14. Черный (2/2)

— Можешь начинать, — хищно усмехнулся он, поглаживая шею заскочившему на колени коту. Будто мультяшный злодей.

— Знаешь, я лучше на твоём, — невозмутимо отозвался парень, потягиваясь и ероша на затылке мокрые после душа волосы.

— Ты домой сейчас, или тебя ближе к вечеру отвезти? — спустя небольшой паузы спросил Леви.

— Домой? А что, завтра уже понедельник? — удивлённо вскинув брови, отозвался парень. Он даже не заметил, как пролетело время.

— Прикинь, — лениво жуя тост, саркастично бросил Аккерман и усмехнулся, наблюдая, как пацан недовольно нахмурился и поджал губы, точно как ребенок.

— А домой ехать обязательно? — скучающе спросил «ребёнок».

— Обязательно. Со щетиной и в ношеной одежде в офис не пущу, — строго выдал Леви, включая режим «начальника».

— Отлично. Тогда точно не поеду, — весело улыбаясь, решил парень.

— Йегер, не борзей. Уволю, — пригрозил босс.

— Не, не уволишь, тебе без меня будет скучно, — после недолгих раздумий отозвался Эрен, победно улыбаясь, и ополовинил кружку чая.

— Уволю хоть сейчас, — приподнял бровь Аккерман, не разделяя веселье парня. — И найду нового паршивца, может, хоть ему не нужно будет на бананах тренироваться.

Парень неожиданно замер, вмиг растеряв всё веселье, и, нахмурившись, внимательно посмотрел на Леви.

— Пожалуйста, никогда так больше не говори, даже в шутку, — голос Эрена отдавал сталью и звучал тихо, отчего ещё больше стало не по себе.

— Я не имел в виду ничего такого, — мужчина правда всего лишь неудачно пошутил, желая поставить зазнавшегося сопляка на место, но понял, что сказал лишнего.

— Не делай так больше, — уже почти нормальным, но ещё тихим голосом попросил парень, уставившись в свою тарелку.

— Не буду, — пообещал Леви, в душе почти искренне раскаиваясь за легкомысленно брошенные слова.

Он даже не думал, что так сильно заденет пацана, и не думал, что его удрученная мордаха так огорчит его самого. Уж чего, а Эрена обижать он точно не хотел, иначе не ходил бы столько времени вокруг да около, не смея притронуться к нему. Глядя на помрачневшего парня, у Леви появилось желание прикусить себе свой длинный язык и постараться хоть как-то загладить вину. Раньше с ним такого не бывало. Даже если он кого-то обижал, то всё равно не извинялся, потому что просто не умел, а друзья и так его прощали, понимая, какой он засранец. Зато сейчас он чувствовал, что должен как-то исправить ситуацию, только он понятия не имел как.

Эрена же слова Леви задели куда больше, чем он думал и чем вообще должны были. И дело не в том, что мужчина проехался бульдозером по его неопытности (хотя это тоже обидно), а в том, что подумал про кого-то другого. В этот момент в парне отчаянно боролись здравый смысл и законченный собственник. Один говорил, что это просто плохая шутка и, вообще, они всего ничего вместе и он не может заявлять какие-то права на этого человека, потому что это просто дико. Но второй лишь кричал в ответ: «Мой! Не отдам!».

Одна мысль о том, что Леви может быть таким с кем-то ещё, кроме него, приводила парня чуть ли не в бешенство. Ему не верилось, что Аккерман мог вести себя так же с кем-то другим, быть таким же домашним, уютным и нежным. Эрен чувствовал где-то на подсознательном уровне, что вот такой Леви только для него, но вспышка ревности ослепила и заставила думать обо всех тех, кто мог сидеть за этим столом до него, кто мог спать в постели Леви до него. И чем больше он об этом думал, тем мрачнее становился.

В отношении людей Эрен иногда не просто привязывался слишком сильно, а в какой-то мере начинал вести себя очень по-собственнически. Даже друзей он ревновал к другим друзьям, потому что ему хотелось, чтобы эти люди принадлежали только ему, ведь это были его люди. Парень пытался держать в узде свои эгоистичные порывы, но удавалось не всегда, особенно если это касалось очень близких людей. Он старался искренне радоваться за Жана, когда у того появлялись девушки, но в душе кипел как чайник от того, что теперь ему будут уделять меньше времени. Ну а сейчас, когда Эрен внезапно осознал, что Леви в любой момент может ускользнуть из его рук к кому-то другому, ревность накрыла его с головой.

