Часть 14: Возвращается ветер на круги своя (2/2)

— Ну, как видно, не всех, — Сан мимоходом дернула ворот футболки, показывая печать Обета. То, что от нее осталось. Старик прищурился, вглядываясь. — Потрепало, конечно.

— Зато осталась живой, а это уже не мало. Больше, чем многие.

— И то верно, — качнула головой Сан. — Но… Кто-то еще же?..

Дед неприязненно зыркнул на ее хитай, повязанный на лоб и отвернулся, уходя в свой угол и ставя чайник на плиту.

— Выдвигаемся как будет светать. Пройдем по утреннему штилю — считайте, что счастливчики.

— Обратно через неделю заберешь, отец? — расслабленно спросил Шисуи.

— Отчего ж не забрать.

Чунины переглянулись, безмолвно о чем-то договариваясь и с кивка тайчо ушли раскладывать спальники. Домишко, конечно, был не отелем, но явно выигрывал у ночевки в лесу. К счастью, Шисуи за чем то вышел, позволяя осесть за столом рядом со стариком. Движения у того были ломанные, не четкие. От чая пахло хвоей — такой частенько перекупали из Молнии.

— Как ты умудрилась Высшим стать, мелочь? Сколько тебе?

— Уж сколько есть — все мое. По зиме пятнадцать будет.

— Это ж что, в Высший в двенадцать что ли попала?

— В одиннадцать.

— Быть не может…

— Старейшины так же говорили, — Сан не весело усмехнулась. — Ичиро-сан, я… Не могли же всех?.. Вы же как то…

Договорить не удавалось. Вот он, живой, кто-то из своих. Не мог же он быть последним? Кто-то еще точно должен был выжить.

Старик тяжело вздохнул, ставя чашку перед ней.

— Семнадцать успело уплыть со мной до того, как началась осада. Последние — мужчина с ребенком — шли под водой, на страх и риск, кордон уже поставили и прорваться не получалось…

— Вы знаете где их найти? — вскинула голову Сан.

— Думаешь, ты первая, кто пришел ко мне с этим вопросом? — фыркнул Ичиро. — Прошло три года. Даже если бы я мог тебе рассказать куда они пошли…

Санран вздрогнула от звука закрывшейся двери — Шисуи вернулся в дом, кивая старику и уходя к футонам. Деревянные перекрытия постанывали от непривычного наплыва людей.

— Иди спать, маленькая химе, — тихо хмыкнул старик, потрепав ее по плечу.

— Да какая из меня химе? — болезненно скривила губы Сан.

— Последняя, девка. Я же не слепой, знаю, откуда ты. Никто не пошел в Коноху тогда, боялись, что и ее сровняют с землей. Лучше худо сидеть в богом забытой деревушке, среди гражданских, чем соваться в военное поселение, хотя что сейчас судить…

— А вы?..

— Кто-то должен был позаботиться о телах.

У Санран сперло дыхание. Она представила себе каково это — стоять на руинах и знать, что никто кроме тебя не сможет позаботиться о том, что осталось от… семьи. Что никто больше не стоит за твоей спиной. Что… все ушли, а остался только ты.

— Утро вечера мудрее, маленькая химе. Иди спать, твои провожатые беспокоятся.

Санран опустила голову и промолчала. Вся тяжесть словно выдавила из нее что-то живое, трепыхающееся — осталось пустое спокойствие и горечь. Интересно, это называют скорбью? Можно ли скорбеть по тем, кого никогда не знал?

— Я могу что-то для вас сделать?

— Много ли надо старику, мелочь? Море есть, а больше и не надо. Славно, что еще жив кто-то из наших. А то я боялся, что совсем не осталось.

Она всхлипнула тихо-тихо, быстро уткнувшись в ладони до цветных кругов перед глазами и стиснув зубы. Наши.

Боги, она думала, что никогда больше не услышит этого.

Как невозможно она опоздала.

— Не плачь, девка. Слезы не помогут ни мертвым, ни живым, полное море слез, а толку, — проскрипел старик.

— Расскажите — все. Я соберу их, я найду, клянусь, я…

Ичиро цокнул и покачал головой.

— Вот вернешься и поговорим, маленькая химе. Хватит языками чесать. Иди давай.

Сан кивнула деревянно и поднялась, этап за этапом, нога, одна, другая, шажок, еще один. Ей было бы стыдно, если бы не было так плохо.

Воздух пах морской солью и влагой, в темноте прибой таскал гальку, умиротворяюще равномерно рокоча.

Закрыть глаза и просто дышать. Словно бы и не было ничего, ни сотни лет, ни осады, ни смерти, ни боли. Всегда было только одно оно — море.

