Нажми на курок (1/2)

Мое тело содрогается от частых всхлипов и сбитого дыхание, горло очень сильно болит, а голос охрип, глаза болят и уже не в силах выдавить из себя слезы. Мне плохо. Плохо морально. Эту боль не сравнить ни с чем. Внутри меня все разрывается на мелкие части, которые невозможно склеить или собрать в единое целое.

Я снова в этой ужасной, сырой, темной комнате, точно в тюрьме, но я не одна. Рядом со мной сидит страх, боль и надежда.

Страх обнимает меня и холодными, скользими щупальцами впиваясь в кожу, заставляет снова и снова вздрагивать от недавних воспоминаний. Заставляет бояться за свою жизнь и бояться всех, кто находится в этом жалком мире. Мире где океаны боли, грусти и отчаяния. Мир, где никто никому не поможет. Мир, где любой выберет свою жизнь в обмен на жизнь другого.

Боль крепко держит меня за руки и смотрит в глаза, она не дает мне забыть о произошедшем, напоминая о себе в горле, подбородке и плечах.

Надежда лежит на полу и умирает. Как иронично, ведь она умерла не последней… Я уже не чувствую той силы внутри себя и рвения к свободе. Я уже не надеюсь на спасение, я полностью смирилась со своим жалким существованием и готова верно ждать, когда смерть все же отважится прийти ко мне и забрать в свой темный мир. Мир покоя. Мир, где меня больше никто не обидет и не тронет. Мир, где только я и пустота, и ничего кроме.

Мы все, словно одно целое. Боль и страх — мои новые лучшие друзья, которые не хотят оставлять меня, как бы я не просила их об этом, как бы не пыталась избавиться от них…они не покидают меня, точно тяжелый груз, привязанный к ногам, они тянут меня вниз. Вниз, вниз и вниз. Тянут ко дну, мне не хватает воздуха, я задыхаюсь в этой утопии, но они все равно не отпускают. Не отпустят больше.

Теперь я не властна над своим телом, мозгом. Я не властна над собой. Мое тело слушается и жаждет только одного человека — Джеймса Кинга, мозг же боится и повинуется так же Джеймсу. Меня больше не слушаются мои ноги, я приказываю им стоять, но когда Джеймс говорит подойти — несут меня к нему.

— Я кукла. Я игрушка. Я марионетка. Я никто и ничто. Меня никто никогда не найдет. Меня никто никогда не спасет. Я навсегда здесь.

Я шептала эти слова сухими губами, голос дрожал и искажался. Я закашляла, слезы снова брызнули из налитых кровью глаз. Боль, ужасная боль в горле, в глазах, в теле не отпускает, а лишь нарастает, норовясь свести меня с ума. Она сдавливает меня в тиски, сковывает, не давая шанса уйти и оставить ее одну. Я падаю на кровать и сворачиваюсь в позу эмбриона, обнимаю свои коленки и закрываю глаза.

* * *

Очередное утро в этой комнате. Очередной завтрак, который я не ем, только пью воду, чтобы не сойти с ума от боли. Я здесь уже два дня и три ночи, силы давно покинули мое тело. Он не приходил ко мне ни разу, чему я была рада. Мой желудок болел, а организм требовал пищи, которую я ему благополучно не давала.

Я хотела встать с кровати, но не смогла. Мое тело было ватным и непослушным. Видимо из-за постоянного лежания на кровати и того, что я не ела тело сказало мне: «Bye, bye!».

Тяжелые шаги, которые отдавались громом в моем искалеченом сердце. Щелчок — замок открылся, скрип — дверь открыта. Я даже не посмотрела в сторону двери, мне это было не нужно. Я прекрасно понимала кто соизволил пожаловать ко мне.

— Аврора, — баритон, такой тягучий, точно мед, но такой мерзкий, словно слизень.

У меня не было сил, чтобы ответить ему. Мой взгляд буравил стену перед собой, стараясь проделать там дыру. Легкий ветерок — он сел рядом.

— Повернись ко мне, — я нехотя обернулась и взглянула в его жестокие глаза, — почему ты не кушаешь? — его голос был обманчиво мягким и добрым.

— Не… — я сделала вдох и выдох, набираясь сил, чтобы окончить предложение, — хо.ч-чуу…

Горло першило, а раны оставленные неаккуратными действиями, во время имитации минета, только усугубляли мое положение. Его взгляд упал на пустой стакан воды и поднос на тумбе, он нахмурил брови и на лице заиграли желваки. Я понимала, что сейчас буду наказана и даже не противилась.

— Это разве все, что тебе принесли? — снова стальной голос, я кивнула.

Не проронив ни слова он встал и быстро вышел, хлопнув дверью. Обернувшись к еде, я ничего не поняла. Тарелка с какой-то кашей и стакан воды, что его удивляет? Мне приносят это на протяжении моего пребывания здесь, один раз в день.

