널 위해 예쁜 거짓을 빚어내 (2/2)

Ким тянется к изоленте на запястьях Чона в попытках раскусить.

– Логику их действий тяжело понять, – бурчит себе под нос Чонгук. – Кто в своём уме будет раздавать деньги за участие в детских играх?

– Ты забыл упомянуть про многочисленные смерти, – высказывает Тэхён, побеждая изоленту. – Из верёвки сможешь выскользнуть?

Чонгук тут же тянется к своим глазам, наконец, предоставив себе возможность увидеть нелюдимое место, в котором их выбросили.

– Да, это проще, – он поднимает руки и делает несколько круговых движений пальцами. – Давай с твоими оковами разберёмся.

Тэхён поворачивается на живот, понимая, насколько это глупая затея, и насколько неприятно касаться обнажённым телом ледяного асфальта. Провал. Но, к его счастью, Гук быстро справляется с последними кусками изоленты, высвобождая руки Кима. Тэхён облегчённо выдыхает, повернувшись на спину и вылавливая взглядом падающие снежинки. И как они только оказались во всём этом?

– Может, к тебе? – Спрашивает Чонгук, пока расправляется с верёвкой.

– Можно, – усмехается Тэхён.

– Даже интересно, что такого смешного ты нашёл в ситуации, когда мы почти голые посреди безлюдной улицы Сеула, – парень поднимается и доходит до брошенных вещей. На удивление, это была именно та одежда, в которой Чонгук сидел в фургоне.

– То, что мы почти голые посреди безлюдной улицы Сеула, – Тэхён повторяет часть вопроса собеседника и также поднимается на ноги, цепляя второй комплект одежды. – Подумал, какой бы отличный материал вышел у журналюг.

– Даже не хочу об этом думать, – всего на мгновение Гук улыбается, начиная изучать содержимое своих карманов. – Даже телефон на месте. Удивительно.

Дорога сопровождается характерным молчанием по причине того, что у каждого из парней были свои вопросы, требующие незамедлительного мозгового штурма, направленного в их сторону. Тэхён всё не мог понять цель людей в розовых костюмах. Что они преследовали и к чему шли? Неужели готовы безвозмездно покрыть их долги и не только?.. А если бы выжили все? Что тогда? Сколько бы тогда составил итоговый приз?

Порог квартиры напоминает об отчаянии, которым она пропахла. Не самый приятный запах в жизни.

– Чай? Кофе? – С характерным раздражением в голосе отзывается Тэхён, бросив ключи на тумбу в прихожей.

– Я бы предпочёл что-то покрепче, – Чонгук скидывает куртку и осматривает квартиру так, будто это не он проводит здесь все выходные. – У тебя что-нибудь есть или мне сходить в магазин? – Носок его левой ноги застывает над правой пяткой, пока парень растерянно смотрит на хозяина квартиры.

– Тебя не затруднит? – Ким потирает подбородок, подкусив нижнюю губу. Запасы алкоголя в его доме кончались ровно в тот же момент, когда и появлялись.

– Конечно, – Чон подхватывает брошенную ранее куртку. – Что тебе взять?

– Буду то же, что и ты, – Тэхён кратко улыбается, а после тянется к бумажнику в кармане пальто.

– У меня есть, всё в порядке, – с этими словами гость покидает квартиру.

Чонгук вновь уходит. Растворяется, как маяк для отдаляющегося корабля. Вновь это подкравшееся отчаяние, схожее с чувством запоздалой скорби. Ком в горле при одном взгляде на дверь, и Ким ничего не может с ним поделать. Запоздалое чувство скорби. Знакомо. И ненавистно. Почему он скорбит? По кому? По тем людям, имена которых он даже не знал? По тем, кому были выданы числовые имена, подобно скоту? В груди жгло непринятием того, что Тэхён мог быть одним из… Одним из тех, кого даже не похоронят.

И эта квартира лишь больше вгоняла в уныние.

Он сам вгонял себя в состояние, из которого когда-то выбирался месяцами.

Вновь.

