поворачивать время вспять.

Алису встрепенули его слова. Она посмотрела на Андрея чуть ли не с испугом и сбивчиво заговорила:

— Ты ни в чём не виноват, ты же не мог знать. — На самом деле она кривила душой. Умом понимала, что вины Андрея в этом нет, но где-то в глубине души была с ним согласна. Ведь если бы он не приехал, то и она бы не узнала… Нет, не стоит сейчас об этом думать. — Это ты меня извини. — Алиса опустила взгляд на пол, рассматривая узоры на линолеуме. — За то, что наговорила там, в кафе, это было…

— Всё в порядке. Не нужно, — остановил её Андрей. Алиса украдкой посмотрела на него: он выглядел смущённым. — Тебе-то точно не за что извиняться. Спасибо за приглашение и за чай. — Он поднялся на ноги. — Я, наверное, пойду.

— Да, хорошо, — кивнула Алиса.

В прихожей, у открытой двери, они задержались. Алиса не знала, что говорить на прощание, и поэтому сказала то, что ни за что бы не произнесла при обычных обстоятельствах. Но ведь их обстоятельства не обычные?

— Андрей, мы ведь больше не увидимся?

Прежде чем ответить, Андрей некоторое время пристально смотрел на неё, словно пытался прочитать мысли.

— Нет, думаю, нет.

Когда за ним закрылась дверь, Алиса, оставшись в одиночестве, выдохнула.