Глава 14. Оставьте меня в покое. (2/2)

Может, потом как-нибудь булочку стащить? Да не. Опять накажут. Лучше потерплю.

Халдир не стал заходить со мной в лазарет. Быстро что-то сказав лекарю, он вылетел из помещения, оставляя меня одну.

— Проходи, не стой в проходе, — тихо произнес высокий беловолосый галадрим, рукой указывая на свободный стул. Его неформальное обращение слегка ввело в ступор. Уж больно я привыкла слышать от всех эльфов обращение на ”вы”.

Испытывать ничьё терпение желание не было, поэтому я быстро села на указанное место.

Пока мужчина заполнял бумаги мне удалось вдоволь разглядеть его. И совру, если скажу, что лекарь не был красивым. По его внешнему виду могу сказать, что тот относительно молод, но точно страше Халлона. Стоп...а не этот ли это эльф, что стражнику бесплатные выходные выписывал?

— Как же тебя так угораздило, то? — лекарь оторвался от бумаг и беззлобно усмехнулся. — Ну-ка покажи. — произнес эллон и, не дожидаясь от меня выполнения просьбы, осторожно взял меня за больную руку и поднес ближе к себе. — Сильно болит?

— Терпимо.

— А если так? — эльф тыкнул на какую-то точку. Я с трудом подавила в себе желание сматериться. — Вижу, что больно. Когда последний раз у лекаря была?

— Давно, точно не помню. Месяца три назад.

— Давненько. Неужели повода не было? — я отрицательно покачала головой. — С твоего позволения я хотел бы кое-что проверить. Так, для всеобщего развития.

— Если считаете нужны.

Мужчина кивнула и снова нажал на какие-то точки на руке. К счастью в этот раз действие не отозвалось сильной болью.

Несколько секунд эльф сидел в тишине, а его лицо становилось все мрачнее и мрачнее.

— Так и знала, что не показалось, — нахмурился лекарь, отпуская мод руку. — Твоя Фэа очень не стабильна. Обычно такое явление я наблюдаю у эльфов, у которых случилось какое-то болезненное потрясение. Даже не знаю, как объяснить простым языком, — эллон на секунду замолчал, нервно постукивая пальцами по столу. — После серьезного потрясения душа словно разбивается. У кого-то получается её собрать, у кого-то нет. У тебя фэа разбита, но не так сильно. Она то собирается, то снова раскалывается. Тебя ведь мучают кошмары? — я кивнула, внимательно слушая галадрима. — Они являются последствиями вот этих распадов твоей души. Я бы посоветовал тебе найти того, кому ты можешь выговориться, получить поддержку. Это один из самых простых путей. Намного тяжелее самостоятельно собирать себя по частям. — эльф говорил тихо и медленно, как будто говоря маленькому ребенку простую истину. — О, а вот и Халдир! — чего?

Я резко обернулась и увидела на пороге стоящего стражника, который выглядел слегка растрепанным. Но что больше всего меня удивило, так это тарелка с едой в руках капитана.

— Рад, что ты решил не оставлять леди Туилиндэ в беде! — продолжил врач, выходя из-за стола. — Голодание не придется добавлять в список проблем, — а вот давайте без лишних намеков, а?

— Список проблем? — эльф открыл рот, чтобы ответить, но я грубо перебила его.

— Может, уже разберемся с моим запястьем?

Мужчина растерянно взглянул в мою сторону, а затем тряхнул головой и улыбнулся.

— Да, я наложу тебе повязку, а пока буду искать подходящие мази, ты поешь, хорошо? — ну хорошо, так хорошо.

Лазарет мы покинули ближе к десяти часам. Все это время лекарь, которого как выяснилось звали Химо, неустанно говорил на всевозможные темы. Я с интересом слушала его, медленно поедая левой рукой принесённый эльфом суп. Похоже, что лишь Халдир был не в восторге от этих посиделок. За два часа он не проронил ни слова. Сидя на кровати, стражник скрестил руки на груди и смотрел куда-то в пустоту, время от времени хмурясь и сжимая кулаки. Я боялась злить и без того раздражённого эльфа, поэтому не лезла к нему. Именно так стражник стал обычным предметом мебели, на который и лекарь предпочитал не обращать внимания.

Руку мне обработали и перевезли, дали пару мазей и несколько лечебных отваров. Как объяснил Химо, они были не для руки, а для более личных проблем. Проще говоря, всучил мне валерьянку и чаи, а затем предложил вести дневник, в который я должна была записывать все свои переживания. Также эльф мне разрешил приходить абсолютно в любое время поговорить или поныть.

Не знала, что обзаведусь личным психологом.

На улице уже стемнело и лишь некоторые фонари освещали платформы.

Зевнув, я оглянулась по сторонам. Эльфов не было видно. Ну или мне так только кажется. До сих пор не могу понять из чего они делают свои плащи-невидимки. Надо тоже как-нибудь приобрести такой.

До перекрестка мы с Халдиром дошли в тишине. Когда настало время прощаться, я пожелала ему спокойной ночи, и медленно направилась к своему домику.

