2. (1/2)
На льду катались фигуристки, которые старались максимально покрасоваться перед новым тренером. Всем нужна была ее похвала и место в любимчиках, внимание и оценка. Но Лукина это игнорировала. Абсолютно и совершенно:
— С сегодняшнего дня, каждая из вас, на моем карандаше. Вас 12, к концу недели останется всего 6, — девушки переглянулись, — Можете уже предупредить мам и пап, что некоторые потеряют статус профессиональных спортсменок, да и признаться, профи вы здесь никакие. Мне не нужно, чтобы вы хлопались об лед тут насмерть. Нет. Я смотрю на выносливость, плавность и чувство ритма. Сегодня вы все будете прокатывать свои прошлогодние короткие программы. Я хочу, чтобы вы откатали их, как на соревнованиях. На максимуме. Поэтому тащите свою музыку и по-готовности прокатываем. Показать программы должны все. Время пошло, — Лаура бросила на стол планшет с записями и села.
— Но их 13, не 12, — Михаил сообщил брюнетке, стоя на льду у бортика, рядом со столом, — Маша впервые сегодня не пришла.
— Она воспользовалась советом и покинула группу, надеюсь, — Лукина ответила безразлично.
— Что? Нет. Ее нельзя исключать, — Михаил нахмурился.
— Ленивая хамка, которой место уже на скамейке запасных. тянуть и тратить силы на нее мне не интересно, а у вас должно быть забот много, катаются девочки ваши отвратительно.
— А вас и не просят тратить ваше время. Просто дайте ей 30 минут на льду, — он нахмурился, — Вы не можете ее выгнать.
— Да? Уже выгнала.
— Она отличная спортсменка.
— У нее трость и хромота! — Лаура усмехнулась вслух, — Она скорее с инвалидностью, чем спортсменка.
— Вы не правы, — за ними наблюдала молоденькая девушка.
— Почему не тренируешься? — женщина бросила хмуро фразу.
— Я готова катать короткую.
— Фамилия?
— Мари Буше.
— Вперед, — женщина передала флешку Евгению, который был на музыке сегодня, — Все, Михаил, слушать про списанных больше не хочу, работы много.
Мари, к удивлению Лукиной, откатала программу отлично, были помарки и одно падение, но девушка чувствовала музыку, что отметила себе тренер, никак не комментируя и не оценивая вслух ее прокат.
Буше было 17 лет. Здесь начался старт ее профессиональной карьеры:
— Мари серебряный призер чемпионата России позапрошлого года и бронзовая чемпионка Европы прошлого сезона, — Евгений давал краткую характеристику, — На России уступила Третьяковой всего 0,02 балла, а на Европе обошла китаянку с разрывом в 3,42.
— Прочему на Мир не вышла?
— На Мир вышла Третьякова, — он отвел взгляд в сторону Мари, — Буше была запасной, из-за только двух квот на место, а отправляли по результатам Европы, а там она была 3-я. На Мире катала только произвольную, поэтому ее баллы не вошли в турнирную таблицу.
— Это как так? Короткую не катала, а произвольную, да? — женщина нахмурилась.
— Тогда, просто, из уважения, разрешили выступить. Тренер, до вас, была великой и уважаемой женщиной.
— И? Из-за этого разрешают выходить запасникам катать официальный чемпионат?
— Маша, ну, Третьякова… получила травму на короткой программе, поэтому разрешили на другой день кататься Мари, потому что сборная потеряла лидера, и многие переживали это событие…
— Понятно, — брюнетка вернула взгляд в лист с пометками, — Третьяковой в группе не будет. Я не шучу.
— Это ваше решение, — Евгений кивнул, — Может хоть вы ее остановите.
— Остановлю?
— Вы думаете, мы с Мишей не знаем, что она все? Нет. Знаем. Но… Я пришел сюда, когда она уже в три года стояла на коньках, а в 12 перешла к нам. Я видел ее рост спортсмена, мне совесть не дает сказать, что больше она не вернется.
— Вы тренер, вы должны быть реалистом и видеть перспективы. Если таковых нет, то им пора на выход.
— А как? Если я вижу все ту, трехлетнюю девочку, — мужчина печально помотал головой.
— Легко, если вы профи. Спросите себя, профи ли вы?
— Понял… — он печально протянул.
После тренировки, девушки ушли в смешанных чувствах — одни счастливые тем, что их не назвали, а другие подавленные тем, что их могут отчислить и они в списке худших.
Лаура не чувствовала вины или симпатий, ее задачей стоял результат и он должен был быть отличным. Поэтому всех не сохранить на местах. Она легко рубила правду и истину.