– Надеюсь, ты не против макголи, – голос, вырывающий из тьмы. Вновь он. И хлопок двери.

– Только за, – Ким прихватывает пару стаканов с кухни и следует в гостиную, где уже расположился Чон.

Его что-то мучало. Это легко читалось под маской, которую он натянул, располагаясь на полу у дивана.

– На диване мягче, – вздыхая, шепчет Тэхён. Он берёт в руки пару подушек и тут же тянет одну из них Чонгуку.

– Да-да.

Подобно хорошему вину, макголи показывает своё действие уже через два выпитых залпом стаканчика. Мысли, наконец, рассеиваются, дав полную свободу. Может, стоит включить очередной фильм, который парни опять не поймут из-за вечных разговоров? Может быть. Но у Чонгука, кажется, другие планы.

– Я не понимаю, – рука Чонгука тянется к наполненному стакану и зависает в воздухе, пока его взгляд блуждает по стеклянным граням, – сначала ты агрессивно выступаешь против этой лотереи, – угольные глаза, наконец, находят другие в поле своего зрения, – потом внезапно принимаешь приглашение, – правая бровь Чона взмывает вверх, – а потом голосуешь за прекращение игры. Почему? Объясни мне, что тобой движет, Тэ.

– Это тяжело, – он моментально усмехается, словно пытаясь замять поднявшуюся неудобную тему.

– Я хочу знать.

– А я хочу знать, почему ты решил участвовать, – Ким залпом опустошает стакан, после с характерным звуком поставив его на стол. – Нет-нет, – пальцы отпускают стекло и выписывают неизвестные фигуры в воздухе. Волнение. – Я хочу знать, почему ты хотел остаться, видя всё то кровавое месиво, развернувшееся неизвестно где и устроенное неизвестно кем.

– Хочешь знать? – Гук следует примеру своего собутыльника и опустошает свой стакан, но тут же подливает новую порцию. – Правда за правду, договорились?

Как же его просто разговорить, когда он пьян. Тэхён так часто замечал этот момент, но, казалось, никогда не лез в темы, которые бы Чонгук не хотел обсуждать. Да, он мог аккуратно вытаскивать из него сплетни компании, мог узнавать замысел очередной татуировки, который парень бы ни за что не раскрыл на трезвую голову. Но лезть в потаённые мысли? Он не смел. Так почему сейчас завороженно смотрит, как с губ Чона срываются слова, о которых тот утром пожалеет? По той причине, что впервые сам напился до той же степени, что и собутыльник?

– Я в чёртовых долгах, Тэ, – Чонгук находит опору в виде нижней части дивана и расплывается в улыбке, которая совершенно не подходит теме разговора.

– Как и все мы, нет? – Ким поджимает губы, лениво поворачивается, найдя опору в виде правой ноги, и выставляет правую руку на диван, подперев ей голову.

– Сто миллионов? – Он так беззаботно хлопает глазами. Ребёнок. – Это не та сумма, которая волнует меня. Я точно знаю, что закрою её с первой же большой премии. А то… – Гук плавно ведёт головой, подкусив губу. – То, что лежит на моих плечах, это гораздо серьёзнее, Тэ.

– Сколько? – Уже не до улыбок. Тэхён с серьёзным выражением лица осматривает младшего. Он нервничал и не хотел говорить, это было видно. Видно. Точно так же, как и то, что это Чон не мог высказать никому и просто держал в себе.

– Тэ…

– Сумма?

– Четыре сотни.

– Всего? – На мгновение отлегло, пока Гук не продолжил.

– Четыре сотни миллионов вон и чёртово те…

– Чего? – Тэхён перебивает и выставляет перед собой обе руки, показательно пытаясь что-то высчитать на пальцах. – Откуда столько? – Ничего не сходится. Даже если Ли закинул на плечи Чонгука большую сумму… Это не сходится.

– Твоя очередь, – Чонгук тяжело вздыхает, переминая зубами нижнюю губу.

– Что?

– Твоя очередь рассказать, почему ты решил сдаться в лапы неизвестных людей, – он тут же вздыхает, вновь взяв в руки стакан. – Ты единственный из всех нас, кто был уверен в завтрашнем дне и в том, что перекроет задолженность, когда придёт время. Почему, Тэ?

