26. Кто любил, тот и распял (2/2)
— Теперь ты на себе почувствовал все то, что чувствовала я. Но это всего лишь тело… Это еще не все, Валерочка! У меня для тебя приготовлен десерт. Как это обычно бывает, у меня есть две новости — хорошая и плохая. С какой начать? — медленно по-кошачьи пропела Таня и склонилась над лицом Кипелова. Тот промолчал и отвернулся в сторону окна, напрягая челюсти и играя желваками. Девушка вдруг грубо обхватила тонкими пальцами его лицо и повернула к себе, почти вплотную приблизившись к нему и обдавая кожу горячим дыханием.
— Ну, так с какой начать? — Таня холодно испытующе смотрела прямо в глаза, не давай отвернуться, чуть касаясь губами носа Валерия. В мгновение ока его охватила тревога. Неужели она хочет продолжить начатое, неужели это еще не все? Он не узнавал в этой девушке свою прежнюю нежную и застенчивую, бесконечно преданную ему Танечку, не понимал, как за столь короткое время человек может измениться почти до неузнаваемости… Она настаивала, требовала ответа. И Валерий ответил, едва шевеля пересохшими бледными губами:
— С плохой…
— Ах, да, ты же любишь оставлять самое вкусное на десерт! Но нет, я все же начну с хорошей. Так вот, примерно через пару недель, может, чуть больше, тебя выпишут. Да, я попросила врача сделать это сразу же, как только твое состояние нормализуется, и твоя нога позволит без проблем перевозить тебя. Как только рентген покажет, что все идет, как надо, мы подпишем с тобой все необходимые бумаги. Ох, да, я же забыла тебя порадовать — я буду кем-то вроде твоей сиделки! Ну, то есть буду помогать тебе восстанавливаться, выписка будет под мою ответственность и с твоего согласия, конечно же. Ты рад, дорогой?! — широко улыбаясь, громко взвизгнула девушка.
Кипелов смотрел на Таню и не знал, то ли просто удивляться ей, то ли бить тревогу. Ее взгляд был таким взбудораженным, почти безумным, а открытая улыбка чуть заметно странно кривилась. Голос был нервозным и напряженным. Мужчина никак не мог понять, что с ней происходит в этот момент. Но еще хуже ему было от полного непонимания, зачем ей все это нужно, после всей боли, которую он ей причинил, после того самосуда, который она ему устроила после. Девушка вскочила с кровати и начала быстро расхаживать вперед-назад, возбужденно продолжая свой странный монолог, а Валерий почти неотрывно следил за ней взглядом, скованный тревогой и предчувствием чего-то по-настоящему пугающего. Еще всего минут десять назад ему хотелось хоть небольшого разговора с ней, чтобы окончательно расставить все точки над «i», поговорить обо всем случившемся и расстаться навсегда без недосказанности. Чтобы не стало еще хуже, раз уж их отношения обречены лишь на страдания и боль. А теперь он лежал на больничной койке, присоединенный к капельнице, разбитый и поломанный, жалкий перед нею, и желал всей душой лишь одного — чтобы она навсегда исчезла из его жизни, оставила в покое, перестала мучить его еще сильнее…
— Ты не переживай, у тебя всего лишь трещина бедренной кости. Не волнуйся, не шейка бедра, а просто где-то в середине перелом, без осложнений, ничего серьезного, — наиграно беззаботно, но с едва уловимой нервозностью в голосе быстро протараторила Таня. — Доктор сказал, что тебе очень повезло. Ну, то есть как повезло? Конечно, если бы я не попросила ребят делать все аккуратно, все могло быть намного хуже. А самое главное, в отличие от тебя, я вызвала для тебя скорую, назвав точный адрес места, где тебя отделали… Но все же, говорят, гипс тебе придется потерпеть около двух месяцев. Кость все-таки толстая, да и ты уже далеко не мальчик… Ах, да, еще доктор сказал, что ты уже какие-то упражнения делаешь специальные. Он мне потом все расскажет, что и как нам с тобой делать, чтобы восстановление твое прошло как можно скорее и эффективнее. А там. Ну, там… — девушка бросила взгляд на Валерия ниже пояса. — У тебя, говорят, все уже вполне себе нормально, обошлось без серьезных проблем. А процедуры… Ну, что ж поделать, за все приходится расплачиваться. Поверь, я знаю, что это такое, — девушка иронично ухмыльнулась.
— Таня, — едва слышно с надрывом прошептал Кипелов. — У меня есть, кому за мной ухаживать. Прошу, оставь меня…
— О, я рада, что ты сам подвел меня к самой вкусной, но не очень приятной для тебя части нашей чудесной беседы! У меня плохие новости, Валера, очень плохие… — моментально сменив тон на последней фразе, девушка бросила на мужчину презрительный взгляд и усмехнулась. — Дело в том, что у тебя нет выбора, дорогой!
С минуту Кипелов молчал, широко раскрыв полные удивления и непонимания глаза и уронив челюсть. Он боялся сказать хоть слово, ясно осознавая, что дальшейший Танин монолог уж точно не сулит ему ничего хорошего.
