Глава 4. Внешние проявления (2/2)

— Повреждения мозга нет. Ты терял сознание?

— Нет.

— Уверен?

— Да, мамуля.

— У тебя также повреждена кожа на запястьях, — мимоходом отметил Боунс, оттягивая нижнее веко Джима и заглядывая внутрь.

— Да, я заметил. Просто покраснение.

— Да, ничего серьёзного.

— Так значит… насколько всё плохо с синяками у меня на шее?

— Сам посмотри, — ответил Боунс, заглядывая в ящик стола и доставая оттуда старомодное зеркало, которое он умыкнул не иначе как из музея.

Джим взял его и взглянул на своё отражение. Чёрт, а ведь Боунс не преувеличивает. Вокруг его шеи действительно расползлись синяки в форме пальцев, так что даже можно было представить, как чья-то рука схватила его за горло. Синяки были ужасного цвета: смесь красного, фиолетового и зелёного.

— Голосовые связки целы, признаков субконъюнктивального кровоизлияния нет, — провозгласил Боунс. — Трахея в порядке. Голос немного охрип. По шкале от одного до десяти, насколько тебе больно?

— Да не очень.

— От одного до десяти?

— М-м-м… Три, наверное.

— Трудно было глотать сегодня утром? Что ты ел на завтрак?

— Э-э-э…

— Ты снова забыл позавтракать.

— А ничего, что мне и так надо кучу всего держать в голове? — Джим заметил, что Спок с любопытством разглядывает его, но решил не встречаться с ним взглядом.

— Сегодня будешь есть только мягкую пищу, ладно? — проинструктировал его Боунс, водя дермальным регенератором у шеи и запястьев Джима. — Жидкости, овощные пюре, хлеб без корочки… Только поешь обязательно, слышишь меня? И побереги голосовые связки.

Джим кивнул и снова взглянул на себя в зеркало; его синяки уже прошли.

Доктор подошёл к репликатору, заказал в нём тарелку с едой и отдал её Джиму. При виде яичницы-болтуньи капитан понял, что умирает от голода.

— Спасибо, — сказал он, расправляясь с завтраком, пока Боунс наливал для него стакан воды. — Да, вообще-то, действительно побаливает.

— Что же всё-таки произошло, Джим? И давай ты не будешь рассказывать мне эту ерунду про то, что всё вышло случайно. Хан знал, что он делает, он намеренно перекрыл поток кислорода к твоей голове и остановился ровно в тот момент, когда мог повредить тебе мозг.

— Я не понимаю, с чего вдруг у меня вообще образовалось столько синяков, — запинаясь, проговорил Джим. — Я к тому, что у меня не было такого, когда Спок попытался меня задушить.

Первый офицер Джима едва заметно поморщился.

— Всё потому, что Спок пытался просто остановить тебя. Хану же было нужно тебя вырубить.

— Да, он сжал меня как следует.

— Случайно?

— Он не хотел делать этого, — пожал плечами Джим.

— Объясни мне, пожалуйста, как можно душить кого-то и при этом не хотеть этого.

Джим посмотрел на Спока, но тот отвернулся.

— Я не уверен, что должен рассказывать вам. Это… личное.

Маккой в ужасе воззрился на него.

— О нет. Джим, нет. Только не это.

— Что? Ох… Боунс, нет! Ты же не думаешь, что я правда мог… Господи, конечно, нет. Хан — убийца, он убил пятую часть моего экипажа.

— Да, прости, малыш, — Боунс не выглядел так, будто он раскаивается. — Ты прав. Но я правда не понимаю, чего тут такого личного.

Впрочем, его друг был прав. В обязанности Джима не входило оберегать личное пространство Хана. Засранец вообще его не заслуживал.

— Ему приснился кошмар, — объяснил Джим. Оба его друга при этом нахмурились. — И я подошёл к нему, чтобы разбудить, и, наверное, я его просто напугал, потому что он подскочил, кинул меня на кровать и… вот… — Кирк жестом указал на свою шею. — Свет был выключен. Я не думаю, что он понимал, кто я или, вообще, где он находится. Но когда он понял, что всё это ему снится, он отпустил меня. Вот, собственно, и всё.

Какое-то время все молчали. Затем Спок выпрямился, сложил руки за спиной и сказал:

— Капитан, я лично назначу Хану другую каюту и прослежу, чтобы он ни с кем её не делил.

— Нет, — вздохнул Джим. — Я не хочу, чтобы он думал, будто я выселяю его из-за того, что у него кошмары.

— Капитан, судя по тому, что вы только что описали, становится ясно, что Хан представляет опасность для…

— Это приказ, Спок.

Джим встал с биокойки и широким шагом направился прочь из медотсека, на ходу натягивая униформу. Боунс не окликнул его вдогонку. Это было не очень хорошим знаком.