Ролевые игры: собачья свадьба (2/2)
— Хороший Этузик! Хороший! Воспитанный.
Хозяин распутал поводок, который ему вручили и защелкнул ошейник на ее шее, подставив три пальца между нежной кожей и креплениями ошейника, чтоб пёсель не задохнулся.
— Хороший Этузик!
— Тяв!
— А ну проверим какие ты команды знаешь. Сидеть!
Собака села.
— Молодец! — Погладил он ее по все собачьей длине. — Голос!
— Гав-гав!
— Умница, хороший Этузик. А теперь лежать!
Она, чтоб подтвердить звание хорошей собаки с отличными манерами, зря что ли старалась-жала руку, завалилась на спину, и подобно Мишельке, у нее же и набралась, подставила для ласк животик. Тоже лысый.
Он времени не терял. Пальцы щекотали пузико, а потом начали снимать совершенно лишнюю, как для собаки, верхнюю часть гардероба.
— И в штанишках собачки не ходят, — приговаривал он стаскивая с нее пижамные брюки, — Этузик, снимай свои рейтузики.
И оставшись полностью голенькая, только в поводке, собака благодарно длинно лизнула своего хозяина — сначала в одну щеку, потом во вторую, а потом, встав на задние лапы, передними начала подниматься ему по брюкам и требовательно повизгивать.
— Хочешь твердую сладкую косточку? — уже начал ее понимать дословно
— Тяв! — подтвердила собачка.
— Хорошая девочка, послушная, — приговаривал он расстегивая молнию на брюках.
Дальше он уже ничего говорить не мог, тоже поскуливал и рычал от удовольствия.
Слизав последнюю каплю его восторга со своих губ, собака протянула отходящему от дрожи мужчине, привалившемуся к стене на банкетке в прихожей, поводок и движением головы указывала на комнату.
Сбросив штаны, все равно путались в ногах, он повел свое верное животное на прогулку в комнату.
Не успели они дойти до дивана, как собака поднялась на задние лапы, точно бешенная, выравнявшись во весь человеческий рост, повалила хозяина на софу, а сама устроилась сверху.
Он не возражал.
Только иногда натягивал поводок потуже, когда распоясавшееся животное входило в раж.
А еще поводок на женщине во время секса — это удобно: хочешь поцеловать танцующую на тебе сверху фурию, потянул ремень и ее губы уже на твоих.
Она же отрывалась как могла — и скулила, и рычала, и подрыкивала и даже выла. А во время оргазма вообще оторвалась — начала лаять не выбирая тесситуры.
Он, можно сказать, впервые побывал на собачьей свадьбе.
Ниче так. Гав!
Выпустив пар, Этузик на прощанье лизнул его в ухо, и человеческим голосом молвил:
— Снимай с меня эту ерунду, — это она о шлейке ошейника, — и пошли поедим. Я проголодалась.
— Гав! — согласился кобелёк.