Часть 1 (1/2)
– У меня рак, Саш, – тихо сказала мама и я сел мимо дивана.
– Мама…
– Стадия ранняя, так что операция и химия могут помочь.
– Сколько?
– Денег или времени, сыночек?
– И того, и другого.
– Денег много. Времени – мало.
– Я понял! Мама, я решу.
– Может отец…
– Нет!
***</p>
Звонок раздался почти в девять вечера. Я сразу схватил трубку. Я сегодня всем звонил. Всем. Разве что до небесной канцелярии не дозвонился. Да и то, скорее всего потому, что мат в уши ангелов слишком часто звучат от человечков. И блокируют их ещё на формировании мысленного посыла.
Звонила Вика, знакомая по прошлой работе.
– Саш?
– М? – сил не было ни на приветливость, ни на что вообще.
– Тебе работа не нужна?
Всё же ангелы нас слышат… И даже сквозь обсценную лексику.
– Да, – вкрадчиво ответил я, боясь спугнуть.
– Но сразу предупреждаю, начальник – сатрап и скот.
– Ну не трахнет же он меня! – хохотнул я, не обратив внимание на тишину в трубке.
– Ну да... – помолчав, сказала Вика. – А как ты вообще, Саш? Я слышала, что ушёл из «Белтрайна».
– Ушёл.
– А рекомендации оттуда?
– Маловероятны. Я нехорошо ушёл, Вик. – Врать не хотелось, хотя я понимал, что возможно сейчас теряю последний шанс.
– Ну, не принципиально на самом деле. Важнее понравится Антону Сергеевичу. В общем завтра приходи к двенадцати. И сразу со всеми документами, хорошо?
– Спасибо, Вик! – так прочувствованно сказал я, что на том конце трубки на некоторое время вновь образовалась тишина. Вика была секретарём-референтом владельца «Самайна», фирмы, которая занималась поставками нам цветмета. Теперь уже не нам, а на фирму моего отца, у которого я тоже работал секретарём-референтом.
Поймав его на нашей бухгалтерше Ирочке, ушёл, хлопнув дверью. Я ничего не сказал маме. Тем более жил отдельно от родителей, скрыть такое было просто. Но, видимо, вся ситуация в общем стала спусковым крючком. Отец в тот же вечер поставил мать перед фактом, что они разводятся и съехал в гостиницу, попросив освободить квартиру.
Сказать, что мама была раздавлена – значит ничего не сказать. Развод был грязным, гадким, низким. Мама ни на что не претендовала, но в то же время у неё не было ни работы, ни средств к существованию. Отец запретил ей работать, как только она начала с ним жить. И вот в итоге ей 45, она морально раздавлена разводом, и из возможности зарабатывать на жизнь – это только квартиры убирать или подъезды.
Отец откупился от мамы квартирой на окраине и обещанием содержать её в течение года. За год она должна адаптироваться и найти работу.
Я смотрел на отца в зале суда, который с отчуждённым лицом говорил всё это раздавленной матери, и понимал, что совсем не знаю этого человека.
Он пытался и меня привлечь на свою сторону, но я не продал ни свою любовь к маме, ни чувство справедливости. Итогом стало то, что я так и не смог устроиться по специальности и уже два месяца проедал заначку, отложенную на отдых на Шри-Ланке. Видимо, папаша постарался. Содержание, выделенное матери, было смешным, так что я и маме как мог помогал. А тут такая удача. Владелец «Самайна» действительно имел крутой нрав и никогда бы не стал идти на поводу у папаши. Да и как клиента он мог его спокойно послать. Мало ли фирмочек, закупающих цветмет? Одной больше, одной меньше.
– Ты на меня не злись, если что, – непонятно сказала Вика, вырвав из воспоминаний.
– Ок, до завтра!
– До завтра!
***</p>
Ровно в двенадцать, в костюме и папкой с документами я стоял в приёмной «Самайна». Вика как раз рассматривала документы парня лет двадцати. Помимо меня в приёмной сидело ещё пять человек. Все молодые мужчины от двадцати до двадцати пяти, блондины. Странная выборка. Последнее время стало модно нанимать секретарями мужчин, но я никогда не видел, чтобы их отбирали ещё и по типажу.
Мужчина продуктивнее с точки зрения рабочего процесса, не уйдёт в декрет, а потрахаться можно и со специально вызванной для этого женщиной. Я тоже считал, что секс с персоналом на работе – дурной тон. А недавно убедился в этом своими глазами. Ирочкина задница, торчащая из-под рабочего отцовского стола, долго стояла у меня перед глазами. И ведь сучка вначале подкатывала ко мне, а потом, поняв, что я не сторонник служебных романов, на папашу переключилась.
Вика, заметив меня, кивнула приветливо. Мы состояли в ней деловой переписке по работе, несколько раз пересекались на переговорах. Милая девушка, ответственная, доброжелательная.
Её начальника, Антона Сергеевича, я тоже видел несколько раз мельком, на тех же переговорах. Запомнилось, что переговоры он ведёт жёстко, что договоры стоит вычитывать до последней буквы, и что настоящее имя у него Антонио Серхио Рязанцев. Это было смешно и нелепо. Нелегко ему в школе пришлось, наверное.
