1.9 (2/2)
Юнги опускается следом, на землю, плотно прикладывая горячие от стеблей цветов пальцы к пухлым губам, не давая произнести больше ни единого звука. А в глазах напротив ярая паника, омега поднимает одну руку, стараясь убрать препятствие на своём лице, но альфа перехватывает её, плотно сжимая тонкое запястье. Напротив северяне, несчастные омеги, которых окружают со всех сторон, сбивая в одну маленькую кучку уцелевших, нанося смертельные удары по каждому. Слёзы текут дорожками по щекам, крики отдаются в голове с новой силой, рука, на губах, намокает, Юнги продолжает плотно прятать любые звуки со стороны. Мечи со скрипом разрезают тела, с одного раза опуская на грязную землю. Чимин со всей силой старается укусить ладонь, однако получает только шипение и крепкую хватку, скрывающую любые порывы.
— Генерал, тут дети, — оглашает один из стражников чуть ли не за шкирку выводя одного из малышей, вызывая некое удивление у альфы и неимоверный страх у сжавшегося омеги.
— Закрой глазки, маленькая звёздочка, — хрипло шепчет на ушко, заставляя всё тело вздрогнуть, заставляя сжать веки до умопомрачения, чтобы не видеть совершенно ничего. — Убейте каждого, — громко приказывает, а пальцы на мягких губах намокают ещё пуще, всхлипы становятся только сильнее. — Я уведу тебя как можно дальше, — тихо, так, чтобы только один из всех мог услышать эти слова, но на фоне снова становится больше криков, разрывающих все эмоции. — Северянин, — добавляет, а в глазах напротив новые, нескончаемые слезы. — Только так ты будешь в безопасности, так что перестань плакать, им ничем не поможешь, — как можно тверже успокаивая, заставляя понять и пойти на поводу.
На одной руке удержаться сложнее, особенно когда нет сил на то, чтобы дышать и даже существовать, спина невольно опускается под тяжестью тела, однако Юнги сразу же убирает свои пальцы с мягких губ, не давая упасть на холодную траву, придерживая под лопатками чуть ли не завалившегося омегу.
— Отпусти, — дергая рукой в крепкой хватке, а янтарные глаза продолжают смотреть на страдания остатков севера.
— Не получится, ты как загадка, которую я старательно хочу разгадать, — шепчет, прижимая ещё ближе к своему телу, прекрасно чувствуя как ему даёт отпор каждая клетка этого тела. — Лучше тебе прекратить лить слёзы по пустякам и перестать вырываться. Моего терпения не так много, — предупреждает, не замечая хоть какой-то реакции в сторону спокойствия на свои действия.
Юнги отпускает запястье и резко подхватывает лёгкое тело на руки, поднимая и от неожиданности заставляя обвить свою шею руками. Крики становятся только сильнее, теперь слышны рыдания детей, их тонкие голоса, скрывающиеся в порыве неистового страха куда сильнее чем у омег, однако куда быстрее затихающие, с одного удара замолкая навсегда.
— Я сказал отпусти, — дергая ногами, пытаясь убрать ненавистные руки с себя. — Прошу, — шепчет, задыхаясь в новых слезах, янтарные глаза не сводятся с поля битвы двух разных миров, один из которых борется из последних сил. Генерал всё прекрасно видит и отворачивает омегу, прижимая к своей груди мокрое лицо, закрывая от того, что в его состоянии не следует видеть.
— Успокойся, — шепчет, а маленькое сердце, прямо рядом с ним, рвётся на куски разрывая всё что было, все остатки чувств.
Пальцы сильнее сдавливают шею альфы, а всхлипы становятся только громче. Одна рука отпускает ноги, вынуждая носочками коснуться земли, но вторая продолжает прижимать к себе, не давая сделать и шага, вынуждая прятаться за своим телом. Юнги еле ощутимо проводит пальцами по холодной шеи и, не видя сопротивления, а только сбившиеся дыхание, добирается до сонной артерии, слегка надавливая, заставляя потерять сознание и успокоить израненную душу.
Ветер медленно сглаживает свой неистовый порыв, сквозь пепельные облака проходит маленький лучик солнца, освещающий мертвые тела в когда-то мирном месте, больше никто не кричит и не противостоит силам юга, ведь все ушли, оставив своё деяние в полной тишине так, как и должно быть. Не подчиняющийся север, платит своей жизнью, однако, бывают огромные исключения.