Пролог (2/2)
Я лег на груду хлама, он больно впился мне в спину, но я решил, что так и должно быть. Боль бодрит меня, не дает раствориться в иллюзорности мира. Словно и я могу вот так исчезнуть. Моя спина ноет, ноги саднят, а руки будто пронзает тысяча игл.
Я — живой.
Видя пустое небо, на глаза начали наворачиваться слезы. Впервые за долгое время слезы хлынули из моих глаз неостановимым потоком.
Я улыбался, когда купался в своем бассейне и когда она пришла ко мне. Я улыбался, выслушивая о том, как она меня ненавидит и как терпела меня все эти годы. Я смеялся ей в лицо, когда Дороти Фейрид подставила меня и лишила всего. Но сейчас, именно в этот момент…. Я впервые за неделю расплакался. Словно неразумное дитя, я рыдал, не сдерживая голос.
В этот миг что-то под моей спиной треснуло и прогнулось, и вся мусорная куча со мной во главе начала съезжать вниз. Это происходило медленно, неспешно, я мог в любой момент попытаться встать и перебраться в более безопасное место. Но я лежал, не отводя взгляд от небесной тьмы. У меня не было ни сил, ни желания двигаться. В конечном счете, меня унес мусор к самому низу свалки. И я так и лежал бы до самого утра если бы не одно но…
До боли знакомый звук выбил меня из равновесия.
Тик-тик-тик-тик.
Он был неправильный, за «тик», должен идти «так». Всегда и везде следовать, и не отставать. Но его не было.
Я приподнялся на локтях и огляделся в поисках источника звука. В такой темноте было сложно что-то разглядеть. По наитию, ведомый то ли Богом, если он не ушел также как звезды, то ли своей невероятной интуицией, я нашел виновника шума. Точнее виновницу.
В куче поломанных, ненужных вещей с истекшим сроком годности ровно сидела кукла ростом с маленькую девочку. Она была вся помята, грязная, растрепанная, исписанная маркерами, а из ее груди шел противный тик. Ее ресницы подрагивали в такт этому звуку и казалось, что она в любой момент откроет свои глаза.
На ней не было одежды, простое, я бы сказал даже непрофессиональное, шарнирное тело. Удивительно, что оно не разобранное и в более-менее сносном состоянии.
Я постучал по корпусу костяшками пальцев, и он приоткрылся. Внутри грудной клетки куклы показался часовой механизм. Тот самый знакомый звук шел несомненно от него. Без фонарика я ничего не мог поделать, хотя руки ужасно чесались исправить этот звук. Во мне родилось невероятное желание починить ее, увидеть, как она двигается, как смотрит своими неестественными кукольными глазами на пустое небо, и эта тьма отражается в ее взгляде. И это желание затмило все, все светила, что существовали, существуют и будут существовать.
***</p>