Часть 5 (2/2)

Погода была ужасной и меня тут же бросило в холод, но я решила, что это будет правильно и просто побежала не оглядываясь. Я бежала к воротам, не слыша ничего, кроме раската грома. Свет молний освещал мне дорогу, а я всё боялась, что меня поймают. Они заметят моё исчезновение. Она заметит!

— Серьёзно?! — Возмущению моему не было предела, ворота мать его, были открыты. — Вот на столько она тут всех в страхе держит, что никто не сбегает. Их, блять, никто тут не держит!

Выбегаю за забор и сразу в лес. Не знаю, что меня так туда дёрнуло, но просто хотелось подальше. Да и если заметят, то как в лесу в такую погоду меня искать? Собак я что-то у неё не видела, если только в милицию сообщит.

Бежала я и падала, но всё равно вставала и продолжала бежать. Падала даже больше. Вся грязная я вижу какой-то забор и не видя ничего, кроме этого забора, бегу к нему. Какой же меня ждал облом, когда я пригляделась и поняла для чего забор.

— Да вы издеваетесь?! — Закричала я на весь лес, недовольно глядя вокруг себя. — Тут ещё и кладбище!

Даже больше, я ещё несколько склепов увидела. Сама не знаю зачем, прошла и стала разглядывать старые надгробия, фотографий на них не было, а надписи давно стёрлись. Зачем в глубине леса кладбище? Сюда закапывают учениц этой школы?

Подул сильный ветер и я снова стала кашлять. Вроде бы холодно, у меня изо рта пар идёт, но внутри всё горит.

Казалось, что кладбищу нет конца. Так незаметно я оказалась где-то в глубине возле склепа. Вспомнив открытую дверь и ворота, подхожу и просто толкаю двери склепа и, он открывается.

— Наверное, и гробы тут такие же открытые.

Внутри было темно и сыро. Поморщившись, я выхожу обратно на улицу и пройдя несколько метров вдруг падаю, ногу пронзает боль.

— Да твою ж! — Ногой я зацепилась за торчащий из земли корень дерева.

Пытаюсь вытащить ногу из корня но не могу. Ещё и от мельчайшего движения нога начинает разрываться от боли. Тяжело дыша и крича от боли я меняя положение тела, вытаскиваю ногу. Уже чувствую, как лодыжка начинает отекать.

— Да нет! — Уже тесно в туфле стало. Я даже визуально в этой темноте вижу, как она отекла. — Ну нет! Ну мне только везти начало.

Я готова плакать от такой невезухи, но вместо этого стала кашлять. Лёгкие болели и горло тоже. Внутри меня даже было жарко.

Пытаюсь встать не взирая на боль в лодыжке, но не могу. Подползаю к дереву и схватившись за его створ, пытаюсь встать, но не выходит, и я просто сижу, облокотившись об дерево. Интересно, как скоро мою пропажу заметят и меня найдут? Ну не ползти же мне обратно?

Сколько прошло времени? Я вся давно промокла насквозь, но мне всё равно жарко. Ослабляю узел галстука и вытерев от капель дождя лицо снова пытаюсь встать, но безуспешно. Часов у меня не было, и я вообще похоже потерялась во времени.

Надо найти палку какую-то. Шару рукой по земле, но ничего не нахожу. Конечно в голове проскользнула мысль что, пытаясь так найти палку я найду человеческую кость.

Сколько прошло времени? Меня трясло от холода и жара. Зубами я отбивала дробь всё никак не получалось встать, и я уже готовилась к ночи в этом месте, когда в темноте среди надгробий увидела яркий свет. До меня не сразу дошло, что это свет от фонарика.

— Я тут! — Кричу.

Человек подошёл ко мне, светя в лицо. Жмурюсь, не видя того, кто держит фонарик, но уже кажется, что я знаю кто.

— И что ты развалилась? — Раздался ледяной голос директрисы. — Тебя все обыскались.

— Я ногу травмировала, — и тут же начинаю кашлять.

Она подошла ближе и присев на корточки посветила на мою ногу. Я же вообще старалась на неё не смотреть.

— Дай руку, — сказала она выпрямившись.