Рассвет занимался зеленоватым на горизонте. Начинался еще один день.

***</p>

Море блестело как зеркало, абсолютно спокойное, казалось, по его глади можно идти пешком. Все молчали, не желая рушить гулкое от тишины пространство. Будто бы со словами снова начнет свой ход приостановившееся время. Даже подвешенные в рубке амулеты из стекла и ракушек не звенели.

Корабль был небольшой, но ютиться не приходилось, место нашлось всем. Добротное, просмоленное дерево — баркас был похож на те, в которых плавали на Узу прежде, с набором фуинов на карме. Таким, обычно, давали ласковые имена по названию месяца, в котором спустили на воду.

Шисуи сидел на носу баркаса покачивая ногой, свешенной за борт. Его спокойный вид вписывался в пейзаж как никогда уместно. Сан так и не смогла понять что он за человек — кажется прежде она не имела дел с настолько… Плотными? Зрелыми? Цельными? Нужное слово вертелось на языке, но не приходило на ум.

Ей бы не хотелось, чтобы они были противниками. Была некоторая разница между «опасными» и «мощными» людьми; Шисуи же удивительно совмещал в себе и то, и другое, вопреки возрасту и глупо взлохмаченным волосам. Сан смотрела на него пристально, откладывая в голове мозоли на пальцах и глубокие усталые впадины под глазами.

— Признайся, ты подводишь глаза, — тихо фыркнула она, расслабляясь. Шисуи захихикал как порядочная кикимора.

— Разумеется. Каждое утро по кунаю вычерчиваю.

— Безобразие — хоть за образец на конкурсы красоты выставляй, — фыркнула она. — И за что меня так природа не любит?

— За то что ты злюка, — со взглядом, полным сочувствия произнес пацан на голубом глазу.

— А ты… Ты… Ехидна, вот кто ты, — буркнула Санран. — Вроде миленький, маленький, а стоит только тронуть…

Шисуи окончательно прорвало и он захохотал, зажимая рот руками. Сан только дернула плечом и отвернулась.

Где-то на фоне легко перезвякивал первый утренний бриз.

***</p>

Приближение Грани почуяли все. Санран была к этому привычна, а потому старательно отвела глаза от водной глади, перечисляя про себя свойства ментальных барьеров. Старик нахмурился, закуривая странную витую трубку.

— Выгружу вас в порту. Буду там же, на рассвете, через шесть ночей, — кивнул Ичиро.

— Спасибо, — тихо произнесла Сан. На нее глянули косо.

— Позаботься, если кого найдешь, химе. Во внутренние кварталы мне ходу не было.

Она кивнула, мрачнея. Земля проступала в сгущающемся тумане, темнели влажные доски причала посреди молока.

— Удачи, мелочь, — махнул на прощание дед.

Санран встала как вкопанная, шагнув на землю, шумно сглотнула, вслушиваясь в плеск воды о уходящее судно. Шисуи тронул за плечо когда она промолчала на второй или даже третий вопрос.

— Тадайма<span class="footnote" id="fn_29408417_0"></span>, — прошептала в пустоту и тряхнула головой.

Дома зияли пустыми проемами, но удивительно хорошо сохранились — вопреки видимым попыткам поджога. На Узу не росли деревья, кроме огненных, вокруг внутреннего квартала, поэтому древесину ценили на вес золота. Крутые, выложенные камнем улочки вели вверх, к громоздкой тени храма, нависавшей из-за облаков.

— Странно, в прошлый раз деревья тоже цвели, — буркнул Читоку.

— Это делоникс. Огненное дерево. Барьер поддерживает тут всегда комфортную температуру, так что они цветут… Круглый год, — эхом ответила Санран, всматриваясь в знакомые-не-знакомые улочки. — На закате туман оседал и побережье, казалось, действительно горело — алое солнце отражалось в воде, деревья светились в лучах солнца, небо краснело. Все утопало в красном. Было красиво, — бездумно продолжила она, шагая вперед.

Идти по руинам того, что ты помнишь живым буквально несколько недель назад, было похоже на плохой, затянутый сон. Разруха ужасала.

— Внешний барьер сломали во время осады. Разобьем лагерь рядом с внутренним. Читоку, там оставались целые дома? — чунин кивнул. — Санран? — она дернулась, выпадая из транса.

— Да?

— У тебя полная свобода. Делай что хочешь, но нужно найти способ забраться внутрь. Все нормально? — цепко осмотрел ее Шисуи.

— Я не стеклянная, Ехидна, — устало огрызнулась Сан. — Сделаю все, что смогу.