Это не выход (ВадимСергей, NC-17, стекло хрум-хрум) (2/2)
Он никогда не был верным. Не понимал, как можно два года просто ждать. Не понимал, как держать целибат, пока Олег по очередному контракту укатывает неизвестно куда. А они и не обещали друг другу верности, не называли себя парочкой. Он понимал, что Олег ни с кем не встречается за его спиной, но что поделать? Хуже, чем сидеть два года без секса, лишь спать всю жизнь только с одним партнером. Сергей убеждает себя, оправдывает. Это же просто секс. Всю жизнь был просто секс. Возвратно-поступательные движения. Физиология. Он любит Олега и никогда его не бросит, даже если Олег уйдет сам, то догонит и заставит вернуться. Он всегда на стороне Олега и бережет его теперь куда больше, чем самого себя. Это безусловная верность. Это, а не половые пристрастия. И все же после почти двух лет, когда они были неразлучны, просыпается совесть. Сергей уже не представляет, как ухитрился в Мексике не переспать ни с кем из местных, не подцепить горячего латиноса, не отсосать в переулке за баром, отдрачивая себе вспотевшей от волнения рукой. Он всегда находился рядом с Олегом, проводил ночи и дни с ним одним.
И это было хорошо. Конечно, это было прекрасно.
Но, боже, как же хотелось попробовать с кем-то новым…
Сергей оставляет машину на подземной парковке. Заходит в Лэтуаль. Останавливается у женских духов, нюхает пару пробников и из одного щедро обрызгивает себя — уж в то, что Сергей был с женщиной, Олег точно не поверит.
И все равно, все равно…
Пока он поднимается по лестнице к их квартире, сердце стучит так, словно он дал марафон. Приходится притормозить. Нельзя появляться перед Олегом в таком паническом состоянии. Отдышавшись у окна, Сергей все же заканчивает бесконечное восхождение к стальной двери и вставляет ключ.
Ухитряется сохранить лицо, словно не подставился сегодня недругу Олега без презерватива, словно не стонал в экстазе, и как же хочется рассказать — Олег, он так роскошно меня оттрахал, ты не представляешь.
Ухитряется отказаться от ужина, проскальзывает в душ, а потом надевает водолазку Олега, скрывая следы на шее, и мурлычет, что любит его одежду. Даже не врет. В водолазке жарко. Этой ночью обходится ртом, Олега к себе не подпускает — дрочит, пока ласкает его. Иррационально боится, что Олег поймет, что секс у Сергея уже сегодня был.
Клянется себе, что все это в последний раз. Олег знает его так хорошо, как никто никогда не узнает, исполняет все желания, любит каждый раз с такой нежностью, что плакать хочется. Сергей заползает под одно одеяло с Олегом, целуется с ним, и когда Олег в темноте сползает губами к шее, шепчет:
— Укуси.
И на одну свежую отметину ложится вторая.
Ночью он удаляет короткую переписку с неизвестным номером:
“Приеду? — С 17.30”
“В 14.00 ср? — Да”
“В машине. — Ко мне”
А через неделю все равно восстанавливает сообщения из корзины, отправляет новое: “Чт 17.00?”
Получает короткое: “Ок”.
Оглядывается на Олега, пока тот готовит завтрак.
Подмывает спросить: а как считаешь, я тебе изменял когда-нибудь?
Наверняка после армии Олег себя смог убедить, что Сергей дождался его. А может, и вовсе не предполагал череды любовников. После спецназа еще точно верил… Но чем ближе к ссоре — тем больше поводов у него было подозревать, что парней Сергей меняет как перчатки. Неужели верит, что через год жизни в Питере все не началось снова?
Сергей все-таки ничего не спрашивает. Ведет себя как ни в чем не бывало. Улыбается.
А еще думает: надо купить анальную пробку.
В четверг он приезжает к Вадиму, выходит из автомобиля. Вдруг пронзает тревогой. Он оглядывается, но пустое: конечно же, Олег не следит за ним. Олегу и в голову не придет сталкерить, его доверие безоговорочно. Успокоив дыхание, Сергей поднимается на пятый этаж, дверь уже приоткрыта, и на этот раз он, расстегивая ширинку Вадима, шепчет, что хочет опять без презерватива. Тот привычно раздвигает ему ноги, касаясь пальцами нежных краев дырочки, и отвечает, что даже не покупал новую пачку гондонов.
И с ним опять так, словно Сергей год не занимался сексом, стоны такие громкие и частые, что можно и голос сорвать, а Вадим особенно жарко целует, даже забывает поиздеваться. Входит в последний раз, обняв со спины, уткнувшись лицом между лопаток, и тянет:
— Со-олнце…
Никто не произносит вслух, но обоим ясно: скучали по телам друг друга. Вадим — по тому, с какой готовностью Сергей умеет отдаваться, как кончает от члена внутри; Сергей — по грубому напору, по боли от пощечин и шлепков. Никакой любви нет, но когда так часто трахаешься, все равно начинаешь относиться с долей нежности. Привязываешься. Даже если не собираешься превращать перепихоны в отношения. Вадим слизывает пот с плеч Сергея, шумно дышит. Медленно вытаскивает член, тянет за талию, без слов прося перевернуться на спину, но Сергей говорит:
— У меня в кармане пиджака. Достань.
Приподнимается на локтях и оглядывается на Вадима. Тот, с интересом посмотрев, лезет на пол к одежде, сваленной в кучу. Достает футлярчик, а там… Присвистывает. Взвешивает пробку на ладони, словно гирю.
— Большая, — с уважением говорит. — Но когда я говорил, что хочу, чтобы ты заткнулся, то имел в виду рот, а не…
— Вставляй, — обрывает его Сергей.
Пробка легко входит в растраханную дырочку.
Молодец, Сережа, хуже уже некуда, мрачно думает он. Достиг самого дна. Лежит на животе, подложив под щеку скрещенные предплечья, и решает отдохнуть еще минут десять. А потом пора…
— И что ты собираешься делать? — интересуется Вадим.
Пошарив по полу, находит свои носки. Надевает один и через плечо смотрит на Сергея.
Тот, поколебавшись, решается:
— Скажу Олегу, что уже растянул себя. Пусть будет сверху.
Вадим аж забывает про носки. Поворачивается всем корпусом.
Сергей под его взглядом краснеет пятнами. Горят уши. Имя Олега. Он произнес его. И смешал с такой грязью…
— Слушай, солнышко, ну не настолько я Поварешкина ненавижу, чтобы он тебя по моей сперме трахал, — с сомнением говорит Вадим. — Вообще я к нему нормально отношусь… Ты ему за что мстишь?
— Не заткнешься — эту пробку тебе в рот вставлю, — холодно говорит Сергей. — Принеси воды.
Вадим, задержав на нем взгляд, молча поднимается и уходит на кухню.
Если и после этого не признаюсь Олегу, думает Сергей, или хотя бы не прекращу, то останется только дырку зашить. Пойти лечиться к мозгоправу. Он поворачивается лицом к стене и опять начинает задыхаться — ниже падать больше некуда.
И перед глазами загорается точно неоном: это не выход.