Глава 33. Будни межфакультетской дружбы (2/2)

— Риктусемпра, — летят мне в ответ аналогичные чары от двух рейвенкловцев, чтобы пропасть в магическом щите. Правда, и щит после такого приходится наколдовывать новый. Очередной. Уже сбился по счету который.

”…А ведь не предпринимай я в течение этих лет серьезных усилий, то вполне возможно, что против нас сейчас бы стояли еще и хаффлпаффцы. Вот только хреном тебе по носу, Поттер, а не пушечное мясо из моих соседей по факультету!” — думаю я и морщусь от шепота внутреннего голоса: ”Приберегаешь их для собственных нужд? Как там, ”…никогда не ешь друзей…”, да?”

— Мимбл Вимбл! — заклятие косноязычия от Забини на некоторое время выводит из строя Финнигана.

— Протего!

— Эверте Статум! — отталкивающее заклинание Гойла бессильно разбивается о щит Поттера.

— Протего! Петрификус Тоталус! Ступефай! Фините! — сыплют заклинаниями гриффиндорцы, пока рейвенкловцы пытаются привести в себя пораженных нашими заклинаниями.

— Экспеллиармус! — произносит Поттер, и палочка Забини вырывается у того из рук.

”А Поттер мощен! Пробиться сквозь щит силой…” — невольно восхищаюсь я, набросив на наклонившегося за своей палочкой Блейза протего.

Вообще-то говоря, одно и то же волшебство, творимое разными магами, может иметь абсолютно разный конечный эффект. Это и в каноне было очевидно показано: частичное превращение при трансфигурации, слабое зелье, хилые эффекты чар… Зависит это от многих параметров: от правильности действий, от силы мага, от корректности подбора волшебной палочки, от вложенных сил, от силы естественной защиты или приобретенной защиты цели, от места… Много от чего, короче. Вот в результате и получается иногда: вместо яда — помои, вместо удара — слабый толчок, вместо обезоруживания — выбитая из руки, но не отлетевшая далеко палочка… Коротенькая плеть крови, м-да. Короче — слабенько-слабенько, но хоть что-то.

А вот Авада Кедавра — из редкого класса заклинаний ”с гарантированным эффектом”. Уж если с кончика палочки сорвался зеленый лучик, то все: цель в случае попадания безусловно умрет, а не просто, например, потеряет сознание. Правда, и плата магическими силами за это соответствующая: далеко не каждый маг может эту самую аваду потянуть. К тому же есть у заклинаний ”либо — все, либо — ничего” и очевидный минус: это самое второе ”либо — ничего”. А ведь в большинстве случаев хочется получить хоть какой-нибудь, пусть и слабый, эффект, а не ”пшик” с потерей времени и сил. Особенно там, где и то и другое на вес золота — в бою. К тому же некоторые типы щитов, которые предназначаются для защиты более слабого мага от нападения более сильных, гарантируя качество защиты, проседают в расчетном количестве блокируемых попаданий. Так что одна из тактик — сбить такой мощный щит (вроде того, что я пытался применить против Волдеморта) потоком простых, слабых, но быстро произносимых проклятий, а не продавливать по-глупому — на чистой силе…

А у Поттера как раз это и получилось: продавить силой. ”Магической мощи в нем, оказывается, пипец сколько! Действительно, маг — равный Темному Лорду…”

…Мы с Гойлом, повинуясь тихой команде Драко, на секунду делаем по полшага в стороны, открывая для Малфоя директрису атаки и…

— Калворио! — произносит Малфой, и Томас, махнув головой, рассыпает свои дреды по всему коридору. Подлая и мерзкая, как и все проклятья с ”косметическим” эффектом, порча выпадения волос достигла цели.

— А-а-а!!! — вопит темнокожий. — Малфо-о-ой! Га-а-ад!

— Импедимента, — Гойл кидает помеховое заклятие в Поттера, но его щиту все нипочем.

— ПРОТЕГО! — уже чуть ли не на весь замок орет Уизли. — СТУПЕФАЙ!

Вообще, вся та магия, что сейчас маги творят своими волшебными палочками, с точки зрения классического определения считается… ритуальной. Как бы современные маги от этого ни отпирались, в гордыне своей считая старые методы устаревшими и неактуальными (как тот же боевой раздел магии крови), но так оно было, есть и будет. А что? Все признаки налицо. Совокупность Рисунка, Действия и Предмета… ”Классическая ритуалистика. Не рекомендуемая Министерством, ага-ага”. А ритуалистика известна тем, что, благодаря выбранному подходу к реализации задач, ко многим вещам относится весьма и весьма некритически, допуская определенные вольности. Так что абсолютно все равно, громко ли прокричать заклинание, тихо ли проговорить губным шепотом или вовсе произнести в мозгу — эффект будет. (Пусть так считать можно только очень и очень условно, но факт есть факт).