Мои глаза стали закрываться, Морфей звал в свое царство, а я, как приличная гостья, не противилась этому.

Что-то холодное лежало на моей ноге и поглаживало ее. Глаза открылись и я увидела, что нахожусь в комнате своего личного Дьявола. Затем взгляд упал на мои ноги, они лежали на ногах психа. Он поглаживал голень руками, наблюдая за звездами в окне. Голова кружилась и тошнило. Мне хотелось вырвать все органы из своего мертвого тела, но не получится.

Я без слов смотрела на мужчину, несмотря на то, что очень хотела пить. Его касания были такими нежным и легкими, словно перышко. Почему я снова здесь? Неужели сам король решил спуститься в темницу к своей рабыне и позволить ей спать на перине?

— Врач сказал, что тебе нужно хорошо питаться и пить много воды. Ты потеряла сознание, я решил, что тебе лучше поспать здесь, — тихо проговорил он, не смотря на меня, значит и так знал, что я проснулась…

На разговор с ним не было ни сил, ни желания, поэтому я просто хрипло простонала. Мужчина повернулся в мою сторону и поднял бровь вверх. Я повернула голову к тумбочке и кивнула в ее сторону. Та стояла чашка и графин с водой. Он все понял и потянулся к предметам. Взяв в руку тяжелый графин с кристально чистой водой, налил в чашку и подал мне. Я начала вставать, но слабость и боль давали мне знак, что решили задержаться в моем теле на подольше. Кинг отставил чашку и взяв меня за талию, усадил в сидячую позу. Моя спина лежала на изголовье кровати.

— Тебе нужно выпить эти таблетки, но перед этим поесть, — я увидела на тарелке три таблетки и все разных формы и цвета.

Он сам поил меня, потому что для меня чашка с водой оказалась необычайно тяжелой, из-за чего я ее чуть не опрокинула. Мужчина медленно поил меня и подстраивался под мой темп, ни один мускул на его лице, как и на теле, не дрогнул. Сожалеет ли он о том, что довел меня до такого состояния? Думаю нет.

— Все? — я кивнула и он убрал чашку, — Я попрошу приготовить тебе еды, есть какие-нибудь пожелания?

— Нет… — впервые заговорила с ним, после своего обморочного падения.

— Хорошо.

Он вышел. Меня раздражала моя слабость и бессилие. Да, я говорила, что смирилась, но не с тем, что полностью зависима от него! В конце концов я жива и полностью цела! Сейчас только встану, подышу свежим воздухом и все пройдет, никакие таблетки мне не нужны.

Резкий рывок, в глазах потемнело и я упала на подушку, больно ударившись головой. Следующая попытка была более плавной и умеренной. Я смогла сесть и свесить ноги на пол. Посидев так минуту, я начала вставать. Не успела я порадоваться, как с грохотом рухнула на пол. Казалось, мой «триумф» слышали все, ведь через пару секунд в комнату вбежал Джеймс.

— Аврора, тебе не стоит сейчас вставать с кровати, — он попытался поднять меня, но я высунула дрожащие руки вперед, останавливая его, — ты не встанешь без чьей-либо помощи.

— Вста… — последний слог я проглотила и продолжила лежать на полу, отдыхая.

— Нужна помощь? — грубый, басовый голос, незнакомый.

— Нет, — я увидела лицо охранника и кивнула, он не решался подойти.

— Даа! — я попыталась перекричать Джеймса, но не вышло.

Мой голос был похож на скрип старой двери и звук трения вилки о стекло. Псих пропустил ко мне охранника и тот ловко поднял меня на кровать, аккуратно укладывая и накрывая одеялом. Я улыбнулась ему и кивнула — поблагодарила.

Когда мы остались наедине, Кинг снова сел на кровать и посмотрел на меня.

— Решила снова показать свой характер, — я даже не смотрела в его сторону и никак не реагировала, — тебе нужно поесть.

Я отвернулась, когда он попытался всунуть мне в рот вилку с гречкой.

— Да, согласен. Еда мне тоже не нравится, но врач посоветовал именно такой рацион, — я молчала, — Аврора, три вилки по четыре подхода и я от тебя отстану.

Я сжала губы в тонкую полосочку, показывая свое недовольство. Мне хотелось высказать ему все, но в то же время хотелось повиноваться ему. Сейчас он такой нежный, заботливый, такой ласковый. Мне хочется, чтобы он обнял меня, крепко прижимая к себе. Я даже готова съесть всю чертову тарелку, ради его объятий. Черт! О чем я думаю?! Нет! Не быть этому, никогда не быть!

— Открой ротик, — от этих слов меня передернуло и я вспомнила ту ночь, — кхм… Аврора.

Я сделала глубокий вдох и повернулась к нему. Взглянула на тарелку в его руках: гречка, отварная курица и пара разрезанных помидор Черри.

Я приоткрыла рот и он стал кормить меня. Мы молчали, я в голове считала количество. Спустя три вилки, меня начало тошнить, Джеймс заметил это и остановился.

