Интерлюдия 2 (2/2)
Хлопнула дверь. Наложенный снаружи коллопортус — и теперь просто так ее открыть стало невозможно. Сменился тишиной звук покидающего быстрым шагом вагон Малфоя, а Поттер все так же не мог пошевелить даже веком, не то что позвать на помощь. Парень лежал под плащом-невидимкой, чувствуя, как кровь, горячая и влажная, ползет по лицу и затекает в левую глазницу, и постепенно все больше и больше отчаивался. ”Малфой рассчитал все верно. Ведь даже если кто-то случайно и проверит запертое купе до отбытия поезда, то лежащего под мантией-невидимкой он все равно не заметит!” Поттеру оставалось надеяться лишь на чудо — то есть на то, что кто-нибудь не просто отопрет запечатанную заклинанием дверь купе, но и, войдя внутрь, в буквальном смысле слова наступит на него.
Как бы ни было это странно, но такое чудо все же произошло.
— Алохомора, — послышалось в коридоре.
Дверь открылась, и на пороге купе возник Теодор Нотт — недавний молчаливый сосед по столу клуба слизней. Слизеринец обвел купе изучающим взглядом, поднял волшебную палочку и произнес:
— Акваменти!
Сначала Поттер не понял, зачем это, но когда струя воды попала на него — догадался мгновенно. Поводя тонкой струйкой воды, как все баловались в детстве, Нотт искал то, что был сокрыто магией от невооруженных глаз. Так было гораздо проще и быстрее, чем наощупь.
— Ага, — с удовлетворением произнес Теодор и, пошарив по полу, сдернул с Поттера мантию. — Ф-ф-ф, — выдохнул он, увидев, в каком состоянии предстала перед ним его находка. — Кто это тебя так?
— …
— Что молчишь? А! Мордред, фините инкантатем!
— У-у-у, — получив возможность двигаться, Поттер первым делом схватился за нос, забыв, что он, вообще-то говоря, сломан. — Ай!
— Так кто?
— Малфой, — буркнул Поттер, — у тебя есть что-нибудь от этого?
— Нет, извини. Аптечка — в сундуке.
— Гребаный Малфой! — скривился Поттер, в попытке подняться опершись на оттоптанную руку. — Где мои очки? Ты не видишь?
— Вон, чуть выше и правее, тяни руку… Ага.
— Спасибо, — ответил Гарри, надевая очки.
— Погоди подниматься, — придержал пытающегося встать Нотт и, развернувшись, закрыл дверь в купе.
— Че тебе надо, — почувствовав неладное, спросил Поттер. Только сейчас до него дошло, что освободивший его Нотт, вообще-то, тоже, как и Малфой, слизеринец и тоже сын упивающегося смертью. Потянувшись к своей волшебной палочке, Гарри был вынужден замереть, когда теодорова с намеком уткнулась ему в скулу.
— Не так быстро, Поттер, — уже с явной угрозой произнес Нотт. — Мне нужно поговорить с тобой.
— В школе нельзя было?
— Там слишком много лишних ушей. И мешающих людей.
— Хорошо. Что ты хочешь от меня узнать?
— ”Сражение в Отделе Тайн”, как пафосно называют его в министерстве. Ты в нем участвовал.
— И что?
— Я хочу знать все о нем.
— Зачем?
— Не твое дело.
— Ха! Тогда я ничего тебе не скажу!
— И не нужно. Просто отдай воспоминания. Умеешь?
— И воспоминаний я вам не отдам, гребаные пожиратели! — дернулся Поттер.
— Инканцеро! Лежи смирно!
— Думаешь, это тебе поможет? — почти прокричал разозлившийся Поттер. — Мой крестный погиб, и я ничего…
— Крестный? Отец! Мой отец, Поттер! — Нотт тоже перешел на крик, и кончик палочки с ощутимой болью вжался в шею Гарри, — Мой отец! Умер! Кто-то из вас, тварей гриффиндорских, убил его!
— Откуда ты знаешь? — смутился на миг Поттер.
— Выяснил. Я все выяснил. Кроме одного. Кто именно убил моего отца. И в этом ты мне поможешь. Вспоминай, я вытяну нить для омута памяти.
— А если нет? Что ты мне сделаешь?
— Не зли меня! Я — не Драко. Играть с тобой не буду!
— Играть? Ты называешь это играми? Да пошел ты, Нотт!
— Думаешь, ты особенный, Поттер? Думаешь, все можно? Думаешь, бессмертный? Это не так. Это совсем не так! Круцио! — Нотт продержал пыточное проклятье секунд пять, с удовольствием вглядываясь в полное мук лицо своего противника и слушая его крики боли, после чего прервал заклинание. — Фините. Больно тебе, да? — тихо и даже как-то участливо произнес слизеринец, и буквально через секунду его лицо неожиданно исказилось в гримасе ненависти. Сорвавшись, он схватил гриффиндорца за мантию и несколько раз подряд поднял и с силой опустил Поттера спиной и головой о пол. Не будь перед этим круциатуса, Поттер вопил бы благим матом, однако сейчас эти удары сошли за легкие пошлепывания. — А ты знаешь, как больно мне? Знаешь, что министерская сволота мне даже тела не выдала? Знаешь, каково это, когда даже могилы нет, куда сходить? Круцио! Фините! Вспоминай!
— Нет!
— Круцио! Фините! Я так могу еще долго! Хоть всю дорогу до Лондона! Я очень, очень сильно хочу! — вскочивший на ноги Нотт стал сопровождать каждое свое слово ударом ноги. — Причинить тебе, тварь! Возможному убийце отца! Много, очень много! Боли! На!
Подостыв, Нотт опять присел рядом с Поттером.
— Ну, не передумал?
— Пошел ты! — прохрипел Гарри. И добавил пару слов, которые часто слышал от своего двоюродного брата и его дружков. — Тебя найдут!
— Кто? Кто меня найдет? А если и найдут, то это будет когда-нибудь потом. Потру награды… А вот очень больно тебе будет сейчас!
— Ты сядешь в Азкабан за Непростительное! К любимым дружкам своего отца!
— Дружкам отца, значит… Знаешь, Поттер, профессор прав. Ты на самом деле невероятно тупой. Это же надо — злить человека, который собирается тебя пытать… Круцио!
Поттер опять закричал и заизвивался в коконе обмотавших его веревок.
— Ну, вспомнил? — на этот раз финита последовала далеко не сразу.
— Дха-а-а, — сдавшись прохрипел Поттер.
— Сосредоточься на них! Мысленно разреши их забрать. Сделал?
— Да.
— Не дергайся, — с этими словами Нотт, достаточно аккуратно, тут надо отдать ему должное, прикоснулся кончиком волшебной палочки к краю глаза Поттера. Прикоснулся, чтобы плавно и медленно отвести его назад, вытягивая тонкую, прозрачную серебристую нить с перламутровым отливом. В правой руке слизеринца разом оказался небольшой стеклянный пузырек, куда эта нить мягко опустилась. Пузырек плотно закрылся притертой крышкой и исчез в кармане.
— Счастливо вернуться в Лондон, Поттер. И молись, чтобы это был не ты, иначе Темный Лорд до тебя не доберется. Просто не успеет! — и, не удержавшись, Нотт на прощанье повторил действия Малфоя, без всякой магии превратив лицо Поттера в кусок кровоточащего мяса.
— Я запомню, Нотт! — почти на парселтанге от боли прошипел в ответ Поттер.
— Это навряд ли. Петрификус Тоталус. Обливиэйт! — произнес Тео и опять накинул мантию-невидимку на замершего в колдовским оцепенении Поттера.