Чувства России (1/2)

Россия оказался перед домом, уже была безлунная ночь. Ему пришлось воспользоваться фонариком, чтобы открыть дверь. Настроение парня было отвратительным. Обычно, они улетали вместе с Китаем. Но от него словно след простыл после собрания. И Ваня не понимал, что случилось. «Что я сделал не так?»

Брагинский открыл дверь, лениво снимая туфли. Ему хотелось упасть на кровать и не вставать. Всю ночь. А может, всю неделю. Или жизнь. Он всегда видел, как страны и люди смотрели на него. Если бы он мог понять, почему его ненавидят, если бы кто-то объяснил. Может, он бы поменялся. «Может… А может и нет.»

Иван наблюдал за Россией. «Его поведение кардинально меняется, когда он дома. Он не улыбается, как идиот. И словно не замечает ничего перед собой. А глаза… Как ледышки. Это правда я?» СССР думал о том, почему он из будущего так поменялся. Ему приходилось накладывать на себя картину нынешнего мира. Один, без семьи, в тёмной маленькой квартире, когда весь мир вздрагивает только от одного взгляда, словно тот способен им навредить.

Россия тем временем ушёл в душ. Струйки очень горячей воды спускались по бледному телу, оставляя красные полосы. Он пытался убежать от своих тёмных мыслей. Пытался не думать, кто он, и почему он здесь. Пытался сбежать от себя, но это невозможно. «Какого чёрта я ещё живу? У меня никого не осталось, а я сам себя ненавижу. Боже… Теперь ещё депрессия. И какая из меня великая страна?»

Ваня чувствовал боль из-за температуры воды. Но ему было всё равно.

Иван наблюдал за собой из будущего с отвращением. «Во что он себя превратил? Плакать в душе? Как девчонка. Он просто ничтожество.» СССР выглядел сурово, он хотел прямо сейчас наброситься на это его подобие и задушить. Для него Россия был слабым, а его глаза такие… Грустные. Это не то, кем он хотел себя видеть в будущем. «Совсем не то!»

Чтобы не видеть такого унижения, как считал Союз, Иван вылетел на улицу. Единственным источником света был дом. «Так тихо и темно.» СССР не хотел мириться со своим будущим. Но в то же время Иван видел в России себя. Поэтому бесился. Знал, что будет таким, когда останется один. Поэтому ненавидел.

В комнате России включился свет. А через пару минут опять потух. Союз залетел в комнату, замечая парня, который лёг спать. СССР и не заметил, что уже время сна. Потому что спать не хотелось. И вообще все человеческие потребности (вроде еды, воды и тд.) отсутствовали.

— И чем теперь заняться? — Иван крутился в воздухе, наслаждаясь полётом. — Я не могу ничего трогать, кроме пиндоса меня никто не видит, а сам пиндос слишком далеко, чтобы его пугать. Хотя я уверен, он ещё долго не сможет заснуть, — СССР злобно ухмыльнулся, думая, как Америка в страхе зарылся в одеяло, ожидая его. Хоть что-то его порадовало.

Но внезапно тело Ивана начало растворяться. Тот сразу подумал о том, что время пребывания в будущем вышло. «По крайней мере, это было интересно.»

***</p>

Россия находился во сне. Вместо подсолнухов была снежная долина. Бесконечная дорога холода и тишины. Так было всегда, когда Ваня хандрил.

— Ну вот опять я здесь, родная долина, — Россия тяжело выдохнул, падая спиной в снег. Идти куда-то не имеет смысла, он столько раз пытался найти конец этой «пустыни», но так ни к чему и не пришёл.

Вой снежной бури, леденящий душу холод и полное одиночество — вот как можно описать этот кошмар. Ваня ненавидел находиться в этом месте. Всё было таким реальным, потому что когда-то он уже проживал это.

— Даже во сне ты такой жалкий.

Россия резко раскрыл глаза, услышав до боли знакомый голос.

