Часть 4 (2/2)

— Это заметно, — улыбнулся он, наклоняясь к ней.

Драко прошелся языком между ее губ. Она замерла… А потом ответила. Прижалась к нему. Опустила руки ему на спину и обняла. Драко не наблюдал за ней, как в прошлый раз на поляне, и не сдерживал себя. Это был их последний поцелуй, если у нее все получится. И он не собирался упускать свой шанс. Он поднял руку, чтобы притянуть ее к себе за шею, держа ее голову так, чтобы было удобнее целовать.

И скользя губами по ее губам, он почувствовал, что одна ее рука соскользнула со спины. Значит, увидела… Но она продолжала вжиматься в него, а потом и вовсе потянула его рубашку, и та выскочила из-под пояса брюк. Драко отстранился. Ее раскрасневшиеся губы были приоткрыты, кончик языка скользнул по нижней губе. Она выдохнула, приоткрыла затуманенные глаза и посмотрела на него с укором.

— Давай же, — сказал Драко. Он наклонился и повторил: — Давай.

А потом услышал характерный треск в камине.

Если это пожаловала Беллатриса или отец, одной ей не справиться. У отца есть запасная палочка. Не такая мощная, как та, что сломал Темный лорд, но боевые заклинания отец использовать умел хорошо и с новой палочкой тоже справится. И Грейнджер не пощадит.

Драко оттолкнул ее, пока она не успела схватить палочку, — и услышал, как палочка катится по каминной полке.

— Что…

— Сиди тихо, — прошептал он, запихивая Гермиону за портьеру.

В камине посыпалась зола, и в сером облаке появился отец. Отец оглядел гостиную и только потом приступил к разговору:

— Грязнокровка… — отец поморщился. — Грязнокровка Грейнджер ходит по поместью…

— Отец, она ходит только по кухне и по коридору, который я для нее наколдовал, — сказал Драко.

— Если Темный Лорд узнает, что ты оставил ее в живых…

— К черту! — Когда отец начинал критиковать его, Драко не мог сдержаться. А сейчас особенно. — Беллатриса мне ее отдала. Я делаю с ней, что хочу.

— Она отдала ее, чтобы ты ее убил или пытал в подземелье. Не обманывай себя, Драко.

Он вспомнил разговор в столовой в тот день, когда тетя пнула безжизненное тело Грейнджер и скомандовала бросить его в подвал.

— Я хочу ее, тетя, — сказал тогда Драко, — она всегда доставала меня в школе.

— Драко, что ты собираешься с ней делать? — в голосе мамы послышалась тревога.

Они думают, что он… Нет, он не собирался издеваться над Грейнджер за годы школьного соперничества. У него совсем другие планы.

— Она будет мыть полы и посуду. Вместо Добби, — отрезал Драко.

— Может, лучше оставить ее в подвале… — робко, что маме совсем несвойственно, предложила Нарцисса.

— В подвале от нее толку нет, — гнул свое Драко.

Нарцисса переглянулась с тетей. Беллатриса подошла к нему и встала сзади. Почти коснувшись его уха темными, криво накрашенными губами, тетя проговорила:

— Бери ее, Драко, — ее голос упал до шепота, — развлекись.

Тошнотворное чувство прошлось по телу. Драко попытался сохранить спокойное выражение лица, но губы дрогнули и скривились.

Он оставил мать с теткой в столовой, где пахло гарью. Пожиратели спалили ночью фамильный гобелен (говорили, что случайно, но у Драко были в этом большие сомнения). И отправился в подвал.

— Я говорил с тетей, когда вернулся из Хогвартса, — ответил он тихо. — Я сказал ей, что грязнокровка заменяет нам предателя Добби. Ей это показалось забавным.

— Драко…

— Отец, я не ребенок…

— Эта девчонка умна и беспринципна. Она легко обведет тебя вокруг пальца. Состряпает какое-нибудь зелье или украдет твою палочку.

— Отец, — Драко старался говорить твердо, — ты унижаешь меня. На коридор и кухню наложены чары. Она даже не может взять нож, чтобы я это не узнал. Я не настолько глуп.

— Но ты мужчина.

Что он имеет в виду? Жар пронесся по спине там, где его рубашка все еще была задрана ее рукою. Он целовал ее. Ему этого хотелось… хотелось…

— Она разбила тебе нос в школе… разобьет и сейчас. Люди не меняются.

Драко вспомнил, как катилась его палочка по каминной полке, когда она почти схватила ее.

Отец подошел.

— Дай палочку!

— Зачем? — У отца же есть своя, и сейчас его палочка выглядывала из кармана.

— Ты прячешь грязнокровку в спальне! — отец распахнул дверь.

Конечно, в спальне Грейнджер не было.

— Всё?

— Она тут была.

— Конечно, была! Она приносит ужин.

Отец опять подошел к нему:

— Ты понимаешь, в каком мы положении, Драко?

— Отец, я понимаю это лучше всех.

— Не влюбись в нее, не натвори глупостей, — сказал отец чуть слышно.

Когда отец ушел, Драко произнес:

— Можешь выйти, Грейнджер.

Он медленно крутил палочку, обдумывая все, что случилось.

— Знаешь, Грейнджер, если победит Орден, у Малфоев нет будущего. Но с Темным Лордом у нас его уже нет, — сказал он. — Грейнджер… правильная Грейнджер, у которой всегда есть выбор.

Отец следит за ним. Не доверяет ему. Догадывается о чем-то… А Грейнджер… Она разбила тебе нос в школе… разобьет и сейчас.

— Скажи, что бы ты сделала, будь ты на моем месте? — Он поднял палочку.

Ее глаза наполнились ужасом. Она дернулась. Но Драко всего лишь стер ей память о сегодняшнем вечере. О том, что он знает, что она почти украла его палочку. И о том, что он хотел ее целовать.

Драко усыпил ее, уложил на диван, а сам сел у камина.

Если кто-то залезет ей в память, то ничего не обнаружит. Но в безопасности она тут не была. Надо скорее найти Поттера.

Драко вынырнул из воспоминания.

Он притянул к себе Грейнджер только для того, чтобы она могла схватить палочку, но поцелуй — его поцелуй — был настоящим. В отличие от ее.

Он помнил, что было дальше. Именно в то утро она собирала колокольчики для зелья забвения.

Он не мог сохранить это воспоминание, это слишком опасно. Если кто-то станет просматривать его память с помощью легилименции, Драко может слегка изменить воспоминание, чтобы увести от главного. А в скопированном воспоминании видно как на ладони, что он хочет помочь Грейнджер сбежать. Поэтому он перевернул омут памяти и воспоминание, клубясь, растворилось в воздухе. Тяжёлая чаша заскользила в руках. Драко не сумел ее удержать. Грохот раздробил воздух, когда чаша ударилась об пол. Драко подождал несколько секунд, слушая неровный стук сердца. Никто не появился. Он быстро поднял чашу, поставил на место и вышел из коридор.