Почему? Ему и самому бы хотелось знать, почему злополучный номер был набран и почему в момент, когда сердце должно было трепетать от страха, он думал не о своём спасении и не о жестокости игры. Мысли были о другом. Совершенно о другом.

– Может, я устал от этой жизни и решился на добровольное пожертвование органов богатым дяденькам? – Ким усмехается, вновь скрываясь за улыбкой.

– Ты сидел на этом самом месте, – шепчет Чонгук, мимолётно посмотрев на мобильный Тэхёна, что лежал на низком столике, – и говорил мне, что не собираешься участвовать в неизвестном аттракционе.

– Передумал, – хозяин квартиры тут же пожимает плечами.

– Нет-нет, – Гук выставляет указательный палец, перекатившись на колени, будто в его руках сейчас была важная информация, которую нужно было срочно донести. – Нет, Тэ. Ты позвонил почти сразу после нашего разговора, так? – Он тянет большой палец к выставленному указательному и щёлкает ими воздух в своей манере. – Я спрашивал у Хоби и Намджуна. Если судить по времени, то первый позвонил практически в одно время со мной, а второй – задолго до.

– Только не говори, что пытаешься выстроить конспирологические теории присвоенных номеров по времени звонка, – Тэхён перекатывается, вернувшись к изначальному положению, но согнув ноги в коленях.

– Да, – максимально хаотичный взгляд резко потух.

Свобода мысли, которую мимолётно поймал Тэхён, моментально улетучивается, выставив на первый план то, что он так старался скрыть. Рассказать о них сейчас Чону – подписать себе смертельный приговор в его глазах.

– Ты не поймёшь, – Тэхён будто цитирует Чонгука, поджимая губы. – Просто не поймёшь.

Ким допивает последнюю порцию вина и закрывает лицо ладонями. Он устал. Устал скрываться за позорным прошлым, за своими чувствами, о которых даже не может сказать человеку. Устал убегать.

Краем уха Тэхён слышит, как очередной стакан опустошается гостем, а после ставится на стол с характерным звуком. Алкоголь пробуждает потаённое и то, что Ким вовсе не хотел высвобождать. Он ненавидел это, а поэтому грезит моментом, что Чонгук прямо сейчас сорвётся и уйдёт. Но этого не происходит. Хлопок двери так и не доносится до барабанных перепонок, вместо него квартиру охватывает пугающая тишина. И Тэхёну даже начало казаться, что, если он откроет глаза, привычная картина серого мира моментально сменится чем-то ещё более неприятным. Что, если он откроет глаза и вместо серой квартиры увидит, как закрывается мешок для трупов со внутренней стороны?

Но смерть – слишком лёгкое спасение.

Шорох со стороны лишь нагнетает. Холодные пальцы, подцепляющие большие ладони, лишь нагнетают. Серьги, сквозь которые сочится серый искусственный свет, лишь нагнетают. Приближающееся лицо лишь нагнетает. Прикосновение губ… Это нагнетает мысль о том, что Ким всё же погиб в первой игре, но никак не общее состояние.

Тэхён буквально застывает в этом моменте, пытаясь понять реальность происходящего. Его ладонь сжимает схватившие её ранее пальцы, а глаза цепляются за веки напротив. Тэхён не понимает, и этим, по всей видимости, вызывает у Чонгука ощущение непринятия.

– Попался, – с натянутой улыбкой отстраняется парень.

– Попался? – Тэхён так не отпускает руку Чона, всё ещё сжимает его пальцы. Взгляд растерянно бродит по выпрямившейся фигуре, глаза выпучены, а рот немного приоткрыт.

– Нужно было отвлечь тебя от того скверного состояния, – Чонгук непроизвольно подкусывает нижнюю губу, только больше привлекая внимание собутыльника.

Человек, обычно выкидывающий гору шуток, в этот раз решает поцеловать? Нестандартный способ. И кто Тэхён такой, чтобы противиться? Но есть одна проблема: из-за мимолётного оцепенения, он не успел ничего понять и по-настоящему распробовать чужие губы. Проблема в макголи. Только в нём.

