Интерлюдия 37 (2/2)

— Мы сделали все, что было в наших силах. Без этого потери были бы еще больше. Так что сейчас только Отдел Тайн служит Магической Британии; Министерство же даже не Палате лордов, а самому себе.

— И долго вы ”прослужите”, если Министерство захочет вас ”оптимизировать”? — И видя, как Джим отвернулся в сторону, добавил: — Вот то-то же.

— Мы не сдадимся! — на этот раз никакого смущения во взгляде невыразимца не было. — И пойдем до конца.

— Угу. Это-то и страшно. Вы не сдадитесь, заметно размякшие в последние века лорды — тоже, ну а ”молодые” — тем более. В итоге война всех со всеми, взаимное уничтожение как старых чистокровных, так и ”молодых” и обезглавливающий удар экспедиционных сил МКМ под предлогом ”спасения Статута Секретности” по обескровленной Британии. Впрочем, может обойдется даже и без МКМ. Хватит просто наших соседей. Благо ни германцам, ни французам долго искать дороги не придётся. Они их предками хорошо натоптаны, а младших сыновей, как и века назад, пристраивать куда-то надо. И к кому в такой ситуации побегут оставшиеся волшебники?

— Ну, не все так страшно…

— Да? А не вы ли мне заказывали ”домашнюю работу” длиной в пару сотен футов на тему ”как бы я подчинил волшебников магглам”?

— Кх-м, — смутился Джим, — а разве стирание памяти не было, как обычно, включено в условия контракта?

— Было-было. Вот только я бы посоветовал вам поответственнее отнестись к заметанию следов! Вы стерли память обо всем, но завалившийся под диван лист с черновой формулировкой задачи умудрились пропустить! Ну а дальше все просто. Сколько раз ни складывай два и два, всегда получишь в итоге четыре!

Удивительнейшая гримаса судьбы. Тогда, в самом начале бунта, Палата лордов пересралась и не захотела ликвидировать Белого, возглавившего ”белых”, — ныне мы вынуждены непрерывно пить за здоровье Дамблдора. Сейчас он и его команда заигрывают с магглолюбцами, громкими словами о борьбе с Волдемортом маскируя аккуратное пережигание горючего материала. Но, не дай Мерлин, с ним что-нибудь случится — война всех против всех вспыхнет степным пожаром. А я не хочу увидеть, как магглы рассадят людей по камерам, принудив варить зелья по двадцать часов в сутки! Как не хочу увидеть на месте этих магглов-надзирателей чистокровных из той же Франции! — Гувер почти кричал, благо чары тишины и отвлечения внимания волшебники наложили сразу же после того, как их заказ принесли.

— Хм-м… Это все так. Вот только чем же тебя напугали новички?

— А тем! Знаешь, что мне больше всего не понравилось? Их поведение. Они… ждут. Ждут чего-то такого… такого… Поверь мне, между ”мне не нравится возиться в этом дерьме, но за это мне платят деньги” и ”мне не нравится возиться в этом дерьме, но для дела я потерплю, но скоро…” есть ощутимая разница. Тем более, мы можем сколько угодно называть чистку ”бунтом грязнокровок”, но ведет их всегда чистокровный. Вот я и подумал, что и как должно вскоре измениться, чтобы для успешной жизни стало нужным знать жизнь магглов настолько хорошо? — тут Джером передернулся.

А вот Джим внутри мгновенно расслабился.

”Вот ты и ошибся, дружище. Знал бы ты, кому они служат на самом деле, никогда бы в магглолюбивости и желании поднять восстание против волшебников даже не подозревал бы. А чего они ждут… Понятно, чего они ждут. Вот это будет всем реакциям реакция!”

— Причем все намного хуже, чем ты можешь себе представить, — тем временем продолжал нагнетать Гувер. — Знал бы ты, сколько, оказывается, у Крэбба покровителей! Как только узнали, что он устроился к нам на работу, так проходу мне не дали! Ладно Амбридж, тут можно найти разные обоснования. Но каким тут местом Тикнесс и, главное, каким Фадж?

— Фадж?

— Да, Фадж! Фамилия Крэбба в ”хорошем списке” тех, кому министерским работникам следует не только не чинить препон, но и всецело помогать. Пусть Фадж скоро уйдет, но пока из-за этого мне пришлось вести себя не как обычно, а разыгрывать перед недорослями какого-то клоуна. Совсем дешевого клоуна! Видел бы ты, как тот же Крэбб смотрел на наше помещение!

— Про расширение отдела и что это — всего лишь временно, ты им, конечно же, не сказал? Как обычно, хотел ”пробить”? Оценить реакцию?

— Ага. Там без всякой легилименции можно было прочитать мысли: ”Я помогу с помещением, а вы мне за это ух сколько всего сделаете!” Еще Хогвартс не окончил, а уже себя вторым Окли почувствовал. В общем, мне одного раза хватило. Вести их теперь будет мой зам, а я начинаю прорабатывать пути вывоза семьи из Британии.

— Ты что? Куда ты собрался?

— Да куда угодно! В Китай, в Индию, в Африку, да хоть в Австралию! — кипятился Гувер.

— Хорошо. Не волнуйся. Я разберусь. Тебя это больше не будет волновать, ответственно это тебе заявляю…

Джим не соврал. Выйдя из ресторана, Гувер действительно уже не волновался ни о свежеобнаруженных Их слугах, ни об излишне образованных не в тех что надо областях новобранцах. Ведь невозможно беспокоиться о том, о чем даже не подозреваешь.

”Иногда от великолепной способности к анализу бывают и проблемы. Конечно, правка памяти своему другу может кому-то показаться, мягко говоря, не очень хорошим поступком, но… Уж лучше аккуратно — я, чем как придется — какой-нибудь нюхлеролапый новичок из обливиаторов или, не дай Мерлин, Они…” — засыпая, успокоил свою совесть Смит.