Он понимал, что заявлением в стиле: «Я хочу, чтобы ты был только мой и чтобы на тебя даже никто не смел посмотреть» лучше не сделает, но выкинуть эти мысли из головы не получалось. Все его чувства по отношению к Леви усиливались в несколько раз, потому что он не просто друг или босс – Эрен, чёрт возьми, любил его, а потому контролировать себя было ещё сложнее. Парень уставился в свою тарелку, пытаясь снова посадить взбунтовавшегося собственника на цепь, но тот никак не желал подчиняться.

Он даже не заметил, как Леви встал со своего места, обошёл стол и оказался у него за спиной, поэтому, когда плеча коснулось горячее дыхание, шатен вздрогнул от неожиданности. Тёплые губы коснулись кожи над ключицей в медленном нежном поцелуе, а затем скользнули вверх на изгиб шеи, посылая толпы мурашек. Маленькие ладони легли на его руки и ласково огладили от кистей до плеч, а затем легко сжали в объятьях. Со стороны Леви это было своеобразное «извини» – единственное, на которое он способен.

На Эрена же его простая ласка подействовала как мощнейшее успокоительное, причём мгновенно. Он сам не ожидал, что от лёгкого касания тёплых губ начнёт таять, как мороженое на солнце, забыв про все свои тревоги и ревность. Хотя нет, про ревность он не забыл, сейчас ему ещё больше захотелось, чтобы Леви был только его, но если сначала этого хотелось добиваться силой, то теперь только просить и умолять, целуя ему колени. Парень потянул его за руку, заставляя сесть к себе на колени, и крепко обхватил руками, прижимая небольшое тело и утыкаясь носом куда-то в шею.

Эрен окончательно пришёл в себя, успокоив взбесившиеся чувства, но отпускать затихшего и смирного Аккермана не собирался. Парень не мог припомнить, чувствовал ли себя хоть когда-нибудь так спокойно как сейчас, ощущая объятья и тепло чужого тела, его запах и дыхание, шевелящее волосы на макушке. Наверное, он мог бы просидеть так целую вечность, но сам решил нарушить тишину, задав, пожалуй, очень глупый вопрос, но Эрену так хотелось услышать сейчас низкий, глубокий, уже такой родной голос.

— Какой твой любимый цвет? — прозвучало с лёгкой усмешкой.

— Что? — Леви даже показалось, что он ослышался.

— Цвет. У тебя же есть любимый цвет, — парень оторвался от его шеи и откинулся на стуле, заглядывая в лицо.

— Не знаю, — Аккерман так растерялся, что в самом деле задумался о цветах. — Чёрный, наверное.

— Почему? — улыбнулся сопляк, наблюдая за лёгким смятением, отразившимся на красивом лице.

— Почему? — переспросил Леви исключительно для самого себя и немного поразмыслил над ответом. — Наверное, потому что этот цвет не заставляет сомневаться. А твой?

— Голубой, — чуть пожав плечами, отозвался пацан.

— Как твоя ориентация? — не удержался от подкола брюнет.

— Не, — рассмеялся Эрен, отрицательно мотнув головой, — как небо.

— Так пошли на улицу, — Леви чуть улыбнулся, наклонив голову в сторону двери, приглашая прогуляться.

У парня на секунду перехватило дыхание от того, каким красивым становилось лицо мужчины, когда он улыбался. Не удержавшись, он притянул его за шею и медленно поцеловал, наслаждаясь каждым мгновением. Эрен целовал его уже много раз, но всегда это было также восхитительно, как и в первый. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Остаток дня прошёл спокойно, под пение птиц и негромкое ворчание Леви, когда тому казалось, что парень слишком сильно липнет к нему. Возможно, Йегер и правда немного перебарщивал, но ничего не мог с собой поделать. Просто сидеть рядом и не обнимать оказалось выше его сил.

