Глава 23. Теоретическая и прикладная некромантия (2/2)

Меня передернуло от злости и отвращения.

— А инструменты?

— На будущее, об инструментах ты должен подумать сам. Помни! Благоразумный и опытный маг всегда имеет с собой некоторый запас артефактов и ингредиентов на крайний жизненный случай. Зачем тебе карманы в одежде, а?

— Но все же…

— Эх! Заставить бы тебя в воспитательных целях ногтями и зубами на материале поработать, ну да ладно. На первый раз — прощаю. На, — Крауч поднял с пола горсть камушков и вскоре на его ладони они превратились в прихотливо изогнутые хищного вида стальные резцы. По кости. — Полчаса, — указал он время, которое продержится трансфигурация. — Конечно, для нормального подъема нужны совсем другие инструменты, советую тебе порыться в родовых закромах, но для учебы сойдет и так. Начинай.

— Стоп. Но я же это, самое, истощен вчерашней дуэлью…

— Так даже лучше. Меньше силы, лучше контроль. Бери и работай.

Я взял инструменты и медленно подошел к трупам. Выглядели они ужасно. Грязно-зеленоватые, вонючие, мужской к тому же сильно раздутый…

— Делать будешь самого примитивного инфернала, — Крауч был тут как тут. — Начни с женщины.

Я приблизился к женскому телу и с трудом удержал рвоту. Вонь, что окружала тело, была непереносима. Тем временем Крауч не давал мне ни секунды покоя, постоянно подхлестывая репликами разной степени обидности.

— Что морщишься, как хаффлпаффец, увидевший труп? — видимо, шуткой Крауч решил подбодрить меня, вот только сейчас привычное у слизеринцев выражение оказалось совсем несмешным. Потому что оказалось абсолютной правдой. Гад.

”Вот почему я в прошлой жизни не был врачом или патологоанатомом? Не испытывал бы такого отвращения и тошноты. Наверное...” — подумал я и сделал еще один шажок к трупу. Мутило от запаха просто с невероятной силой.

— Стимулус! — Укол молнии чуть-чуть привел меня в чувство. — Открывай нужную страницу и сначала черти ритуальные формы на полу. Потом — делай разрезы: ступни, колени, бедра, ребра, лоб, затылок. Ножами вырежешь руны. Аккуратно, они должны поместиться на костях. После, произносишь вербальную формулу. К счастью, жест тут совершенно элементарный, просто указание волшебной палочкой на цель. Нужен только дар и желание. Начинай!

Если даже издалека тело выглядело отвратительно, то вблизи картина была совершенно омерзительна! Буро-зеленая кожа, с поверхности которой отслаивались куски чего-то грязно серо-белого, распухшие пальцы и гротескно искаженные черты лица, в которых уже невозможно было узнать мою первую жертву. Я отвернулся от лица к ноге и, сглотнув кислый комок в горле, сделал первый разрез. Из разреза хлынула коричнево-зеленая жидкость с какими-то комками полуразложившейся плоти и копошащимися в этой мерзости опарышами. Завоняло еще сильнее, хотя секунду назад я себе представить не мог, что такое в принципе возможно. Отвернувшись в сторону, я посмотрел на Крауча, который в шаге от меня с каким-то незамутненным детским любопытством смотрел на мои действия и… что-то спокойно жевал.

— Что замер? — Крауч поймал мой направленный на его руки взгляд и предположил: — Проголодался? Не хочешь пирожка? С мясом! — и учитель протянул мне надкусанный пирог, начинка которого так была похожа на…

— Сук… Буэ… ы… Буэ…

В долгой борьбе с тошнотой я все же потерпел полное, феерическое поражение. Рвало меня минут пять. Наконец, облегчив желудок, я убрал за собой грязь с помощью заклинания Эванеско, и повернулся обратно к трупу. Резкий горько-жгучий вкус во рту очень ”удачно” наложился на трупный запах, и меня опять скрутил приступ. К счастью, желудок был уже пустой, так что рвало меня хоть и весьма болезненно, но недолго.

— Совет, — как ни в чем не бывало, продолжал меня поучать Крауч. — Если в работе с материалом тебе неприятно или страшно, старайся ограничить область зрения или сосредоточить внимание на небольшом рабочем участке.

— А воды нет? — хриплым голосом спросил я.