— Впрочем, и семьи у тебя больше нет. И друзей. И работы тоже нет! — полубезумно хохоча, воскликнула Таня, снова подбегая к кровати Кипелова. Тот инстинкривно дернулся, словно пытаясь отстраниться от нее. Ее странно горящий взгляд пугал его все сильнее и сильнее.
— В смысле?.. — растерянно пробормотал мужчина и нервно сглотнул скопившуюся во рту слюну.
— В прямом, Валер, в самом прямом! Прямее некуда! Я тебе сейчас расскажу, как все было. Ты много чего интересного пропустил! Ты же заметил, что к тебе никто не приходил за все это время, кроме меня? — Таня бесцеремонно плюхнулась рядом с ним на кровать и, активно жестикулируя и сияя странным огнем в глазах, словно одержимая, продолжила. — Так вот, когда я от тебя ушла в тот вечер, я чуть не повесилась на собственном шарфе прямо у тебя во дворе, представляешь?! Нет, ну ты только представь — на шарфе! Ахахах! А потом один добрый человек мне помог. И я все же сумела найти в себе силы жить дальше! Полиция, больница… Знаешь, твоя сперма осталась во мне. Все, что ты со мной сделал, зафиксировано во всех подробностях, я даже написала заявление, но… Забрала его. Я подумала, что это было бы слишком просто для тебя. Мне хотелось, чтобы ты пережил все то, что пережила я. Да, я была у твоей жены! Представляешь? Ха, поначалу она мне не верила, хотела выгнать меня из дома… Но подробные рассказы о всех твоих родинках, самых мелких шрамиках на твоем теле, привычках, о съемной квартире, твоя футболка, которую я все же забрала тогда с собой, ее почти убедили. А потом она отдала твою зубную щетку, и я заказала экспертизу. Теперь она знать тебя не желает. И вся твоя семья. И группы «Кипелов» больше нет! В инетренет общественность довольствуется пока только слухами, но ты же понимаешь, что все может измениться в один момент. Решишь мне отказать — тебя арестуют. Только вот до суда ты не доживешь, дорогой… — последнюю фразу Таня наигранно ласково и нежно прошептала Валерию в ухо, от чего холодный пот выступил у него на лбу.
Каждое слово, произносимое Таней, словно гвоздь, вколачивалось в его мозг — беспощадцо, цинично, больно. Женская месть — самое страшное, что может случиться в жизни мужчины… Все происходило, словно во сне, опустошая голову, разгоняя, словно смерч, все мысли, оставляя лишь жестокую реальность, уже свершившуюся, но о которой он столько времени даже не подозревал… Только сейчас он понял, что вся та физическая боль, которую он пережил совсем недавно, которая пусть не сразу, но все же отступила после нескольких капельниц обезболивающих препаратов, была сущим пустяком по сравнению с тем фактом, что только что вся его жизнь, как скорый товарный поезд, сошла с рельсов и пустилась на всей скорости с обрыва под откос. Нет больше ничего, чем он жил и дышал столько долгих лет, что было смыслом его жизни. Не хотелось ни плакать, ни выть, ни кричать — ничего. Просто жизнь вдруг закончилась, умерла, испустила дух, а сам он попросту завис в безвременье и бессмысленности собственного существования… Все, что было дорого Валерию много-много лет, у него забрала та, которая ворвалась вихрем в его жизнь, и к которой он незаметно для самого себя так сильно прикипел вопреки своим желаниям и планам на закате собственной жизни. Но почему?..
— За что, Таня?.. — почти умоляюще тихо спросил Кипелов, глядя девушке в глаза и пытаясь найти в них хоть каплю человечности, которая могла бы остановить ее…
— За что?! — вскрикнула Таня, стремительно вскочив с кровати и опалив мужчину взглядом, полным гнева и ненависти. — Ты забрал мою жизнь! Ты цинично забрал у меня все, о чем я мечтала! Моя свадьба не состоится, у меня не будет той спокойной обеспеченной жизни, которая уже была запланирована в мельчайших деталях, но это все ерунда… Ты убил моего ребенка, Валера… — почти по слогам сквозь искривленные злой обидой губы произнесла последнюю фразу девушка, стоя почти вплотную возле его постели и не шевелясь.
Пара секунд показались мужчине вечностью. Он не успел до конца осознать эти слова Тани, как она снова открыла рот и бросила ему в лицо еще несколько слов, словно кислотой лицо облила:
— Ты убил своего ребенка…
— Что… Что ты такое говоришь… Таня! — Кипелов с трудом шевелил трясущимися губами, не сумев сдержать ринувшийся из глаз поток слез. — Ты… была беременна?!
— И не известно, смогу ли я вообще теперь иметь детей… — девушка посмотрела на Кипелова глазами, полными тоски, боли и отчаяния. — Ты забрал жизнь невинного существа, я забрала твою жизнь. Но я с тобой еще не закончила. Твоя капельница… Я позову медсестру. До встречи… Валера.
Жестокими нас делают те, кого мы до беспамятства любили…</p>