К четырём часам было решено, что кое-кому пора возвращаться домой, и так уже слишком загостился. С большой неохотой, но парень всё же согласился с этим, в конце концов у Леви могли быть ещё какие-то дела, а его присутствие могло помешать. К тому же и у самого Эрена появилось одно небольшое дело, а для этого требовалось вернуться в город.

Подъехав к общаге, Аккерман уже по привычке припарковался так, чтобы не мешать проезду, всё равно потребуется ещё минут десять, чтобы оторвать от себя сопляка. То, что и сам Леви не очень-то хотел отрываться от него, конечно, не в счёт. В конце концов всё-таки вытолкав Йегера из машины, он, как всегда, проводил его взглядом и с каким-то разочарованием подумал, что в доме теперь, наверное, будет очень тихо и пусто. Раньше его это наоборот только радовало.

Добравшись до комнаты, Эрен в первую очередь, как и планировал, позвонил матери, рассудив, что лучше он сделает это сам и не будет заставлять её волноваться. Он и так в этом году не приехал домой, хотя обещал, что погостит хотя бы пару недель.

Поговорив с мамой, он ответил Жану, который хвастался вечеринкой у бассейна, и Микасе, которая за выходные успела настрочить тринадцать сообщений. При всей склонности привязываться к людям и ревностному отношению Эрену не нравилось то, как сестра вела себя по отношению к нему. Даже для него это уже слишком.

Покончив с делами, парень вытянулся на своей кровати и подумал, что ещё ни разу она не казалась ему настолько неудобной. В комнате вдруг стало тихо и как-то серо, как будто из неё ушла жизнь. Если бы тут сейчас был Конь, может, было бы не так одиноко, хотя, конечно, вовсе не его Эрен хотел видеть сейчас рядом с собой.

Утро понедельника началось для Леви как обычно довольно хмуро от недосыпа и дождя за окном. Аккерману нравился дождь, всё лучше, чем жара, но совсем не нравились пробки в центре города из-за него. Устало потерев переносицу, он подумал, что стоит выехать пораньше, и зевнул. А ведь ещё вчера он спокойно спал и даже умудрился проснуться позже пацана. Неужели из-за паршивца? С ним, конечно, очень уютно спать, и никакой тёплый бок Ривая не мог сравниться с горячим щенком и тем спокойствием, которое мужчина испытывал рядом с ним.

По дороге на работу Леви поймал себя на том, что всё время представляет, как было бы, если бы пацан жил с ним и они сейчас вместе ехали в офис. Наверное, Эрен без умолку болтал бы о чём-нибудь всю дорогу или, включив радио, напевал себе под нос популярные визгливые песни. В любом случае с ним было бы веселее. Нет, стоп. Леви на своей шкуре знает, что жить с кем-то – это совсем не карнавал. Да и слишком рано ещё об этом думать.

Зайдя в приёмную и увидев парня, Аккерман едва удержался от того, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу от досады. На сопляке был надет чёрный (новый!) костюм и такая же угольно-чёрная рубашка. Занавес. В том, что костюм абсолютно новый, Леви был полностью уверен, как и в том, что куплен он специально для него. Возможно, мужчина посмеялся бы над пацаном, назвал бы его идиотом, если бы не одно маленькое «но».

Только сейчас, стоя в своей приёмной, мужчина сообразил, что с утра, выбирая рубашку, неосознанно остановился на светло-голубой. Осознав всю глубину иронии, мужчина почувствовал себя так глупо, как не чувствовал уже очень давно, а может, и вообще никогда. Черти тебя и твою улыбочку дери, Йегер. Босс сухо поздоровался с подчинёнными и, снова заметив загадочную улыбку, которую паршивец безуспешно пытался спрятать, с трудом удержался, чтобы не врезать ему кейсом по роже. Да и себе за одно.

Спрятавшись в своем кабинете, Леви чуть ослабил узел галстука и не больно стукнул себя кулаком по лбу. Это ж надо додуматься? А этот тоже хорош, вырядился. Хотя то, что чёрный костюм пацану ужасно шёл, Аккерман не мог не отметить и даже подумал, что если бы в первую их встречу на Эрене был этот костюм, то упал бы Леви, а не сопляк. И всё равно, какого чёрта он так разоделся? Влюблённый идиот. Хотя, пожалуй, правильнее будет сказать «два идиота».