Часть X (1/2)
Утро началось со звуков громкого… нет, с просто оглушительного звука хрупанья.
[хруп]
[хруп-хруп-хруп]
[хруп]
Джейс просто не мог никак иначе охарактеризовать то, что слышал.
Будто кто-то когтями скреб по камню. Причем камень сопротивлялся и все равно проигрывал.
Но хуже всего то, что звук раздавался где-то рядом в комнате, практически под ухом Таллиса. А его чувства, все еще отчасти обостренные Мерцанием воспринимали данные звуки как воздаяние от вселенной за слишком хорошо проведенную ночь.
Судя по сладко-тягучим ощущениям во всем теле, ночь воистину удалась. Об этом же свидетельствовала боль в расцарапанной спине и искусанная шея.
Кажется, Джек окончательно сорвался с катушек накануне.
Джек?
Джейс ведь, кажется, его обидел, а потом так нормально и не извинился.
Тогда…?
Таллис сел так резко, будто его ударили током, и завертел головой, не обращая ни малейшего внимания на протесты усталого тела.
Спальня Виктора. Слабый свет от светильников. На часах около половины пятого утра.
Завалы книг вокруг постели, местами, частично обрушенные на эту самую постель. Перекрученные покрывала.
Быть «з д е с ь» с Джеком Джейс просто не мог. Нет, он ведь действительно не мог притащить мальчишку-эскортника в квартиру к лучшему другу, почти брату… почти возлюбленному, как бы лицемерно это не звучало.
[ведь когда любишь одного, а спишь с другим — это самое настоящее лицемерие]
Осторожно вытянув ноги, Джейс почувствовал, как уперся во что-то твердое… холодное. И, естественно он тут же поджал ноги обратно, резко раскрывая покрывала.
Стеклянная миска. Из кухни.
Мозг судорожно пытался понять, что она тут делает и в какие ролевые сексуальные игры можно играть с данной посудиной. Мозг отказался проводить такие глупые вычисления и недовольно щелкнул парочкой шестеренок, вызывав вспышку головной боли.
А головную боль прервал вернувшийся скрежет и жалобный скрип металла. Еще одно покрывало, чуть дальше миски, сбитое в ногах Джейса зашевелилось, вместе с вернувшимся кошмарным звуком.
Снова вытянув ногу, Таллис быстрым движением откинул второе покрывало, тут же отскакивая назад.
Покрывало открыло чужую весьма изящную и красивую ступню, часть голого бедра… какие-то скорлупки, словно от большого яйца и потеки какой-то фиолетовой жижи. И лапу. Розовато-белую лапу, с крохотными коготками, тут же спрятавшуюся под еще один слой ткани.
Джейс схватился за голову.
Ему было страшно приподнимать остальные одеяла и все те слои тканей, в которые мерзнущий Виктор укутывался перед сном, когда ночевал дома.
Во-первых, было страшно представить, кого он мог притащить в чужую квартиру и более того — было страшно представить, как на него посмотрит сам хозяин квартиры после подобного «фокуса».
Во-вторых, было точно так же страшно представить, что именно Виктор завел, не сказав об этом Таллису. Судя по звукам, это была совсем не какая-то экзотичная ящерка, а как минимум некий хищник. И Джейсу очень повезет, если этот хищник не загрыз парня, с которым Таллис провел ночь.
Данная мысль снова сдвинула Джейса с места. Как минимум, он положил руку на ту часть одеял, под которыми спал его недавний партнер.
Ткань мерно и ровно вздымалась вверх-вниз.
Дышит. Если дышит, значит жив. Один пункт снимается с повестки дня.
Пункт номер два. С любой из сторон, номер два. Кто третий с ними в постели?
Затянув на бедрах одно из покрывал на манер юбки, Джейс сменил позу, устраиваясь на коленях и в этот раз начал руками разбирать слои ткани. Кроме кусочков мягкой скорлупы, на матрац посыпались какие-то металлические детали, в которых Таллис с ужасом узнал многоугольные, лично им выкованные руны, для стабилизации хэкстекового ядра. И вот теперь заработал руками быстрее… пока не сел на собственные пятки, ошарашено разглядывая небольшого бело-розового аксолотля.
И плевать, что аксолотли — очень капризные формы жизни, не выживающие при резкой смене температур и уж тем более на суше.
Плевать, что ящерица была размером не больше ладони Джейса.
Эта «малышка» легко и непринужденно разгибала слои металла, добираясь до скрываемого ими аркейн-кристалла!
А тот, попав в жадную пасть, полную мелких зубов, не только не детонировал… голубые волны проходили по телу ящерицы — от мордочки до самого кончика длинного хвоста. И ее тело гасило эти самые волны, практически урча от удовольствия.
На Джейса уставились два огромных, заинтересованных золотистых глаза. Эти глаза вызывали в памяти какие-то воспоминания, пополам с головной болью, однако Джейс проигнорировал и первое, и второе.
— Ты кто?
Самый глупый вопрос в его жизни. Наверное. Зарекаться не стоит — боги любят воспринимать подобные фразочки словно вызов.
Ящерица подняла голову и издала курлыкающий звук — что-то среднее между птичьей трелью, кошачьим урчанием и тявканьем лисы. Как описать столь приятное и необычное звучание еще, Таллис сейчас не знал.
Кажется, на его недоумение, это существо даже… засмеялось?
Было очень похоже, судя по тому, как оно качало головой и как изменилась тональность звуков. А потом, бросив свою добычу и с громким «бам» выплюнув аркейн-кристалл в остатки его оболочки, ящерица юрко скользнула в сторону Джейса. Он даже отреагировать не успел. Это существо казалось таким же текучим как вода и столь же быстрым, как течение.
Миг — и оно уже на коленях Таллиса.
Миг — и оно вжимается в его живот, будто напрашиваясь на ласку.
Миг — и в механизме памяти Джейса происходит короткое замыкание, вновь запускающее все процессы разом.
«Привет» — это максимально близко к человеческому приветствию, именно так Таллис слышит первую волну мыслей по вновь восстановившейся связи. Остальное — чувства и эмоции.
Искренняя радость, восторг, жажда любви и нежности… и ответные любовь, пополам с нежностью.
Джейс без сил валится на спину, крепко прижимая ящерку к животу. Страх, недоумение, опасение, растерянность — все это смывает волнами чужих чувств.
Кажется, в его крови стало слишком много эндорфинов.
Кажется, он слишком счастлив.
— И тебе привет, малыш.
Крохотная жизнь в его грубых руках кузнеца кажется такой хрупкой, что ему страшно двинуться, и он просто продолжает лежать, закрыв глаза. С каждой секундой Джейс будто опускается на глубину в тихие спокойные воды, по которым расходятся круги эмоций и мыслей.
Восторженные мысли маленькой девочки у него в руках, окрашенные в ярко-розовый цвет. И плевать, что этот ребенок выглядит как ящерка — откуда-то Джейс знает, что чуть позже она не будет уступать по своему развитию ни одному человеку.
Счастливые, расслабленные мысли самого Джейса — черненое серебро, издающее чуть металлический звон при соприкосновении с мыслями ребенка.
… золотистые волны сновидений крепко спящего Виктора.
Джейс все-таки поворачивает голову вбок и, нехотя, оторвав одну руку от ребенка, тянет покрывало вниз.
Виктор без одежды, на его коже следы от пальцев самого Таллиса. Вид этих маленьких синяков вызывает странный восторг, но Джейс не дает тому вырваться наружу, не дает ему разбудить Виктора. Он просто придвигается чуть ближе и прикасается своими обветренными губами к щеке уже совсем не «друга».