Часть 3 (2/2)

— Какая ты зла-а-ая…но такая…красива-а-ая, — заворожено лепечет Доума, наблюдая за выражением лица, — так сильно ненавидешь нас, да? Или же…ты ненавидишь себя? За то, что осталась в живых, а твои родные погибли…это так ужасно и грустно. Моя бедная девочка, — слезы вновь пошли из глаз светловолосого. Он так отчаянно был уверен, что лучше и превосходнее всех, что смел предполагать подобный ужас.

— Что? Что…ты сказал? — вывести блондинку оказалось легче, чем предполагалось. Аказа и она были похожи. Вскочив со стола, девушка выхватывает меч из ножен и только замахивается, как её руки перехватывают в железной хватке.

— Достаточно. Выйди подышать свежим воздухом, а заодно будь добра сообщи прибывшим прихожанам, что господин Дауме не сможет сегодня их принять, — голос Маны уже не так нежен и тих. Её тон железный и стальной, а взгляд страшнее многих демонов.

Оглянувшись, Акира опускает взгляд и ударяя рукой о стол, глубоко выдыхает.

— Ладно, — единственное, что отвечает она и быстро выходит из злосчастного зала.

— Не стоит лишних слов, господин Доума, — голос вновь становится тихим и нежным. Ведро с тёплой водой и тряпкой, которое она принесла, в миг оказалась рядом с Аказой. Она так же присаживается между Доумой и Аказой, а после аккуратно смачивает тряпку водой и касается ею лица демона.

— Убери свои руки, иначе оторву, стерва! — рычит Аказа, но слышит лишь смех Доумы и полное безразличие рыжеволосой девы.

— Мне придётся дать тебе ещё порцию цветков глицинии, если продолжишь противиться элементарному, — холодно констатирует Мана и продолжает стирать кровь с лица парня.

— Мана — настоящий ангел, мой дорогой друг. Она так чиста и невинна…а запах крови, это просто…блаженство, — коснувшись спины охотницы, демон обжигает её своим дыханием, а после проводит кончиком языка, рядом с шеей.

— Это просто человечность, господин Доума. То, чего к сожалению Мудзан вас лишил, — слегка отпрянув от прикосновений мужчины, Мана встаёт из-за стола и отложив ведро, возвращается к окну.

— Это слабость! Люди жалкие и слабые! — Мана не ждала благодарности от Аказы, а колкие фразы ничуть её не задели. Потому, она лишь взглянула на него и слабо улыбнулась.

— И это прекрасно, —

— Как ты мог позволить заковать себя! Чокнутый, ублюдочный твареныш, — сквозь зубы цедит Аказа, переводя взгляд на товарища.

— О, Аказа…мой дорогой друг, ты слишком негативно мыслишь. За то наконец мы собрались вместе впервые за многие десятилетия, — радостно и даже блаженно произносит демон, переводя безумный взгляд на красноволосого парнишку.

— Идиот! Их цель — наш господин! Если мы обездвижены, то кто же защитит его? Кто будет с ним биться рука об руку? — голос совсем тих. Не было желания, чтобы хоть кто-то слышал их разговор.

— Эта игра приведёт к их проигрышу. Они люди, а значит уже обречены на провал, — беззаботно лепечет милостивый господин, — мне нравится Мана…я хочу её… —

101 год назад</p>

— Нет-нет-нет! Прошу… — оголённое тело подползает к демону, который восседает в кресле у камина.

— Ты слишком скучна, Мари…думаю, мне стоит позабавиться с твоей сестрой. Ты разочаровываешь меня, — холодная сталь отдаётся в голосе. Он закуривает сигарету, устремляя взгляд к огню и складывает ногу на ногу.

— Нет, я…скажи…скажите мне, какой мне быть…я всё сделаю…я…буду делать так как пожелаешь…пожелаете вы, — тихо, не сдерживая солёных слез, просит Мари и положив голову на колени демона, прикрывает глаза, — ты сломал меня…больше я не буду спорить, сбегать…я стану идеальной для…вас. Я не посмею огорчить, только скажите, что я должна сделать…прошу, я всё сделаю…но не Акира…не Мона…оставь их, не трожь. Я буду верной. Я всё сделаю, — обречено шепчет дева и вздрагивает, когда чувствует чужие руки на своих волосах.

Мудзан самодовольно улыбается и поглаживает свою зверушку по голове.

— Правда? Будешь верна мне? Хм, ты разочаровала меня. Докажи свою преданность, — так же холодно спрашивает дьявол и подзывает к себе своего верного соратника, — 12 месяцев назад, ты посмела одолеть катаной мою верную высшую Луну…я хочу, чтобы ты искупила вину перед ним. Сделай это, ради меня. Ублажи его, заставь почувствовать своё раскаяние, — на этот раз, Мудазан тепло улыбается и продолжает нежно поглаживать Мари по её тёмным волосам.

Кокушибо, всё это время стоявший в тени, улыбался увиденной картине. Уверенная сука наконец была сломлена. Он выходит из тени по зову господина и склоняет голову.

Следующее не особо радует его. Мари была ему противна…в отличии от Акиры, которую он держал при себе.

103 года назад</p>

Мари вновь восседала на том самом камне, вытирая катану от крови демона. Она никого не чувствовала, а потому спокойно напевала колыбельную песню матери.

— Мари Минамото, — вдруг доносится до ушей охотницы, от чего она останавливает пение и поднимая взгляд, почти победоносно улыбается.

— Кокушибо, —