Шаг 15 (1/2)

Если то была шутка, то у Драко напрочь отсутствовало чувство юмора, потому как смешно ему не было. Не прошло и суток, как настроение Поттера вновь переменилось, и между парнями выросла очередная стена. И Драко совершенно не понимал, что по этому поводу думать и чувствовать.

Комок из обиды и досады стремительно разрастался, и уже к концу очередной недели молчания Малфой был готов испепелить одним только взглядом любого, кто посмеет заговорить с ним о Поттере. А таковых на горизонте замаячило немало. Близился Святочный бал, Поттер был гостем особой значимости, его обязали присутствовать на открытии торжества. И даже несмотря на то, что Гарри вел себя очень и очень странно, нашлись люди, которым хотелось бы стать его парой на балу. И это при том, что каждая картина в замке знала, что Поттер якобы встречается с Малфоем (что правдой, к превеликому сожалению самого Малфоя, не являлось).

Если присмотреться к Драко получше, можно заметить, что свою идеальную осанку он поддерживает с огромным напряжением. Его пальцы подрагивают, а взгляд мельтешит по классу. Шла середина декабря, они с Поттером не разговаривали так давно, что Малфой начал возвращаться к мыслям о том, что вся эта их липовая дружба ему приснилась. И не было ни откровенных разговоров между ними, ни совместного похода в «Сладкое королевство», ни взаимной помощи с домашкой. Всё это приснилось Малфою; он нанюхался дыма от свечей и хорошенько приложился головой о перила главной лестницы в холле, уронил кирпич себе на голову во время ремонта школы летом. И дружба с Гарри Поттером ему приснилась.

Малфой выскочил из класса со звонком и намеревался самым жесточайшим способом расправиться со своим обедом, но на полпути в Большой зал его перехватили и потянули в коридорный закуток, скрытый в тени. Кажется, что-то такое с ним уже происходило? И, конечно, никто иной как Поттер вел его подальше от чужих ушей и глаз. Это походило уже на издевательство.

Он вырвал руку и молча направился обратно. Поттер догнал его далеко не сразу, и Драко даже не думал откликаться. Просьбы остановиться и подождать были проигнорированы.

— Малфой! — Гарри схватил его за запястье и дернул на себя, — Да что с тобой?

Или отопление внезапно заработало как надо, или это злость Малфоя начала кипеть. Он зашипел и отстранился. В глаза Поттеру он не смотрел — боялся увидеть там подтверждение всему, в чем он успел себя накрутить за месяц. Нет, за все полгода учебы. Он всегда был на грани, но только сейчас он чувствовал это настолько явно, что рассудок тонул в отчаянии.

— Спроси об этом себя, — ответил он ущемленно, — раз уж со мной ты не разговариваешь.

Что-то было в тоне Драко такое, что лишило Гарри слов. Он отступил и тихо, на грани слышимого извинился, но мог ли Малфой его простить? Сейчас об этом думать было бесполезно. Слизеринец не принял извинений и ушел, оставив Поттера одного. Пускай другие с ним нянькаются, — так рассудил Драко.

Гарри не пришел на обед — это всё, что запомнил Драко. Курица была неотличима от пенопласта, а пюре и вовсе показалось водой. Поперек горла стоял кислый ком, который не перебивался ни едой, ни соком. И всё из-за того, как бесцеремонно гриффиндорец себя вел. То появляется в его жизни, то исчезает. Драко хотелось выть.

Он убеждал себя, что он выше каких-то там Поттеров, но лицо этого идиота словно отпечаталось на обратной стороне век, а в голове не осталось иных мыслей, кроме жалостливых просьб Гарри выслушать его. Снова оправдания, снова глупые извинения. И снова Малфой останется в неведении, что же с ним происходит и почему он так себя ведет.

Последние два урока Драко провел в сражениях с самим собой: он не хотел признавать очевидных вещей исключительно из своего упрямства, ведь Гарри тоже тот еще осел, так чем же он хуже? Почему Поттеру можно не признавать очевидное, а ему — нет? Почему Поттеру позволено наступать на одни и те же грабли, а Малфою нельзя? Нет, не так. Почему Поттеру сходит это с рук, а Драко вынужден терпеть, страдать и прощать? Почему?

Столько «почему» и ни одного «потому». Под конец занятий у парня дергался глаз, а на лице застыло до того угрожающее выражение, что никто из одноклассников не рискнул спросить у него про бал и Поттера. Но и спрашивать про него не пришлось. Он сам пришел, стоило звонку прозвенеть. Малфой столкнулся с ним в дверях, оба рухнули на пол. Класс замер в ожидании трагедии, но ее не случилось. Драко очухался раньше и выскочил из аудитории, словно на метле сидел. Несколькими секундами позже он услышал, как за ним бежит Гарри.

— Отстань от меня, Мерлина ради! — рявкнул Драко, выскакивая в открытую форточку.