Ким надавливает на пальцы, которые сжимал всё это время и тянет чужую руку за свою спину. Вторая рука падает на массивное плечо Чона, и пальцы тут же сжимают его, когда расстояние между парнями сокращается до еле уловимых сантиметров.

– Тогда отвлеки меня ещё раз, – шепчет Ким, выдыхая запах спиртного в губы гостя своей квартиры.

Терпкий аромат алкоголя смешивается с парфюмом Чона, напрочь вытесняя запах сырости. Дыхание Гука становилось всё более горячим с каждой секундой. Непонимание в глазах очень резко сменилось на… принятие? Тяжело было расшифровать значение его взгляда. Но, кажется, Тэхён не ошибся. Принятие. Это было именно оно. Как только разгорячённый воздух проходится по его губам, как только нижней губы касаются чужие…

Это был не первый поцелуй с мужчиной для Кима, но отчего-то он имел большую интимность, нежели те, что вели парня прямиком в кровать. И этот поцелуй отличался. Кардинально отличался от тех, что ранее ощущал на своих губах Тэхён, отличался он и от первого, произошедшего между ними. Если первый можно было описать как забаву двух пьяных друзей, то этот… С каждым новым касанием губы Гука только больше поддавались. С каждым новым касанием Тэ всё чётче понимал их текстуру.

– Чёрт, – шепчет Чон с явным разочарованием, отстраняясь и выхватывая свою руку из чужого захвата.

– Что? – Тэхён выпрямляется, разминая плечи.

– Извини, – Чонгук вытягивает телефон из заднего кармана джинсов.

Звонок. В лучших жанрах неудачных фильмов. Тэхёну хотелось отвести взгляд и обдумать произошедшее, но он невольно касается покрасневших щёк гостя его квартиры.

– Сейчас? – Гук медленно обтирает нижнюю губу большим пальцем и косится на всё ещё сидящего Тэхёна. – Я пьян, с этим не возникнет проблем? – После ответа он тут же начинает себя осматривать. – Нет, в чёрном. – Ещё пауза, которая тут же меняет его выражение лица. – Да, хорошо, я заеду по дороге.

Телефон возвращается в тот карман, откуда Гук достал его минутой ранее.

– Мне нужно ехать, – он запускает руку в волнистые волосы, на лице сияло такое подростковое смущение. Чонгук слишком мил. – Хорошо посидели, да?

– Не то слово, банни, – Тэ заводит руки за спину, оперевшись на пол, и всё ещё осматривает Чонгука, будто пытаясь выискать реакцию на его лице. – Повторим?

– Да, я позвоню, – желваки левой части его лица тут же напрягаются, а взгляд будто прячется в противоположной стороне квартиры. – Наверное, – Гук спешит пройти к выходу. – Увидимся.

Хорошо посидели. Прекрасно посидели. Нужно благодарить во всём макголи или максимально угрюмое выражение лица Тэхёна? Отчего-то после хлопка двери Ким усмехается и тянет руку к губам. Он словно собирает призрачный след, оставленный ушедшим. Это… Приятно? Да, наверное.

Сон очень быстро нападает на веки и позволяет Киму раствориться в моменте единения с собой. Единственном, где он не желал откинуть коньки побыстрее. Сон. Прекрасный сон. К обеду следующего дня парень даже не вспомнит его содержание, но ощутит утерянную лёгкость. Может, Тэхён проспал бы чуть дольше, если бы не истошно кричащий дверной звонок. Он быстро поднимается, потирая виски, будто пытаясь прогнать головную боль, и подходит ко входной двери. Курьер? Судя по еле различимой эмблеме на жилете, он был сотрудником около подвальной забегаловки за поворотом.

– С добрым утром, – Тэхён выглядывает из-за двери, рассматривая пришедшего мужчину.

– Ваш заказ, – тот в свою очередь протягивает два бумажных пакета.