Год рождения 1983. Ребёнок олимпиады в СССР. Видимо его мать соблазнил какой-то горячий испанский парень.
Хлопнула дверь и Вика встала. Я заметил округлившийся животик. А вот и причина увольнения. Надеюсь, это не плод Антонио, иначе Вике можно только посочувствовать. За Рязанцевым закрепилась репутация неуловимого ловеласа, который перетрахал всё, что движется, но никто так и не смог его окольцевать.
Повернув голову, я увидел на пороге вышеупомянутого Рязанцева: массивный, высокий, пиджак трещит на мощных плечах. Я его на первой встрече случайно за телохранителя принял. Конфуз был знатный, когда спросил у него, где его работодатель. Он тогда ожёг меня взглядом серых глаз так, что я аж отшатнулся. Он хоть и Антонио, но от своего испанского папаши получил лишь смуглую кожу и угольно-чёрные пушистые ресницы и волосы. Глаза же у него были серыми, но это не мешало Рязанцеву тяжело смотреть на подчинённых и партнёров по бизнесу.
Мда… Смогу ли я с ним работать? Вернее под ним…
Немного поев меня глазами, видимо, вспомнив случай с телохранителем, Рязанцев низким голосом сказал:
– Все свободны, кроме вас! – и плебейски указал на меня пальцем. Некоторое время стояла тишина, потом раздалось шуршание, недовольные вздохи, звук отодвигаемых стульев. – Вика, введёшь в курс дела! – кивнул он секретарше, а потом мазнул по мне тяжёлым взглядом: – Через час жду у себя в кабинете.
Я кивнул и подошёл к Вике. Та забрала у меня папку с документами: паспорт, ID код, трудовую и ушла в отдел кадров, я же сел за компьютер. Программы для референтов оказалась мне знакома, я работал на более устаревшей версии. А остальное было чётко структурировано и разложено по папкам. На столе у клавиатуры лежала распечатка всех паролей, е-мейлов и телефонов от телефона самого Антона Сергеевича до телефона доставки еды из тех ресторанов, откуда обычно заказывали обед.
Осмотревшись я увидел МФУ, сейф, небольшой холодильник, кофеварку, чайник, буфет со столовыми приборами и всякими «сухофруктами» для перекуса.
Прибежавшая Вика показала, как пользоваться кофемашиной.
– Саш, иногда Антон Сергеевич заказывает еду из ресторана, всегда уточняя, что хочет. Меню я тебе распечатала. Ты по заказу поймёшь, в какой именно ресторан звонить. Иногда ему достаточно просто бутербродов. Продукты в холодильнике, следи, чтобы они всегда были.
– Я следи?
– Ну да. А у вас не так что ли?
– Нет, у нас для этого был специальный офис-менеджер. Следил за тем, чтобы канцтовары у всех были, чай-кофе подавал, ну и остальное.
– Хм, удобно. А то я зашивалась, особенно если новый клиент на фирму заходит. Ну, сам уже Антону предложишь. Свой мобильный я тебе написала, звони в любое время, хорошо? Если вопросы будут. Но ты мальчик опытный, так что всё хорошо будет.
– Вик, а договор найма? Сумма заработной платы, рабочие часы и прочее?
– Тоже к Антону. У нас личный персонал не через отдел кадров проходит, а через него.
– Понял, спасибо.
– Тебе спасибо, Саш. И иди уже к нему, пора.
Постучав, я услышал вальяжное «Да» и вошёл.
Кабинет был впечатляющим. Справа был стол хозяина кабинета: из массива дерева, заваленный бумагами. Эпловский моноблок мягко светил экраном.
Слева был стол для переговоров. В торце стола экран для проектора, сзади окно в пол с шикарным видом на центр города.
Второй зоной, отделённой от рабочей части кабинета огромным аквариумом-стеной, в которой медленно извивались странные рыбы (как я узнал потом они назывались кистепёрые), была зона отдыха. Большой угловой диван, барная стойка, большой телевизор, кофейный столик, ковёр, камин. Причём не имитация, а настоящий камин. И две двери. Скорее всего туалет и гардеробная.
Пока я рассматривал кабинет, хозяин кабинета беззастенчиво рассматривал меня. Мне даже стало неуютно. Спортивной фигурой, как Рязанцев, я похвастаться не мог, для этого надо проводить в качалке не меньше шести часов в неделю. Я занимался йогой, а она скорее даёт пластику и растяжки, чем рельеф мускулатуры. А ещё дарила мне умиротворение. Поэтому я был статен и тонкокостен, и деловые костюмы сидели на мне отлично. Но рядом с такими массивными и крупными мужчинами я чувствовал себя неуютно. Будто я недомерок какой-то.
Я перевёл глаза на Рязанцева и увидев его кивок, присел у стола на стул для посетителей.
– Александр Иевлев. Двадцать пять лет. Опыт работы в статусе секретаря-референта – пять лет. – Рязанцев прочитал это всё с распечатки, а потом поднял на меня тяжёлый взгляд. – Причина увольнения с прошлого места работы?