30-а. Прюитт (2/2)

По радио играла какая-то французская песня, и Лили тихо ей подпевала.

Хотелось положить ее на кровать и лечь рядом. Ведь в одежде же можно.

Мэри притащила огромную бутыль и сунула в руку Фабиана. Он сделал добрый глоток и поморщился. Горло обожгло, стало теплее, дрожь постепенно ушла.

— Эванс, ты, как обычно, не будешь? — уточнила Мэри, отобрав у Фабиана бутылку и хлебнув из нее.

Лили помотала головой. Фабиан тоже пил редко и мало. После второго глотка он отдал Мэри остатки с концами и завалился на свою постель.

— С тебя завтра медовуха из запасов Слагхорна, — строго предупредила та.

— Налью тебе целую тыкву, — отмахнулся он. Мэри перелезла через него и улеглась у стены.

— Тыкву не надо, они воняют, — отозвалась Лили. Фабиан прижался к Мэри, освобождая ей место, и хлопнул ладонью по измятой простыне.

Втроем было тесно и жарко. Он, заложив руки на голову, лежал между Мэри и Лили.

Одна любила его, другую любил он. И пахли они почти одинаково. Только Лили — еще и дымом.

Его живая девочка среди сотни бумажных.