— Воды? — я отмахнулась, — Аврора, если ты сейчас опустошишь свой желудок, нам прийдется наедать все заново.

От этих слов я мысленно взвыла к небесам и закрыла глаза. Тошнота подкатывал к горлу, едва он пытался впихнуть в меня еду.

Спустя пару минут я все же решилась доесть. Осталась одна несчастная вилка и еще три подхода…

— Сейчас вытру.

Когда мужчина кормил меня помидором, сок вытек мне на подбородок. Я смутилась, когда он стал вытирать мой рот. Закончив с первым подходом, я выдохнула и расслабилась, думая, что все позади, но нет!

— Теперь выпей таблетку, — он придвинул ко мне чашку с водой и таблетку, — просто приоткрой рот, я все сделаю.

— Мгм… — согласно промычала я, сама не знаю зачем.

Он положил мне на язык белую круглую таблетку, она была очень горькой и я поспешила ее поскорее запить водой.

* * *

Прошла неделя. Неделя спокойствия и умиротворения. На протяжении недели я восстанавливалась и отдыхала. Вокруг меня все только и бегали. То кормили, то помогали одевать, то напоминали о таблетках, один раз меня даже сам Джеймс вывел в парк, где мы немного погуляли!

Сейчас я сижу на кровати в своей новой комнате. Она выполнена в золотых, персиковых и белых тонах. Мне она очень нравится, но извинения не приняты. Хотя…теперь у меня есть личный туалет, ванная комната, гардеробная, балкон и я могу спать на огромной кровати сама. О чем еще можно мечтать пленнице? Мое поведение не изменилось. Стоило мне выздороветь, как я стала дерзить и злить Кинга. Надежда умерла, но на замену ей пришла гордость, непокорность и жажда к свободе. Теперь я не надеюсь на чудо, я сама и есть чудо! Я сама организую побег, ведь мы сами творцы своего счастья.

Весь мой гардероб состоял из многочисленных дорогих платьев, юбок, топов, туфлей и других штучек леди. Никаких спортивных вещей, никаких кроссовок, никаких джинс и футболок! Он что издевается? Леди тоже носят…ай, фиолетово. Только зря нервы трачу на него. Прийдется вспомнить детство и снова выглядеть как ряженная кукла.

Я натянула на себя платье, оно было длинной до колен. Белое в мелкий синий василек. Рукава фонарики, но короткие — прикрывающие только плечи. Квадратный вырез в зоне декольте и присобрано на груди с маленьким бантиком, который можно было развязать и тогда грудь оголилась бы. Платье хорошо обтягивало талию и имело вырез от левого бедра до самого низа. Мне оно нравилось, ведь красиво село по фигуре и подчеркнуло мои достоинства. Затем обула туфли лодочки на тракторной подошве, белого цвета и застегнула застежку на них. Посмотрев в зеркало, я поняла, что выгляжу, как Братц: длинные худые ноги, идеальные кукольные пропорции тела, массивные ботиночки и нежное платье, распущенные русые волосы с парой белых заколок, украшенных бусинами — вылетая Хлоя!

— Ох, как же в них не удобно, — простонал я, делая шаги к двери.

Обувь была высокой и массивной, но не тяжелой. Просто из-за того, что я давно не носила такую обувь мне было трудно передвигаться, а ведь мне предстояла прогулка с психом по городу.

Я вышла из своей комнаты и столкнулась с Кингом. Он шагнул назад и осмотрел меня.

— Тебе очень идет это платье, но не думаю, что тебе будет удобно ходить в этом, — он указал мне на обувь.

— У меня ничего другого нет. Весь мой гардероб усыпан платьями, юбками и туфлями.

— Да, потому что я так пожелал. Мне не нравится то, в чем ты ходишь в повседневной жизни. Оно искажает твою фигуру и портит вид.

— Тогда зачем придераешься к обуви, если тебе она нравится?!

— Затем, что у тебя стоит пара белых кроссовок, велосипедки и футболка, которые ты не заметила, как я вижу, — мои щеки окрасились в красный цвет, я и правда не заметила ничего из перечисленного.

Он остановил взгляд на моей груди, которую можно только и назвать грудью, ведь фактически это два прыща! На его лице появилась улыбка, обычная человеческая улыбка, которой я никак не ожидала от него. Его рука потянулась к моему запястью и притянула к себе, я не сразу поняла, что он собирается делать и растерялась от этого еще больше. Мою щеку опалило горячее дыхание мужчины, его губы коснулись моих, я вздрогнула и отдернулась назад. Его рука настойчива держала мое запястья, но он позволил отойти. Мне совсем не хотелось иметь какие-либо отношения с этим человеком.

— Пойдем, — он повел меня к двери.

— Не лети так, я не успеваю. Не забывай, что я обута в эти, — я посмотрела вниз и топнула, — в эти…эти…

— В эту обувь, — поправил меня он и мой гнев тут же схлынул.