Однако это только одна сторона медали. Другая — это Воля и Желание мага, вкладываемые им в каждое действие. А также производное от них — Контроль над отпускаемой для заклинания силой. Дозировка. Опытные маги делают это на одном только самоконтроле, выдавая именно столько, сколько хотели, а вот у начинающих (читай, лет до двадцати пяти — тридцати) с этим проблемы. И если громким криком или тихим шепотом достигается нужный эффект, то так ли уж важно, как это выглядит со стороны?

Правда, не всегда этот способ удачен. В бою от такого предупреждения и противнику, хе-хе, очень легко и удобно (как в глупом японском файтинге, где прежде, чем ударить, четко произносят название удара), ибо звук долетает быстрее, чем луч заклинания…

Маги волдемортовской школы, кстати, идут несколько другим путем. Наверное, тут сказывается их привычка к непростительным. Выдаваемую магию они регулируют отношением к цели по принципу: спокойствие-неприязнь-злоба-ненависть… Правда, на мой взгляд, стратегические минусы такого ”ситхского” подхода отнюдь не окупают тактического выигрыша: быстрого получения относительно хорошо контролирующих свою магию боевиков… Или окупают, смотря как посмотреть. Особенно, если для командира моральная проблема в обязательной утилизации потерявших управляемость подчиненных… не проблема. И это еще одна причина, почему я не захотел принимать метку.

Тем временем бой продолжался. И ставки, похоже, подросли, потому что в ход пошли уже совсем не детские заклинания.

— Бомбарда! — прокричал ”бездредный”, ставший благодаря Малфою теперь лысым как коленка Томас.

Взрывное проклятье срикошетило от щита Гойла и эффектно разорвалось на моем, уничтожив оба и заодно на несколько мгновений ослепив яркой вспышкой всех дерущихся. Обновлять щиты нам пришлось вслепую и очень быстро, ибо со стороны гриффиндорцев послышалось:

— Ридакто! Инсендио! Фульгари!

— Экспульсо! — отмахнулся я по принципу ”на кого Бог пошлет”. Как говорится, ”Бог — не фраер”, послал куда надо, потому что в той стороне громко заорали от боли.

”Это хорошо, что орут. Хуже было бы, если бы хрипели или вовсе молчали. Сесть за глупое убийство в школьной драке — отличный финал”, — быстро моргая, подумал я. — ”Поносил Малфоя, а сам туда же? Осторожнее надо быть, осторожнее…” — добавил внутренний голос.

Проморгались мы с противниками практически одновременно. Оказалось, гриффиндорцы ни в кого своими заклинаниями не попали, так что никто из нас не оказался ни связанным, ни загоревшимся, ни разлетевшимся на куски… А вот среди противников были потери. Двое. Гриффиндорец и рейвенкловец, оба на год нас младше. Первый стонал и катался по полу связанный магическими веревками, а второй валялся у стены. Молча. Но вроде бы дышал…

На первый взгляд все было не так уж и плохо. Мы выстояли против вдвое превосходящих нас числом магов и даже подправили это соотношение в лучшую для нас сторону, но… это уже финал. Наш финал.

Следует честно признать, мы выдержали только благодаря тому, что с самого начала не стеснялись пользоваться заклинаниями, очень далекими от школьной программы. И если поттеровская команда тоже станет использовать ”расширенный” арсенал (а они, как показала практика, именно так обязательно и поступят), нам придется туго.

Ко всему прочему сзади в коридоре послышался приближающийся топот и громкие крики. С вероятностью три против одного подмога бежала именно к нашим противникам, что превращало наши и так призрачные шансы на победу в отрицательные.

Понимал это я. Понимали это наши приободрившиеся противники, понимал это и Малфой. Окинув взглядом позицию, которая в любой момент могла стать ”между молотом и наковальней”, белобрысый поморщился и сказал:

— Заканчиваем…

— Отходим? — спросил я.

— Нет. Прорываемся через них! — приказал Драко.

— Хорошо, — согласился я, посмотрел на Гойла и произнес: — Лево два.

Это была одна из самых известных тактик Упивающихся: внезапно по команде главного сфокусировать все атаки на одном противнике. За счет массированной атаки либо сразу убивая, либо качественно и надолго (лечение пересечения нескольких проклятий — отдельная и весьма сложная область магической медицины) выводя врага из строя.

Один из тех простых и очевидных приемов, использование которых дает невероятное по соотношению пользы и затраченных усилий преимущество в бою. А вот врагам, к которым этот прием применен неожиданно, блокировать его не так легко. Тут нужно и просто понять, что кто-то один сейчас станет целью одновременно для всех врагов. Расшифровав, быстро расшифровав, а команда может подаваться на другом языке или вообще жестами, понять нужное смещение. Плюс сообразить, что лево относительно нас это право относительно них…

Короче говоря, по рассказам Барти и Хвоста, против магов классического образования, заточенных на дуэли один на один, работало это просто превосходно. Особенно попервости. Все же сработанная четверка-пятерка и просто четверо-пятеро магов, собранные в одну группу, это, как говорят в Одессе, ”две большие разницы”. Ну а знакомые с подлыми приемами обитатели Лютного, подсознательно готовые к любой гадости, в основном оказывались по дружескую сторону баррикад.