— Ты маг или кто? Забыл заклинание?

— Да.

— Тогда воды нет.

”Сука”, — одними губами прошептал я, но Крауч все же прочитал его. Я ожидал злости той или иной формы, но мой ”тренер” только довольно улыбнулся. ”Да он же прется! Тащится от того, что мне так худо! Вот тварь! Хотя… Кто я ему? Сынок предателя?”

Ничего больше не сказав, я повернулся обратно к трупу. Любопытства ради, решил попробовать последовать совету Крауча и сфокусировать взгляд на небольшой площади. И хотя для этого пришлось чуть ли не носом уткнуться в труп, отчего вонь стала совершенно нестерпимой, но зато можно было работать относительно спокойно. Психологически нужно было себя обмануть, что это не труп, а просто какая-то вонючая масса, в глубине которой нужно сделать важную работу. Особенно удачно получалось обмануть себя, если сконцентрироваться на нанесении сложных в начертании знаков. На ярко белеющую среди буро-зеленой полуразложившейся плоти кость. ”Черт! Желудок — ты пуст! Нечем больше вырвать! Сиди на месте! Желудок!” Бу-э…

Вот так, перемежая приступами рвоты подбадривающие реплики Крауча вроде: ”Смелее! Больше раскрывай, иначе не увидишь ничего. Не стесняйся, дави на нож сильнее! Она не укусит пока”, я и проделал все требуемые методичкой действия. К концу ритуала даже вроде бы как-то свыкся с вонью и смог попридержать свой желудок от выпадения наружу.

— Ну. Чего ждешь? Завершай ритуал.

Я встал на ноги, поднял волшебную палочку, указал ею на тело. Сконцентрировался. И произнес:

— Восстань!

Прошла минута. Две. Три. И ничего так и не произошло. Крауч доел яблоко, подошел к изрезанному телу и небрежно попинал его ногой, присматриваясь к чему-то только ему понятному.

— Так. На основании фигуры начертаны верно. Ошибся ты в рунах на левой ноге и на лбу. Но с этим теперь уже все. Материал испорчен. Следующий давай обрабатывай. И будь повнимательнее, а то мне придется опять тащить сюда магглов в качестве учебных пособий.

— И до каких пор ты будешь приводить в Хог магглов?

— Пока у тебя не получится. Лорду нужен некромант с дарами, а принятый в род Крэбб-старший — мертв. Так. Ладно. Видимо, я тебя слегка переоценил, и перепрыгнуть сразу на создание нормального инфернала тебе будет не по силам. Хм. Тогда открой страницу пять. Это совсем уже просто. Запястья, голени, лоб, кости таза. Рунные цепочки проще и короче. Начинай.

Такая мотивация оказалась очень действенной. Я еще после предыдущего раза со своей совестью не договорился, поэтому в этот раз к работе и ”материалу” отнесся со всем прилежанием. Чтобы не отвлекаться лишний раз на искаженное гримасой разложения распухшее лицо, я наклонился как можно ниже к трупу, уже немного набитой рукой рассек натянутую кожу… и фонтан гнилой жижи из разреза брызнул мне прямо в лицо. Рефлекторно я облизал чуть приоткрытые от усердия губы…

Очнулся я от того, что весь мокрый лежал в луже и струя восхитительно чистой прохладной воды била мне прямо в лицо. Прям, как манна небесная в моем теперешнем состоянии. Удержаться и не напиться не было сил, и я стал жадно глотать ее. А потом меня настигло последнее воспоминание и вся выпитая вода резким фонтаном пошла назад…

Судя по тому, что всякие скальпели и прочие ножи для резьбы превратились обратно в каменную щебенку, в отключке я провалялся больше получаса. Еще полчаса прошло, прежде чем девятый вал омерзения и рвоты окончательно не вымотал меня и не отхлынул, оставив после себя отупелую пустоту. Крауч натрансфигурировал мне новых инструментов, высушил меня и площадку заклинанием, и я вернулся к прерванной работе. Совершенно безразлично и бесчувственно.

— Восстань! — второй раз произношу я формулу, и в этот раз мой призыв не остается без ответа. Мертвое, распотрошенное тело… зашевелилось.

