Холодный дождь стучит по крышам (1/2)

— Что насчёт Эдит?

Уве толкнул шваброй баскетбольный мяч — кожа противно заскрипела по натёртому паркету — и повернулся к Матсу. Тот опёрся подбородком на ручку своей швабры и ждал, вопросительно приподняв брови.

— Даже не знаю, — дёрнул плечом Уве.

— Ну давай. От одного до десяти?

— Допустим, шесть. Милая, но не в моём вкусе.

Добившись чёткого ответа, Матс оживился и подобрался на пару шагов ближе. Его тёмные губы растянулись в провокационной улыбке. Он всегда улыбался чересчур заразительно, хочешь не хочешь, а рассмеёшься в ответ.

— Хильма? — азартно поинтересовался он. Уве смущённо отвёл глаза.

— Хм… Во… девять?

— Вау, — присвистнул Матс. — Считаешь её крутой?

— Как будто ты не считаешь.

— Речь не обо мне. Анни?

Почему он такой настойчивый? И ведь не отвяжется, пока не добьётся своего. Швабра уныло зашуршала по полу, после чего Уве нехотя уточнил:

— Нордстрём или Сундберг?

— Первая.

— Пять.

— А вторая?

— Ты к чему вообще? Рейтинги составляешь? — не выдержал Уве.

— Просто интересно. Нельзя спросить, что ли? — закатил глаза Матс. После паузы он хитро закусил губу и прищурился. — Феликс Хедлунд?

Уве поперхнулся воздухом. Пришлось стукнуть себя кулаком по груди. Костяшка врезалась в металлическую собачку молнии на олимпийке, и он зашипел, встряхивая рукой в воздухе.

— Он же парень!

— Ну и что? — искренне удивился Матс. — Мы же только про внешность говорим, ничего такого.

— Всё равно странно.

— Брось, не ломайся. Сколько дашь?

Шея под воротником отчего-то взмокла. Обсуждать девушек уже было неловко, но парней… Ещё и Матс так внимательно смотрит, прям пожирает глазами…

— Три!