Занятия проходили на первом этаже, и парень приземлился прямо на траву. Ни секунды не теряя, он бросился в сторону стадиона, где смог бы укрыться под чехлом для трибун. Гарри, однако же, не отставал. Наоборот, только нагонял. Словно за месяц с ним случилось какое-то чудо, и он перестал быть хиляком и начал заниматься спортом. Если это было и правда так, Драко оставалось только пожалеть о том, что сам он на свою форму давно забил.

Гарри повалил его на траву посреди пустого поля. Малфой барахтался, брыкался и пинался, но Поттер действительно стал сильнее, чем раньше, и не давал ему ни шанса на спасение.

— Да отвали ты от меня! — плаксиво отозвался Драко, пытаясь вырваться.

— Ты же убежишь! — озвучил претензию Поттер.

— Да от тебя попробуй убеги! Пиявка бешеная!

— Напуганный, ты не такой красноречивый, — усмехнулся он, за что получил коленом в бок.

Для Драко это была отличная возможность высвободиться, и ему даже удалось выползти из-под Поттера, только тот выкрутил Малфою руки и уложил его на живот.

— Малфой, чтоб тебя! Выслушай меня! — просил он.

— Отпусти! — пискнул тот, — Отпусти, я не сбегу!

— Обещаешь?

— ПОТТЕР, ДРАКЛЫ ТЕБЯ ДЕРИ!

Он тут же отпустил его, и Малфой наелся травы.

— У тебя есть три минуты, пока я глубочайше возмущен твоим поведением и не могу подняться, а потом я бью тебя по морде за то, что извалял меня в грязи, и ухожу, — пригрозил Драко, как только закончил отплевываться.

— Справедливости ради, по-другому тебя остановить было нельзя, — буркнул Гарри, плюхнувшись рядом.

Сегодня небо было серым, но без дождя. Несмотря на близившееся рождество, снега не было, а температура держалась выше нуля. Но голова побаливала, а локти поднывали — верный признак того, что холода обрушатся на голову буквально со снегом и очень скоро.

Малфой по-прежнему не смотрел на парня. Им овладел глупый страх, что сейчас Гарри скажет, что больше не желает общаться с Драко, и, вообще, он решил вернуться к своей рыжей подружке Уизли. Большим кошмаром для него было только то, что Гарри нашел себе другую девушку, даже не рыжую и даже не Уизли, а какую-нибудь другую.

— Ну? — Драко уставился себе в ноги, — Холодно, знаешь ли.

— Да, да, — Поттер поднялся с земли и помог подняться Малфою, несмотря на упрямое сопротивление, — да прекрати ж ты брыкаться! Давай поговорим нормально.

— С тобой нормально не бывает, — он отступил на шаг, — твое время заканчивается.

Гарри закатил глаза. Малфой был готов врезать ему прямо сейчас, не дожидаясь, пока терпение лопнет.

— Я должен был сказать тебе раньше, я знаю, — начал оправдываться Гарри, и был перебит.

— Да что ты говоришь?

— Малфой, заткнись бога ради! Я тебе тут душу свою раскрываю, не будь свиньей.

— Это я — свинья?! — вспыхнул Драко, — Это не я пропадаю на месяц, чтобы потом на пару дней объявиться, поиграть в друзей и снова пропасть! Это не я подаю тебе ложные надежды на какую-то дружбу! И не я гоняю тебя по всему замку, чтобы в конечном итоге извалять тебя в грязи! Свинья здесь только ты, Поттер! Я ухожу.

Малфой направился к замку, но Гарри преградил ему путь.

— Я виноват, признаю!

— Он признает! Посмотрите на него! — парировал Драко, отталкивая парня в сторону, — Где ты был все это время и почему только сейчас у тебя что-то там прозрело?

— У меня были причины, — стушевался гриффиндорец.

Драко поджал губы и ускорил шаг. Эти отговорки сидели в печенках.

— Малфой! Я всё объясню, честно! Ты же даже не даешь мне и слова вставить.

— У тебя было полно времени, чтобы всё мне объяснить, но что-то ни разу я ничего вразумительного от тебя не услышал, кроме той дешевой исповеди о крестраже. Что, стало лучше? Вот и возвращайся к своим друзьям, а меня оставь в покое!

Он мог остановиться и выслушать его. Ведь оно ничего не стоит, правда? Но Драко упрямо шел в свою комнату, не желая трижды плюхаться в один и тот же котел. Что толку от того, что Гарри оправдает свое поведение? Разве станет от этого легче самому Драко? Ведь его за эти полгода никто ни разу не выслушал. Он каждый день то терпит мелкие пакости от одноклассников, то перебивается одиночеством и редкими письмами от друзей. Он ни разу не показал, что ему неприятно, грустно, больно. И сейчас, когда всё это рвалось наружу, он хотел только одного: чтобы Поттер от него отстал. Он не мог позволить ему увидеть эти чувства. Он не мог поделиться этой болью с ним. Не потому, что у Гарри своей боли не меньше, а потому, что Малфоя такая ерунда не сломит. Он сильнее какого-то там Поттера. Он справится сам, как справлялся и раньше. Ему хотелось в это верить.

