Интерлюдия 6. История Сато Нара (1/2)
Мало кто знает о том, как именно кланы тренируют свое будущее поколение. Особенно о том, как они обучают и тренируют его в освоении их секретных техник.
Если бы кто-то смог пробраться глубоко в охотничьи угодья клана Нара, а потом еще сумел бы сломить или обойти установленный вокруг полигона барьер – то он бы застал именно эту картину.
На очищенном от травы полигоне, стояла двойка шиноби одетых в стандартную форму чунинов Конохи, а прямо напротив них в одинаковых позах застыла пятерка детей в одинаковых позах со сложенной руками печатью крысы.
Что примечательно – каждый из них носил прическу с собранными в хвост волосами, принимающими самые различные формы – от завёрнутости в бублик, до формы листа.
— Начали! – отдал команду старший шиноби.
— Хидзютсу: Теневой Паралич! – одновременно выкрикнули четверо детей разного возраста, один из них выполнил технику молча. Самому младшему ребенку было шесть лет, его хвостик волос был разворошен и больше напоминал ромашку или другой дикий цветок. Старшему же на вид было лет одиннадцать, и его волосы ровно лежали на спине, пусть и собранными в хвост как у остальных.
После произношения названия техники, их тени довольно быстро вытянулись вперед, стараясь добраться до противоположного конца поляны. Как только тени застыли, в землю у их кончиков врезались кунаи, фиксирующие расстояние, которое смогла пройти техника юных Нара.
— Развеивайте хидзютсу! – после команды, тени учеников послушно вернулись на свое место – подле хозяина.
Самая длинная тень оказалось у десятилетнего парня, учащегося на предпоследнем курсе академии, затем, длина тени шла по убыванию в возрасте и выделялся лишь результат шестилетнего ребенка, техника которого почти не уступала восьмилетнему парню. Последним по результатам оказался самый старший из учебной группы, его тень почти в два раза уступала самому юному ученику.
— Молодцы! На сегодня тренировка закончена, можете расходиться.
Юные Нара тут же поспешили собираться, ведь большинству из них надо было поторопиться в Академию. Вот только самый старший из их числа никуда не торопился, а замер за одним из деревьев, пропустив учебную группу вперед.
— Результаты Амун-куна поразительны. Прошла всего неделя с тех пор как он освоил технику, а по результатам он уже почти догнал Шири. Похоже, у нас еще один гений. – довольно заговорил мужчина с небольшими тенями под глазами.
— Энсуи, почему ты так говоришь, как будто тебя совсем не касается судьба своего сына? – спросил Касуга, совсем недавно получивший полевой патент чунина.
— Честно, Касу, я не знаю, что делать. – по лицу шиноби пробежала тень. – Его техники невероятно слабы, он постоянно сидит в своей комнате, где даже свет не каждый вечер увидишь, а поговорить… как поговорить с тем, кто не может разговаривать? Я не то что не понимаю, о чем он думает, я даже не могу с ним поговорить как мужчина с мужчиной!
Мужчина тяжело вздохнул и растрепал свой хвост в виде языка пламени.
— Ты же знаешь, что из-за его дефекта мы с Хицуги решили не отдавать его в Академию? Уже завтра ему исполнится двенадцать лет – именно в этом возрасте студенты академии становятся генинами. Так вот, вчера, я обратился к Хокаге с просьбой найти ему команду, или же… исключить его из списков будущих шиноби. Я просто… я не думаю, что из него выйдет толк. Хицуги ревет, но согласна со мной. Из нашего сына не выйдет не то что сильного шиноби, но даже слабого. Поэтому… если Хокаге откажет с моей просьбой, то думаю придется его пристроить сюда. Будет присматривать за заповедником и собирать травы.
— Мда. Ну, возможно так даже лучше. Зато, вы сможете всегда повидаться со своим ребенком.
— Ты прав, редко кто из наших имеет такую возможность.
Юноша, подслушивающий разговор больше не мог сдерживать слез и побежал прочь. С замутненным от влаги взором он рвался вперед, с трудом разбирая дорогу. Он не мог поверить. Даже его собственный отец не верил в него и был готов отдать родное дитя в садоводы! Мама и подавно последние дни не могла смотреть на него без слез, а сам он начал еще сильнее сторониться своих родных родителей, отвернувшихся от него.
Вытерев слезы рукавом, он на бегу распустил длинные, до конца лопаток, волосы, и даже сумел немного расслабиться. Ровные пряди, развивающиеся на ветру и закрывающие глаза, приносили ему чувство свободы и лёгкости, словно он свободен, словно, есть вещи, которые можно не видеть, просто прикрыв длинной челкой.