Впрочем, не следует считать противников полными дураками. Не так уж долго этот прием обеспечивал Упивающимся подавляющее преимущество. Авроры, особенно под конец войны, к этой тактике врагов приноровились. Ведь если знать, то на такой простой прием находится такой же простой ответ. Или даже несколько. Например, дружно накрыть щитами указанную командой Упивающегося цель. Или, пользуясь моментом, точно так же сфокусированно ударить самим. По чужому командиру…

Что же касается школьников, то у них шансов не было никаких. Чтобы научиться драться, мало знать удары и приемы. А поттеровцы в своей Армии Дамблдора сейчас, фигурально выражаясь, только еще ”груши месят”. Нет, отработка приемов дело тоже важное и нужное, но… Опыта схваток, в том числе и не тренировочных, это не заменит. Потом он у них обязательно наберется, но дело-то происходит именно сейчас.

А у меня в спарринг-партнерах были такие маги, как Хвост, Крауч-младший и сам Волдеморт! Да и Гойла, я думаю, с Забини учили как надо. Упивающийся из Ближнего круга и моя красавица Летиция явно не дураки…

”Впрочем, что это я зазнаюсь? Я тоже далеко не мастер: пару команд выучил, так что приказать смогу, а вот правильно и вовремя исполнять аналогичные чужие — уже нет. Для этого нужен курс тренировок на слаженность в группе, которого, по понятным причинам, у меня еще не было. Как и группы…”

Подтверждая мои догадки, Гойл кивнул и сказал:

— Начали! Ступефай!

— Инкарцеро!

— Ступефай!

— Мимбл Вимбл!

— Риктусемпра!

— Ступефай!

— Импедимента!

— Обскуро!

— Экспеллиармус!

— Конъюнктивитус!

— Колошу! — летят с обеих сторон заклятия.

Вот только швыряют шестеро их в четверых нас, а мы вчетвером — в одного единственного. И практически моментально такая тактика приносит положительный эффект.

— Брахиабиндо! — посылаю я аналог связывающего, и качающийся от попаданий Финниган, а именно ему не повезло стоять вторым слева, падает на пол, опутанный магическими веревками.

В образовавшийся проход (стоявший крайним малыш-рейвенкловец, испуганный напирающей четверкой магов, отшатнулся влево) мы и ломимся все скопом, стараясь как можно быстрее преодолеть линию противника.

— Локомотор Виббли, — пробегая мимо, на всякий случай добивает труса ватноножным Забини. Гойл молчит. Драко, словивший поттеровский конъюнктивитус, ничего не видит, и мы с Грегори слева и справа придерживаем его за локти. Я слева, поэтому правая рука с палочкой, в отличие от второго сквайра Малфоя, у меня свободна.

Мы уже почти на свободе, когда дорогу нам преграждает Уизли. Точнее, делает попытку преградить.

Отпускаю Малфоя. Произношу ”Акцио” и делаю еще один короткий шаг в бок. Повинуясь магическому призыву, шлем от стоящих в нише позади наших противников доспехов срывается с горжета и прилетает в затылок Уизли.

— Глациус! — бросает ледяную лужу ему под ноги Забини.

— Протего! — пытаются защитить его, но уже слишком поздно.

— Эверте Статум! — срывается лучик заклятия с палочки Гойла, и поплывший Уизли отлетает прямо в Поттера. ”Щелк!” — соприкасаются их головы, и оба парня невнятной кучей спутанных рук и ног валятся на пол, где без признаков сознания и остаются. Грегори довольно ухмыляется: ”Не получилось так, зато, даже лучше, получилось эдак”.

Оставленный без поддержки слепой Малфой грязно матерится. Его тут же подхватывает Гойл и подменивший меня Забини.

Чуть отстав, прикрывая отход, я окидываю поле боя удовлетворенным взглядом. Оказывается, как переменчиво, как быстро переменчиво воинское счастье. Вроде бы только что их было шестеро против четверых, а сейчас осталось двое против троих… Левый фланг и центр Армии Дамблдора валяется на полу. Правый фланг, точнее его остатки: лысый и не лысый гриффиндорцы ожесточенно накидывают на себя и на лежащих на полу магические щиты. Ни о какой атаке они даже не помышляют. Противник полностью деморализован. На прямой взгляд-вызов Томас отворачивает лицо в сторону. Насмешливо улыбнувшись и кивнув ему на прощание, я разворачиваюсь в сторону уходящих слизеринцев, делаю шаг…

— ДЕПУЛЬСО! — слышится из-за спины громкий крик голосом Поттера. Стена резко под наклоном прыгает на меня и со всей дури бьет в голову.

Темнота…