Не описать словами, настолько это было противоестественно и жутко! Я почувствовал, что мои редковатые волосы на голове по-настоящему зашевелились. И хотя тело всего лишь судорожно подергивало руками и ногами и крутило головой, я отпрыгнул спиной вперед от ”удачно опыта” метра на два. А потом еще и палочку перед собой выставил, кончик которой выписывал замысловатые фигуры. Руки у меня тряслись не по-детски.

— Вот! Совсем другое дело! Как тебе ощущения? Ты только что занял у самой Смерти! Гордись и радуйся!

Гордиться и радоваться мне совершенно не хотелось. Хотелось пустить в рожу Краучу аваду и пойти спать, и плевать, что потом будет. Впрочем, разум привычно уже подавил яростное желание прикончить этого мага. Убийство, даже если мне вдруг каким-то чудом оно удастся, принесет столько проблем, что проще и легче будет пустить аваду не в профессора, а в себя.

— Насмотрелся? — и, увидев у меня на лице все потрясение от только что осуществленного первого подъема, Крауч взмахнул волшебной палочкой. Волна огня поглотила и труп, и рисунки на полу, и инфернала, оставив после себя только жирный пепел. — После работы всегда нужно убирать за собой. В некромантии для этого лучше всего подходит именно огонь, так как после него не остается никаких сомнений вроде того: ”в действительности ли неудачный опыт был неудачным, или таким казался только на первый взгляд?”. Инферналы, даже недоделанные, и особенно недоделанные могут оказаться очень опасными для мага-создателя. Касательно твоей работы. Нехорошо. Не совсем плохо, конечно же, но могло быть и лучше. Хотя, скажу честно, я тебя слегка обманул для лучшего усердия. Первый не получившийся у тебя ритуал вообще с четвертого курса, а тот, что у тебя получился, проходят на втором году обучения, — и, увидев написанное у меня на лице недоумение, пояснил. — Втором году изучения некромантии. И, как я и думал, дар Магии сильнее отсутствия академического образования.

Так. Теперь общие замечания. В основном, если это, конечно, особо не требуется по ритуалу, некроманты стараются работать со свежим, а не настолько испортившимся материалом. Это эстетически проще и легче. Лучше вообще даже с живым. Ритуал создания инфернала тогда очень удачно дополняется жертвоприношением. Материал одновременно является и источником сил, хотя поработать чертежником и резчиком рун придется много больше. Зато не так устаешь магически. А магия — это все.

Дальше. Советую тебе поменьше прогуливать и обратить пристальное внимание на школьную программу. Акваменти, заклинание создающее поток воды, мне точно преподавали на уроках в Хогвартсе. А заклинание головного пузыря вполне могло спасти тебя от неприятных запахов.

— Мы еще такого не проходили!

— А ты был на всех уроках? Но даже если ты и прав, то все равно, ты должен их был выучить сам! Если, конечно, не хочешь выйти из Хогвартса полусквибом, только и умеющим птиц в кубки превращать!...

”Угу. Я-то это понимаю. А вот если бы на моем месте был бы настоящий Крэбб, парнишка-долбодятел пятнадцати лет от роду, он бы в такое поверил? Вряд ли. Хотя, в восхищении темным магом… Нет. Все равно бы не поверил. И я не верил таким же абсолютно истинным словам в настолько сопливом возрасте, считая поправки учителей глупыми придирками, которые мешали жить. Так что, если с прикладными навыками обучения у тебя хорошо, Крауч, то с логикой и опытом общения с детьми явно не очень. Такие безапелляционные заявления не лучший вариант общения с ребенком. Впрочем… Тебе-то это зачем? До своих детей ты явно не доживешь, так что своих детишек пытать, как меня сейчас, тебе не суждено. Чтоб тебе, гаду, на том свете было так же ”хорошо”, как мне сейчас”, — подумал я. Но увы. Как бы мне ни было сейчас худо, но некоторые мои планы требуют информации и формального разрешения, которым я потом, если что, смогу прикрыться:

— …В конце концов, знание и практические тренировки нужны именно тебе, а не твоим учителям!

— Мистер Крауч, один вопрос можно? — выгадав паузу в спиче, я успел вставить свои пару слов.

— Да.

— Я могу поделиться знаниями со своими друзьями?

— С кем-кем?

— С друзьями. С Хаффлпаффа.