Хватаю её руку обеими своими, и она помогает мне встать. А после держа меня за руку ударила по лицу рукой, сжимавшей фонарик. Удар был капец какой сильный и если бы она меня не держала, то я бы упала.

— Облокачивайся об меня и пошли.

Она светила фонариком дорогу, а я шла, стараясь не наступать на травмированную правую ногу. Крепко держась обеими руками за директрису, я с трудом сдерживала болезненные вскрики. Ещё и идти далеко.

Всю дорогу мы шли молча, ещё, как назло, директриса шла быстро и мне приходилось наступать на травмированную ногу, тихо вскрикивая. Каждый шаг на эту ногу был просто адом. Я сильно хромала, а директриса только ускоряла шаг и всё дёргала меня за собой, она шла так уверенно, словно не впервой сюда заходит. Кажется, и без фонарика в такой темноте и в погоду она бы нашла меня. Мы вышли из леса и пошли к школе, уже у забора я заметила что-то не то, а приблизившись, так вообще ужаснулась — все ученицы в ночнушках стояли возле школы под проливным дождём. Они тряслись и недовольно смотрели на меня, а я была просто в шоке.

— Они стоят так с того самого момента, как была обнаружена твоя пропажа, то есть четыре часа, — сказала директриса и грубо швырнула меня на землю. — Что ж, вы все можете возвращаться в школу.

И толпа тут же скрылась я же поняла, что окончательно вымоталась.

— Твой поступок просто ужасен, — удивительно было то, что говорила она как обычно, но её чётко было слышно через дождь и гром. — Ты ничего им не добилась, но из-за тебя пострадали те, кто правила соблюдает.

— Так это к вам вопросы! — Из последних сил закричала я.

— Василиса Романовна, — из школы выбежал завуч, что-то неся в руке. — Как вы просили.

Сверкнула молния и я ужаснулась, увидев палку.

— Свободен, — грубо сказала директриса, приблизившись ко мне. — Это специальная трость. Она была сделана из бамбука и специально для порки. Она гибкая и ею получать в разы больней, чем розгами.

Она коварно улыбнулась и замахнувшись, ударила меня. Тут же мне обожгло спину, и я закричала. Да это оказалось в разы больней, чем её любимые пощечины. Ещё удар, но по голове. Пытаюсь защитить лицо, но тут же получаю по пальцам. Кожа на них лопается, и они покрываются кровью.

Били меня так долго. Закрываться было бесполезно. Директриса била ритмично и каждый раз по разным местам. Да она похоже удовольствие от этого получала. Я же вся в слезах, соплях в крови не знала куда спрятаться. Перевернувшись на спину, я тут же получила ею по лицу. Эта трость мне в глаз чуть не попала, а после мне заехали ею по груди. Голос у меня сорвался, и я уже не кричала, а хрипела, получив удар этой тростью по промежности, взвыв, я едва не потеряла сознание. Хотя кажется, что я всё же да потеряла.

Открыв глаза, я не поняла где нахожусь, какая-то комната, смахивающая на больничную палату, но явно же никто не вызывал «скорую» после избиения. Наверное, это тот самый изолятор.

Откинув одеяло, обнаруживаю, что голая. С трудом сев на кровать замечаю перебинтованную в эластичный бинт ногу. Тело болит, а во рту всё пересохло. Хочу пить. Пытаюсь встать и тут же вскрикиваю от боли в травмированной ноге. Сколько я тут? Прыгаю на здоровой ноге к двери, но она оказывается запертой, скачу к окну, а его не открыть.

— Да твою ж!

Директриса пришла вечером. Всё это время меня не кормили и не выпускали в туалет. Я просто лежала на кровати всё это время и думала, что делать дальше. Директриса даже не усмехнулась, подошла ко мне и с размаху влепила мне пощечину.

— Я хочу домой, — пропищала я.

— Твой дом пока тут, — она села на край кровати и тут же положила руку на мою травмированную лодыжку крепко сжав, вскрикиваю от боли, а она продолжает сжимать. — А значит ты будешь жить по моим правилам.

— Вы меня чуть до полусмерти не забили! — Неожиданно закричала я. — И хрен я вам подчиняться буду!

— Ну что ж, — она встала. –Раз так, то готовься к ответу.