Ваня встал на колени, с трудом рассматривая сквозь бурю человека. Советская форма, алые глаза, пепельные волосы… Это был он.

— Ты?.. Раньше этого не было, — прошептал русский. В его кошмаре он оставался совершенно один. А сейчас появился кто-то ещё.

— Я не часть твоего сна, если ты так подумал, — СССР подходил ближе. В этот раз он чувствовал боль в щеках от мороза, ему было трудно дышать и что-то видеть. Но теперь Россия смотрит прямо на него, он видит его.

— Что?

— Я настоящий. Я — это ты. И именно меня видели те придурки с собрания.

Россия пытался лучше всмотреться в силуэт, но жуткий ветер не позволял даже глаза толком открыть.

— И что ты хочешь от меня?

— Что я хочу? — Союз заметно разозлился. Он опустился на равне с Россией и резко схватил его за шарф, притягивая ближе. — Не будь таким ничтожеством.

Ваня смотрел на себя из прошлого. Ему было больно слышать это. Слушать правду. От самого себя.

— Да что ты знаешь? Ты ведь станешь таким же! — сорвался Россия, хватая Союза за руку. — Таким же ничтожеством! Это неизбежно! Ты ничего не сможешь изменить!

— Заткнись!

— Нет у нас больше никого!

— Замолчи!

— Те, кого я так любил, предали! И я остался один. И тебя ждёт тоже само-!

СССР схватил парня за шею, повалив того в снег. Он душил Россию, не давая ему ничего сказать. Он видел в этих фиалковых глазах своё отражение. Он видел в этих глазах понимание. И жалость.

— Я не хочу такого будущего. Я не хочу оставаться один… — жестокие руки в перчатках сжимались сильнее. Россия понимал, что воздуха уже не хватает, и начал биться под крупным телом. В глазах мутнело, лёгкие горели, — Я не хочу тебе верить… Просто умри!

Когда Ваня почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, он резко встал с кровати, вдыхая. Он проснулся. «Это был просто сон. Или нет?»

Иван тоже оказался в комнате. Его всё ещё трясло от гнева. Он понимал, как бесполезно душить кого-то во сне. Но его так сильно раздражают эти фиалковые глаза. Они будто говорили ему: «я всё понимаю, я поступил бы также».

— Я не знаю, был ли это сон, но… Если ты и вправду тот призрак, то… — Россия сам не знал, что хотел. Он говорил с пустотой, — «Похоже, я окончательно сошёл с ума.» Просто не уходи, ладно?

СССР чувствовал биение своего сердца. «Я его пытался убить, а он просит остаться?!» Но почему-то это его не бесило. Кто-то впервые за долгое время просит его не уходить. Даже если это он сам, Ивану было приятно быть нужным. «Он даже меня не видит, какая глупость.»

Но тут тишину пронзил дверной звонок.

***</p>

Тем временем Англия задумчиво сидел в гостиной. К нему опять ни свет, ни заря ввалилась компания стран. Теперь это Америка (конечно), Канада и Франция. Но те занимались готовкой на кухне.

— «Этот призрак угроза для Альфреда. Он бесполезен. От него нужно избавиться. Но как?» — Артур задумчиво смотрел в телевизор, на котором шла какая-то программа про животных. — «Если бы Россия был нормальным, я бы ещё попробовал. Но он НЕ нормальный! И попытка исправить может усугубить положение.»

Англия так сильно ушёл в себя, что не заметил медленно приближающегося Францию.

Француз набросился на англичанина, повалив того на диван. Артур закричал высоким голосом, рефлекторно ударяя коленкой в живот Франциска.

— Иу! — Франция весь сжался, лицо скорчилось от боли.

— Сам виноват, чёртов винохлёб! — Англия отодвинулся на приличное расстояние.

— Я вот что хотел спросить, — начал француз, когда боль почти прошла, — Та чёрная штука ведь твоих рук дело, волшебник?

— Я маг!

— Да ладно, Арти, — Франция махнул рукой, — Зачем ты призвал призрака?