Часть 13 (2/2)

— Укулеле, гавайская гитара, — подняв указательный палец, нравоучительно произнесла Дубровская. — На ней проще учиться, чем на обычной. Ты же хотел.

Она еще не договорила, а Брагин уже сжал ее в объятиях.

— Тихо, — шутливо заворчала Нина. — Задушишь нас вместе с Павлом Евгеньевичем, придется реквием разучивать.

— Дура ты, — легонько щелкнул ее по лбу Олег.

Дубровская только села, как в дверь позвонили. Друзья переглянулись. Нина вопросительно кивнула, Брагин пожал плечами и поплелся открывать.

А еще через минуту чуть не оглох от фальшивых песнопений:

— С днем рождения тебя, с днем рождения тебя, — невпопад, но искренне заголосили Куликов и Лазарев. — С днем варенья, ОлегМихалыч, с днем варенья тебя!

— Обалдели, что ли, — опешил именинник: у него, в отличие от друзей, музыкальный слух имелся. — Проходите быстрее, пока соседи не сбежались, — бурчал он, чувствуя, что поганое настроение стало заметно лучше.

Костик подарил билеты на футбольный матч, а Куликов выпендрился и преподнес глобус. Ну, глобусом тот казался на первый взгляд, а на деле являлся домашним баром.

— Вы так сопьетесь, — возмутилась Дубровская.

Олег грустно улыбнулся:

— А че еще остается, когда ничего другого не остается?

— Согласен, — поддакнул Сергей.

Впрочем, с «напиться» не вышло. Нину поддержал Костя: он сегодня был за рулем. Глядя на этих двух трезвенников, Брагин и Куликов тоже не усердствовали и выпили совсем немного.

Но задушевных разговоров это не отменило.

— Нарочинская с тобой хоть общается? — жалостливо поинтересовалась Дубровская.

— Общается, — нараспев сообщил Олег, наигрывая на укулеле то, что смог подобрать — «Кузнечика». Сложно было не справиться, на самом деле, потому что это произведение игралось на одной струне. — У нас теперь высооокие отношения, неподвластные большинству.

Он ненавидел жаловаться и еще сильнее ненавидел, когда лезли в его личную жизнь. Но не срываться же на друзей из-за этого.

— Не, ну серьезно, — вступил Куликов. — Как у вас с Маринкой-то?

Брагин стер улыбку с лица:

— Никак.

Костик почувствовал, что атмосфера стала вязко-неприятной, и спешно перевел тему — начал рассказывать об удачной операции, которую он сегодня провел впервые.

***</p>

Очередной звонок в дверь прозвучал неожиданно для всех. Брагин, отбросив надежду, которая шептала о самой желанной гостье, пошел открывать.

— Привет, — неловко улыбнулась та самая гостья. — Я с работы. Можно?

Олег, позабыв обо всех переживаниях, расплылся в самой широчайшей улыбке из своего арсенала:

— Конечно. Привет, — обнял Нарочинскую и обнаружил, что у нее за плечами что-то висит. — Че это?

— Это тебе, — Марина повернулась спиной и продемонстрировала Брагину новый красивый рюкзак. — И рюкзак, и то, что внутри. С днем рождения.

— Ух ты, — именинник бережно снял подарок и почувствовал, что тот достаточно увесистый. — Надеюсь, там не бомба.

— Надейся.

Коллеги поприветствовали Марину возгласами разной степени бурности. Куликов даже брякнул о том, что они, наверное, пойдут, но его быстренько угомонили.

А потом Олег достал из рюкзака содержимое и почувствовал себя ребенком, к которому пришел Дед Мороз. Точнее Снегурочка.

— О, тортик, — обрадовался Костя. — Такой здоровенный!

— Сам ты тортик, — цыкнул Брагин. — Это не просто тортик, это самый настоящий «Красный бархат». У меня бабушка в детстве такой делала, я за него душу готов был продать.

— Так что ж не продал? — Дубровская хохотнула.

Олег стрельнул в нее хитрым взглядом:

— Че эт не продал? Я ж в медицине, — уловил момент, когда Нарочинская отвлечется, и быстро чмокнул ее в щеку. — Спасибо! — после чего с довольнехонькой физиономией уселся за стол.

***</p>

С приходом Марины посиделки однозначно стали веселее: у Брагина изменилось настроение, и не почувствовать это было невозможно. А если учесть, что тему сердечных ран никто не поднимал, то общаться было легко.

Совсем как в старые времена. Еще до ухода Нарочинской из Склифа.

Правда в какой-то момент Марина будто напряглась и побледнела.

— Мариш, ты чего? — мгновенно обеспокоился именинник.

Она приподняла уголки губ и призналась — благо, перед этими людьми можно было не прикидываться бессмертной:

— Спина отваливается.

— Так а че ты, — Брагин встал и помог женщине подняться, — ложись. Мазь дать?

— Если есть. Бежать в аптеку не надо, я тебя очень прошу.

Нарочинская не заметила, как уснула. И даже не проснулась через пару часов, когда гости, попрощавшись, разошлись по домам.

Именинник закрыл дверь, осторожно зашел в комнату и, тихо приблизившись, лег рядом с Мариной.

Она всегда пахла упоительно: сладковато, но не приторно, с легкой ноткой горечи, от которой неизменно пьянило. Брагин глубоко вздохнул и, положив руку женщине на талию, уткнулся Нарочинской в затылок.

Сейчас он чувствовал себя как дома.