Крауч неверяще посмотрел на меня, а потом согнулся, натурально согнулся — пополам, в приступе дикого хохота. Причем приступ оказался очень сильным, так как, чуть отсмеявшись, он бросал на меня очередной взгляд и все начиналось по новой. Наконец, прибавив себе здоровым смехом несколько недель жизни, Крауч вытер выступившие на глазах слезы и разрешающе махнул мне рукой.

— Да без проблем. Если ты хочешь учить хаффлпаффцев темной магии под носом у Дамблдора, то пожалуйста! Только один мой тебе совет — не попадайся, а если попался — умри! Я ненавижу предателей даже больше, чем Господин. И я искренне надеюсь, что такого позора, который я наблюдал на твоей дуэли, больше не повторится. Я в определенной мере поручился за тебя перед Лордом, поэтому — не подведи меня! Десять заклинаний выберешь и вложишь в свое ближайшее эссе по ЗОТИ. На сегодня все. Свободен!

Крадясь по коридорам Хогвартса, я пытался осмыслить все, что только что произошло со мной, но, к сожалению, сделать у меня это не получалось. В голове царил полный хаос. Единственно, что стало мне понятно, это почему некроманты во всех книгах описаны как худые и желчные типы. С такой-то работой я не знаю, когда я теперь смогу поесть хоть чуть-чуть! Что же касательно дуэли, то в оценке оной я с Краучем был абсолютно согласен. Проигрыш, мой полный проигрыш, случившийся впервые в этом мире, четко указывал на то, что выданный мне судьбой гандикап кончился. Увы, чувствую, дальше все будет не так радужно, и побеждать всех удачей, так же просто, как отнять совочек у ребенка в песочнице, я больше не смогу. Кто-то, быть может, сказал бы мне, что я слишком пессимистичен или гиперчувствителен, но сама магия, которая наполняла мое тело, дарила мне глубинную уверенность в верном осознании данного факта.

И первое подтверждение этому я получил быстро, очень быстро. Невероятно быстро.

Урок практической некромантии не прошел даром для моей психики. Поворочавшись около часа я еле-еле заснул, но даже и тогда я не обрел ожидаемого спокойствия. Вместо мирного сна я видел кошмары, в которых убегал и отбивался от полуразложившихся зомби. Которые в итоге меня догоняли и пожирали заживо. В ужасе я просыпался, вытирал пот, успокаивал бешено колотящееся сердце и засыпал вновь. И так всю ночь. И в итоге, пытаясь отбиться от очередной нежити руками и ногами, я серьезно ударился ногой. Дикая боль в ступне, как раз в том месте, куда в свое время вшил себе защищающий память артефакт, это, конечно, лучше, чем весьма натуралистичные видения каннибальского пиршества, но не намного. До этого тоже иногда бывало, что нога у меня в этом месте болела. В основном это случалось в тех редких случаях, когда я умудрялся пораниться там. Судя по всему, некоторые противопоказания у такого способа хранения артефакта были, но их описания я не нашел, хотя упорно искал. Вот только в моей табели о рангах такие неприятные случайности не тянули даже на мелкое неудобство, так как легко исправлялись одним легким взмахом волшебной палочки, сопровождающимся словом ”Эпискей”. Исправлялись раньше…

После эмансипации и до этого самого момента я как-то умудрялся не попадать в ситуации, после которых был вынужден лечить себя сам, и поэтому лишь теперь, безрезультатно произнося целительные заклинания, я осознал величину своей безвозвратной потери. Хотелось взмолиться Магии ”заберите зельеварение — верните лекарство!”, но по понятным причинам я молчал. Один раз Ее я уже попросил…

Боль была такой силы, что я не сдержался, громко застонал и этим разбудил своих соседей по комнате. Отмахиваться от предложенной помощи я не стал, и сам попросил оттащить меня в Больничное крыло. Сонная мадам Помфри приняла меня, отправила детей прочь, уложила на койку и непрерывно обкладывала меня медицинскими терминами-диагнозами мыслительной направленности, пока вырезала у меня из-под кожи артефакт.

Как я мысленно материл в это время Крауча, Волдеморта, Дамблдора и Мать-ее-магию! Такими словами и такими прихотливыми формами, что в связи с будущей встречей с Темным Лордом проблема овладения техникой перемещения воспоминаний в омут памяти становилась первостепенной. Очень не хотелось бы, чтобы Волдеморт увидел мои упражнения в сквернословии, не говоря уже о всем прочем. Заавадит на месте!