***</p>

Лес.

Такой привычный и совсем несказочный лес. Миримэ и не ожидала, что хоть раз снова сможет увидеть его. В последнее время она все чаще забывает лица, голоса, картины из своей прошлой жизни. Сейчас она даже не может вспомнить как выглядела её родная мать. Девушка забыла почти всех своих близких. И это пугало. Лишь образ отца и деда сохранился в ее памяти.

Сделав несколько шагов, эльфийка заметила, что на ней совсем нет обуви. Это ее не сильно расстроило, даже порадовало. По-детски хихикнув, Миримэ приподняла подолы платья и сделала несколько шагов вперёд. Земля приятно охлаждала кожу, а мягкая трава была словно ковер. Ни на един камешек не наткнулась эллет, пока гуляла по темному лесу.

— Неужели наконец-то хороший сон? — девушка облегчённо выдохнула, облокотившись на рядом стоящее дерево.

В происходящее вокруг верилось с трудом. Пять месяцев для эллет длились словно вечность. Она уже не помнила, когда по-настоящему чувствовала себя счастливой, не волнуясь за себя и за близких. Да, в семье Арвиль ее любили, заботились о ней, но эльфийка прекрасно понимала, что это все не навсегда. Однажды за ней должны были прийти. И пришли. Княжна очень боялась возвращаться во дворец, но понимала, что сейчас лучше подчиниться. Единственно что радовало, так это присутствие Орофина рядом. Эльф пообещал ей, что ни за что не бросит одну и по возможности будет навещать.

— Миримэ…? — низкий мужской голос вырвал девушку из потока мыслей и заставил в ужасе открыть глаза.

Эльфийка замерла, надеясь, что ей послышалось. Может это наваждение? Или глюки?

Но нет. За ее спиной точно кто-то стоял. Это было ясно по шелесту одежды и тихим шагам. Голос, который преследует ее на протяжении всего существования в этом мире, она узнала бы из тысячи.

— Почему даже здесь…- тихо сквозь зубы прошептала девушка, сжимая край белого платья.

— Миримэ? — мужчина сделал шаг вперёд.

— Не подходи! — эльфийка резко развернулась, вытягивая перед собой прямую руку. Встречаясь с растерянным взглядом серых глаз, Миримэ лишь сильнее убедилась, что это все не обычное наваждение. — Почему даже здесь…почему даже во сне я не могу спокойно отдохнуть! — девушка зло пнула взявшийся из неоткуда камень. — Почему даже здесь ты преследующих меня?!

Будь это реальность, княжна бы никогда бы не позволила себе в таком тоне разговаривать с владыкой. Но сейчас она прекрасна понимала, что это просто сон и дала волю чувствам. Девушка не понимала на кого больше злиться: на судьбу, которая подкинула ей такую подлянку, на местных богов, на Келеборна или все же на саму себя.

Мужчина сделал шаг вперёд, выставляя перед собой руки в примирительно жесте. Миримэ в свою очередь отступила назад, неосознанно закрывая тело руками.

— Я понимаю! Вы ненавидите меня за то, что я забрала тело ваше дочери, но это не моя вина! — Последнюю фразу девушка выкрикнула особенно громко. Она все ещё боялась его. Боялась, пыталась оправдаться перед ним, в надежде, что Келеборн все поймет и оставит ее в покое. — Если бы я знала, что попаду сюда, то никогда бы не согласилась с той душой! Честно слово! Плевать, что я не исполнила бы своё предназначение! Полное уничтожение души уже не кажется чем-то ужасным! — Келеборн широко открыл глаза от изумления. Что же такое должны было произойти, что это несчастная душа больше предпочитает полное уничтожение нежели жизнь. Эллет сделала несколько неуверенных шагов, приближаясь к мужчине с трудом сдерживая подступившие слезы. — Вот скажи: за что мне все это? Я просто хотела снова стать счастливой. И я даже поверила, что мне это удалось. Первый месяц жизни здесь был таким чудесным. У меня была любящая семья и друзья. А сейчас у меня нет ничего. Единственная подруга предала меня. Халдир коситься, как на врага народа. Лишь семья Арвиль и Орофин держат меня на этом свете, — княжна перекрыла глаза, давая волю слезам. Слишком много на нее навалилось за эти несколько месяц. И природный оптимизм уже не спасает.

Келеборн осторожно протянул к себе хрупкое тельце, а затем обнял, медленно поглаживая девушку по волосам.

Он вспомнил свою дочь. Вспомнил всё то, что с ней происходило в последние годы жизни. Этот ребенок был близок к тому состояние, в котором находилась княжна. И от осознания того, что в состоянии обеих девушек частично замешан он сам, Келеборну становилось невыносимо больно и противно от самого себя. Он почти потерял ее, но Валар послали ему другого ребенка. Да, она не была такой как Миримэ. Даже во внешности были явные отличия. Но она такая же живая душа, которая достойна жизни. Достойна быть счастливой и любимой.

— Я больше не принесу тебе боли.

Миримэ в ответ лишь тихо шмыгнула носом, утыкаясь в чужое плечо.