Милый момент (2/2)

Бонфуа понимающе кивнул, не зная, что говорить дальше. «Что же такого должно произойти, что он решил оставить меня рядом с собой?»

***</p>

Это самое «событие» уже купило билеты в Англию и завтра будет там.

— Как думаешь, он увидит тебя? — спросил Ваня, оборачиваясь на своего нового друга.

— Это не так важно, по сравнению с тем, что ты сейчас сделал, — Иван по-детски широко раскрыл глаза, смотря на ноутбук. Россия непонимающе изогнул бровь, — Ты смог купить билеты не выходя из дома!

— Ну… Да, — Россия повернулся обратно, в последний раз проверяя свой рейс и выключая ноутбук.

— Это так круто! — СССР игриво летал по комнате, поражаясь современности. — Получается, теперь можно делать всё, не выходя из дома?

Спрашивал Союз смотря на еду на столе, которую тоже заказали через интернет. Россия улыбнулся.

— Наверное, — приложив руку к лицу, он задумался, — Мы не научились только телепортации и бессмертию.

В дверь неожиданно позвонили. Россия удивлённо посмотрел на Ивана. Тот покачал головой.

Но СССР решил узнать гостя первее России, поэтому вылетел с дома.

Ваня даже предположить не мог, кто к нему пришёл. «Сестра ещё не скоро ко мне заявится. А больше и некому ко мне приходить.»

— Не ожидал, учитывая твои рассказы, увидеть именно его, — СССР вернулся к России, который уже стоял перед дверью, — Это так странно. «Да он бы под угрозой смерти сам ко мне не пришёл.»

Россия уже предвкушал, кто там мог быть.

— «Польша, что ли? Да нет, он точно не мог. Но кто ещё меня так ненавидит, что даже СССР в шоке?» — Ваня отворил дверь, встречая недовольную моську перед собой.

— Ты бы ещё дольше дверь открывал, — Пруссия по-хозяйки завалился в дом.

— «Ах, ну да, он же тогда меня терпеть не мог,» — вспомнил Россия, следуя за Гилбертом в гостиную.

Альбинос уже успел найти пульт и включить первый попавшийся канал.

— Какая скотина. Ни привет, ни здравствуйте, — Союз был в гневе. А ещё был зол на то, что Ваня никак не реагирует.

Когда Пруссия наконец соизволил поднять глаза на русского, он закричал от удивления (очень мужественным криком, конечно).

— Какого хуя?! — парень поднял палец на чёрную дымку левее Федерации. — Ты не видишь эту поебту?!

Россия посмотрел на Союза, что уже внутренне кипел. Никогда его не называли «поеботой». Ваня нервно посмеялся.

— Не называй его так.

— Так ты, блять, видишь это?! Оно же пиздец какое жуткое! — Пруссия с подозрением сузил глаза. — Или ты знаешь, что это?

— Да, и лучше его так не называть.

— Ты что, решил рассказать обо мне? — удивился Союз.

— Это же Гилберт, почему нет? — русский улыбнулся, садясь рядом с альбиносом. Сам Пруссия ждал объяснений. — Этот призрак — это я, только из 1962 года. И его рассмотреть могу только я и Америка.

— Охуеть, — Гилберт пытался всмотреться в дымку, но это был просто очень чёрный дым, — Оно ещё говорить умеет?

— Он. Да, только я его слышу.

СССР бесился ещё больше из-за постоянного мата. Мало что изменилось в Пруссии за эти 60 лет.

— Ха, я помню, как ты бесился из-за моего мата, — пруссак злобно ухмыльнулся, — Эй, пидорас, ну какого это, когда ничего не можешь мне сделать? Ксе-се-се.

— Гилберт, он — это я, — уже разозлился Россия.

— Да ладно, ты таким гандоном был, смирись.

— Калининград. Мне ничего не стоит вышвырнуть тебя за дверь.

Пруссия напрягся, услышав своё настоящее имя. Он хоть и привык, что его так зовут, но обычно Россия зовёт его просто Гилбертом.

— Так он стал Калининградом? — удивился Иван.

— Можно сказать, я его так спас. Поэтому теперь он моя область.

Пруссия понимал, что спрашивал СССР.

На самом деле, за это время они хорошо сдружились с Россией. Во-первых, он его спас. А во-вторых, Россия перестал держать его на цепи, как собачку. Пруссия узнал Россию лучше и был приятно удивлён.

— И почему он не живёт с тобой?

— В основном он живёт с Германией.

— Он же твоя область, какого чёрта? — не понимал Союз. Он бы точно не позволил им снова воссоединиться. Их дуэт всегда напоминал ему войну, поэтому он не мог воспринимать их рядом друг с другом.

— Времена поменялись. Я не против, что он проводит большую часть времени с братом, — Пруссия с благодарностью посмотрел на Россию, — Я просто уверен в нём.

— Верно, я не собираюсь присоединяться к брату. Россия… — Гилберт смущённо отвернулся, — …стал мне ближе.

Ваня удивлённо раскрыл глаза, поражаясь этим словам. В груди стало так тепло, что Россия захотел плакать.

— Да не смотри так на меня! — Пруссия сложил на груди руки. — Как-будто ты этого не знал.

— Не знал… — честно признался русский, опустив голову, как маленький щенок.

— Ой, да ладно! — Гилберт смущённо прыснул руками. — Если я редко появляюсь, это не значит, что ты мне не нравишься! Да и вообще, я большую часть времени сижу дома, а не у брата. А к тебе лететь слишком далеко, а я ленивая задница…

Россия завалился на свою область с объятиями. Пруссия для вида возмущался, но обнял в ответ, давно желая всё это рассказать.

СССР-у в это время не хватало только попкорна.