– Но… Я ничего не заказывал? – Он косится на бирку с адресом, приклеенную к одному из пакетов. – Он оплачен?

– Да.

– Тогда спасибо, – немного хитро улыбнувшись, парень забирает из рук курьера пакеты и закрывает за собой дверь.

Подобный подарок был весьма кстати, потому как холодильник, если не учитывать блины почти недельной давности, был пуст, да и в игру Ким вступил на голодный желудок. Всё, что поддерживало в нём сейчас жизнь, выпитый алкоголь. Совсем не здоровый образ жизни. И, наверное, заказанная кем-то еда была сейчас на руку, так как… Это невыносимо. Сидеть в этой квартире – невыносимо. Выйти за её пределы? Тэхёна это добьёт, как только на пути встретится первый же улыбающийся кореец. Да, заказанная еда явно на руку.

Тэхён перебирает еду, всё ещё пытаясь обуздать свои мысли. Содержимое контейнеров – его любимая еда, поэтому очевидно, что заказчиком был кто-то из близкого круга. Или тот, кто имеет полное досье на него. Именно на это наталкивает бежевая визитка, на которую в обычное время Ким не обратил бы и малейшего внимания, но после участия в кровавой игре? Пальцы быстро цепляют её, и вместо привычного цветного дизайна закусочной, Тэхён замечает знакомые фигуры: треугольник, квадрат и круг.

– Пятнадцатое января, полночь. То же место, – вслух прочитывает парень.

Повторное приглашение? Неужели…

Руки тут же тянутся к мобильному в поисках одного из номеров Чонгука. Это не персональное предложение. Нужно быть полным дураком, чтобы подумать, что подобные приглашения не пришли и другим.

Абонент недоступен.

Со вторым номером Чона было то же самое. И с третьим. И даже с четвёртым. Тогда пальцы и коснулись чата группы, в который уже долгое время никто не писал. Тэхён давит на изображение камеры и, запечатлев визитку, отсылает её остальным мемберам.

«Вам тоже это пришло?»</p>

Но ответа так и не последовало. Через час? Два? Да даже через сутки последнее отправленное сообщение значилось за Тэхёном. Однако прочитано оно было почти всеми. Лишь Чонгук так и не появился на радаре.

Как Ким для себя сразу отметил, нужно быть полным дураком, чтобы поверить в то, что это персональное предложение. Да ещё и молчание остальных участников настораживало. Скорее всего, каждый сейчас обдумывал резонность решения вновь вступать в игру. Тэхёну легче всех в сложившейся с долгом ситуации, но отчего-то терзаний по участию в игре было только больше. Принять предложение или же пропустить его мимо?

Причина терзаний всё та же. Горящие глаза Чонгука и его повторяющееся из раза в раз желание вновь участвовать в игре. То, что Чон не брал трубку сейчас, только больше усугубляло ситуацию.

Телефон не брал не только Чонгук, это же касалось и других мемберов, с которыми Тэ хотел посоветоваться. Никто не взял трубку и на следующий день. Он наедине со своими мыслями.

Наедине со своими решениями в полночь Ким садился с серый минивэн, надеясь в случае неудачи обвинить во всём коллег.

Чёртово пожирающее чувство неправильного выбора душило как змея, заставляя извиваться в отвратительном танце и блевать от одного лишь вида своего отражения. Чёртов сон под усыпляющим газом. Тэхён просто хотел, чтобы всё это быстрее закончилось.

– Тэ, – шёпот у самого уха заставляет открыть глаза и осмотреться. Знакомая локация, Чонгук перед ним. Словно не было этого отречения от игры. – Не думал, что ты согласишься вновь участвовать.

– Я почему-то подумал, что ты в итоге согласишься, – Ким потирает шею, всё ещё пытаясь вернуться в реальность. – Кто ещё тут?

– Почти все, – голос Хосока доносится из-за спины, заставляя Тэхёна выгнуться и посмотреть на парня, – кроме Джина.

– Так странно, – Чимин осматривает вернувшихся игроков. – Джин был из тех, кто хотел продолжить игру, но, как только такая возможность выпала, решил не использовать её?