#49 (2/2)

— Ангел, это я, — тихо отозвался фигурист.

— Арс? Уходи, нам не о чем с тобой разговаривать, — ответили ему.

— Есть о чем, дай мне высказаться, — решительно дернул на себя ручку голубоглазый.

— Мне неинтересно больше всё, что связано с тобой, — сказал Шаст.

— Врёшь, — убеждённо заявил Арсений.

— Уходи! — прикрикнул на него русоволосый.

— Если не хочешь впускать, то я скажу через дверь, — просто ответил брюнет, — знаю, что ты не веришь мне, но я все же выскажусь. Ты видел приход этого Лазарева. Но я его не звал. Понимаешь? Я даже не давал ему свой адрес, он сам как-то его узнал. Я не стану скрывать, что он ко мне приставал. Недавно он даже написал мне письмо, в котором извинялся за всё и просил о встрече. Хотел стать приятелями. Но я не смог прийти на встречу и он пришел ко мне домой узнать почему. В этот момент пришел ты. Вот и все. Это правда. Другой я не знаю. Хочешь верь, хочешь не верь, но я тебя не предавал и не изменял. Я люблю тебя, Антон и я буду рядом.

Пару минут за дверью стояла гробовая тишина. Даже шороха не было слышно. Ничего. Вообще. Арс уже было всерьез запереживал не случилось ли там ничего с Тошей. Он уже планировал было выломать дверь, когда та внезапно открылась и за ней показался хоккеист. Голубоглазый успел присесть на пол возле двери, но, увидев его, живо вскочил с места. Шастун молча сгреб его в охапку, да так крепко сжал, что показалось будто хрустнули кости. Словно никогда больше не собирался его отпускать. Эта мысль грела душу.

— Я тоже тебя люблю, Арсюш, прости меня, — тихо выдохнул ему куда-то в шею зеленоглазый.

— Это ты меня прости за то, что заставил тебя сомневаться во мне, — отозвался Попов.

— Я не должен был, — начал загоняться Антон.

— Тош, помолчи а? — мягко попросил его фигурист, отрываясь и касаясь его щеки.

Потом они просто поцеловались. Без страсти, но с нежностью. И главное с любовью. Это было самое важное. В их отношениях так точно. Они ещё долго не могли оторваться друг от друга, да и не оторвались бы, если бы их не застукал Позов. От появления друга оба покраснели и отошли друг от друга. Тот лишь усмехнулся, подмигнул Шасту и все трое пошли на кухню. Дима поставил чай и начал говорить о чем-то отвлечённом. Арс был ему за это благодарен. Он смотрел на своё чудо и не мог понять, как его могли выбрать. Как это вообще возможно? И почему именно он? Обычный же, вовсе не особенный. Как в него могли влюбиться? Полюбить? Он наверно слишком долго смотрел на Антона, потому что тот обратился к нему и в голосе отчётливо послышалось волнение.

— Ты здоров? — это уже был Дима.

— Да, я просто задумался, — быстро проговорил голубоглазый, — я пойду уже наверно. У меня завтра тренировка с утра. Нужно выспаться.

— Я тебя подвезу, — вызвался Шастун и встал из-за стола вместе с ним.

Они вышли на улицу в молчании. Арс уже привычным движением надел на голову шлем и забрался позади Антона. Русоволосый ничего не спрашивал по дороге, вообще молчал. Словно выжидал чего-то. Доехали они минут за 10-15. Быстрее чем на такси конечно же. Но брюнет даже не улыбнулся на это мысленное сравнение транспортов. Он слез с мотоцикла со смешанными чувствами и задумчивым видом. Шасту пришлось звать его как минимум пять раз прежде чем на него наконец обратили внимание.

— Солнце, что с тобой? — мягко спросил у него он.

— Антош, — обратился к нему Арсений, не отвечая на вопрос, — почему ты со мной?

— В каком смысле? — не понял его Шастун.

— Как так получилось, что я тебе понравился? Чем я тебя зацепил? Во мне же нет ничего особенного, — сокращённо развел руками голубоглазый.

— Ошибаешься, — покачал головой русоволосый, взяв его лицо руками, — для меня ты особенный. И всегда им был. Я не могу тебе точно сказать за что я тебя полюбил. У тебя красивые глаза. Ты грациозный, спортивный, умный. Для меня ты почти идеальный. А вообще знаешь, человек не может сказать за что он любит, если он действительно любит. Если я затрудняюсь ответить, значит я правда тебя сильно люблю. Такой ответ тебя устроит?

— Устроит, — широко улыбнулся ему Арс, — спасибо тебе за всё, — сказав это, он поцеловал его.