В груди что-то сжалось, когда Поттер не позволил захлопнуть дверь у себя перед носом, сунув ногу в дверной проем. Драко терял самообладание, и это так не было похоже на него. Где его хладнокровие? Где аристократская выдержка? В последний раз так паршиво ему было, когда на шестом курсе он выполнял поручение Темного лорда. Довершением всему стала их с Поттером стычка в туалете, где Малфой едва не лишился жизни. В тот год мир Драко перевернулся с ног на голову, и сейчас он не то что вновь перевернулся, он крутился волчком на все 360 градусов по всем направлениям и выворачивался наизнанку.

— Драко, пожалуйста, — обратился Гарри.

Они встретились взглядами, и Драко предпочел бы не вспоминать, что было дальше, потому как большей жалости по отношению к самому себе он еще никогда не испытывал. Если бы не Поттер, он бы сиганул в окно, чтобы избавить себя от пережитого позора, но Поттер прижал его к себе и очень долго не отпускал, пока слез не осталось, а истерика не сошла на нет. И если слезы, пролитые из сочувствия к Гарри, он мог оправдать тем, что он не черствый сухарь и умеет быть понимающим, то конкретно этим слезам он не мог найти ни единого оправдания, и злило это его больше всего. А добивало то, каким Поттер в одночасье сделался сдержанным, спокойным и сильным, пока Малфой разводит сопли.

— Я тебя не понимаю, — прогнусавил Драко, уткнувшись лбом в чужое плечо.

— Я себя тоже не понимаю, — вздохнул Гарри, — и мне правда жаль, что из-за меня тебе было так одиноко.

— Забудь, — он смущенно отстранился, — я не хотел, чтобы ты это видел.

— Но теперь мы квиты, разве нет? — Поттер улыбнулся.

— Нет, — Драко отошел к окну, чтобы остудить голову, — я выложил тебе всё, что было на духу, но про тебя я все еще не знаю ничего: ни куда ты без конца пропадаешь, ни что происходит в твоей голове. Ты целый месяц избегал меня. Поставь себя на мое место, — он говорил тихо, стараясь дышать как можно глубже, чтобы успокоиться, но все эти дыхательные техники никогда ему не помогали.

Гарри молчал и не спешил снова нарушать личное пространство Драко. Оно и так было нарушено, но, восстановив некоторую дистанцию, слизеринец почувствовал себя в большей безопасности. И пускай их разделяла какая-то пара метров, ощущение, словно в его голове кто-то покопошился, исчезло.

— Я... мне стыдно, ладно? Я избегал тебя не потому, что хотел тебя избегать, а потому, что не мог говорить с тобой нормально.

Драко фыркнул.

— И что же изменилось за этот месяц? — спросил он с издевкой.

Он нашел в себе силы обернуться к Поттеру и обнаружил того крайне виновато выглядящим. Смотреть на него сверху вниз было... неправильно будет сказать, что приятно, но Драко чувствовал себя при этом более уверенно. Потому что так его уязвить было сложнее, так он был как будто бы над всем тем, что переживал Гарри, словно так он самоутверждался за счет него и его проблем. И это показалось ему самым отвратительным откровением из всех, к которым он пришел за последние дни. А он много нелестных выводов о себе успел сделать, оттого и нервы его так расшатались. Не в манере Малфоев так загоняться из-за такого.

Гарри опустил взгляд в пол, собираясь с духом. Не только Драко было тяжело откровенничать о своих проблемах. Погруженный в собственное болото, он и думать забыл о том, насколько тяжела судьба у этого гриффиндорца.

— Я не уверен, с чего мне следует начать, — сказал, наконец, он.

— Начни уж с чего-нибудь, — нетерпеливо отозвался Драко, разворачивая стул спинкой вперед, чтобы сесть.

— Спроси что-нибудь.

Драко много чего хотел спросить, но решил глубоко не копать. Он был не в духе, да и Гарри не выглядел настроенным на долгую беседу. Он наверняка точно хотел сам закрыться в своей комнате и побыть один, но боролся с этим чувством и был готов открыть Малфою кусочек своей души. Драко стало совестно, что он так распсиховался часом ранее.

— Где ты был на Хэллоуин? — спросил он, подавив очередной приступ самобичевания.

Реакция Гарри на этот вопрос не сделала ситуацию лучше. Он ответил далеко не сразу, нахмурился, затем сделался печальным, чему-то грустно улыбнулся, несколько раз тяжело вздохнул, и все это за каких-то три минуты молчания. Драко кашлянул, напоминая о себе.

Гарри выдохнул и признался: