Арка 1. Глава 1 (1/2)

Сергей

Сознание возвращалось медленно. Кровавая пелена расступалась, появлялись звуки, запахи, я начал ощущать свои руки и ноги.

Стоило бы подумать, что я окажусь в месте, хотя бы отдаленно напоминающем больницу, но это были лишь фантазии, далёкие от реальности. Пальцы сжались в кулак, захватив добрый ком земли, слух уловил крик мольбы о помощи, а в воздухе чувствовался тяжёлый запах потрохов, словно я оказался на скотобойне.

Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в месте, которое можно смело назвать оторванным от реального мира. Деревянные телеги, нагруженные различными тюками, чадящие пламенем в некоторых местах. Разбросанные вокруг тела были разодеты в подобие кожаной одежды, с оружием и без. Несколько мужчин, с явным налётом азиатских черт лица, ходили меж повозок и доставали из-под них выживших, в большинстве своём неработоспособных мужчин или женщин, которым просто не повезло оказаться не в том месте, не в то время.

Сам я находился в таком же бедственном положении и, судя по размерам окружающих меня вещей, стал, если не коротышкой, то ребёнком. К сожалению, разобраться в произошедшем мне не дала крупная компания разбойников, наконец-таки добравшаяся до моей тушки. Под соседней телегой они нашли ещё одну женщину и вытащили оттуда за волосы.

— Сай, достань пацана, а то у меня руки заняты богатым уловом! — крикнул мужчина, оттащив женщину в сторону, после чего начал быстро сдирать с неё одежду. Я же, совершенно без эмоций наблюдал за направляющимся ко мне разбойником, размышляя над тем, откуда мне был знаком язык говорящего. Без сомнения, он походил на японский, но точно я сказать не мог, потому что не владел им, несмотря на своё детское увлечение азиатской анимацией. Вероятно, во всём была виновата память, доставшаяся от тела, в которое я попал.

Пока мозг судорожно анализировал ситуацию, второй бандит добрался до моего убежища и достал меня оттуда, схватив за грудки. Я начал активно барахтаться, чтобы освоиться со своим же телом, которое оказалось несколько неповоротливо.

Когда меня вытащили, насильник уже перешёл к активным действиям, нависая над рыдающей навзрыд женщиной. Разбойник, которому достался я, принялся потешаться надо мной.

— Ты посмотри, похоже, этого парня от страха совсем парализовало. Он не то, что ни слова не сказал, даже слёзы не пустил, только ногами дёргает как больной.

Ну, да. Ещё в той жизни (а судя по тому, что мою тушку легко подняли одной рукой, и я вижу ещё метр расстояния от своих ног до земли, иначе, чем другой жизнью это назвать нельзя) я всегда чётко разделял своё «Я». Настолько чётко, что со временем появился холодный и расчётливый «Я», способный найти выход из многих ситуаций, и «Я», у которого порой могло так сильно сорвать крышу, что крики первого даже были не слышны, как и боль или доводы внешних раздражителей, вроде этого бандита.

— А что ты хотел, парнишке от силы года четыре. Конечно, он в шоке, — подошёл третий разбойник, ничем особо не отличающийся от своих напарников. Кожаная броня, короткое подобие катаны и быдловатое выражение лица. — Пусть посмотрит на «процесс», вдруг это его мамаша. Может, и проймёт, а то совсем никакого развлечения. Эти беженцы даже охрану не наняли.

А вот это они зря… хотя, кто ждёт угрозы от ребёнка? Пока мой разум хладнокровно анализировал ситуацию, бандит поставил меня на эту же повозку и зафиксировал руками мою голову так, чтобы я мог видеть всё происходящее.

И я видел.

Слёзы женщины. Член этого ублюдка, насилующего её. Его довольную усмешку. Его руки, блуждающие по дрожащему телу. Каждая деталь, словно фотография, отпечатывалась в моём сознании. Но вместе с тем, с глубины того места, где я прятал свои истинные эмоции, поднималась настоящая ярость. Всё, что я прятал долгое время за решением проблем. Всё, что я не показывал никому, кроме тех, на кого я выплёскивал накопившиеся эмоции в виде ярости. То, что я назвал своим вторым «Я».

Картинка замедлилась, казалось, стала чётче и заполнилась багровой пеленой. То последнее, что я видел в той жизни и чуть ли не первое, что я вижу в этой.

Ну, привет, недавно виделись, но рад, что ты тоже здесь — моё второе «Я».

— РАР-Р! — скидываю со своих ног немного большие для меня сандали, и двумя руками хватаю одну из ладоней, фиксирующих мою голову, отдирая её от себя. Растерянный разбойник не успевает оказать никакого сопротивления, и я, что есть сил, кусаю его, неуклюже подпрыгнув. Мои зубы отдирают с его кисти шмат мяса. Бандит в ужасе отшатывается, держась за повреждённую конечность.

Пока моё тело в порыве ярости разбирается с державшим меня разбойником, моё первое сознание всё так же чётко анализирует. На повозке, куда меня определили разбойники, не было ничего острого, чем можно бы было отбиваться от врагов, но рядом с одним из порванных тюков лежало крупное шило. Даю подсказку своему второму сознанию.

Как только разбойник отшатывается, нагибаюсь, подхватывая шило, и, спотыкаясь, бегу прямо к стонущей женщине. Насильник ещё ничего не понимает. Единственное, что он успел — это вытащить хуй из своей жертвы, но это ему не помогло. Я промахиваюсь мимо глаза и острый конец входит разбойнику в щёку. Он пытается отшатнуться, но я делаю рывок вперед, и, нанося второй удар, заваливаюсь вместе с ним на землю. Как только мы оказываемся в горизонтальном положении, моё второе сознание радостно скалится, видя в глазнице врага торчащее шило, которое, скорее всего, достало даже до мозга.

Третий разбойник, ранее копавшийся в одной из телег, подбегает ко мне, на ходу доставая оружие. Первое сознание берёт контроль на себя и в панике немного пятится от трупа. Отмечаю крупное оторванное колесо, почти с меня ростом, прислонённое к телеге. Второе «Я» довольно скалится и, подхватив колесо двумя руками, раскручивает всем телом, словно совсем недавно участвовало в олимпиаде по метанию диска.

Разжимаю руки, и сорвавшийся снаряд попадает точно в живот бегущего в мою сторону противника. Тот со стоном сгибается и хватается за повреждённое место. Подбегаю, бью в пах, заставляя бандита согнуться ещё больше. Пальцы входят в глазницы врага, заставляя его закричать и отшатнуться в ужасе. Понимая, что больше не достаю до уязвимых мест, подхватываю брошенное разбойником оружие и бью в живот.

Мой противник стонет, а первое сознание хочет сбежать от реальности, увидев начавшие вываливаться внутренности, как только клинок разрезал живот противника. Но моему второму «Я» это нравится.

— Ублюдок! — крик из-за спины заставляет меня обернуться. В ту же секунду я с обидой отмечаю смазанное движение кулака, с доброй частью отсутствующего мяса. В попытке защититься, я выставляю обе руки вперед и чувствую, как всё мое тело начинает сковывать боль, тогда как в сознании плещется лишь страх и ярость. Вместе с этим мое сознание гаснет.

Отряд неизвестных

Недалеко от места побоища весьма необычным способом передвигалась группа людей — они скакали по ветвям деревьев, с одной на другую. При этом успевали вести между собой диалог.

— Скоро будем на границе со страной Рек. Оттуда должен подойти караван беженцев.

— Собака-сан, скажите, почему Хокаге отправил нас на такое плёвое задание? — спросил человек в военной форме с маской тигра.

— Мы первые, кто попались под руку, а действовать надо было быстро. После Третьей войны, людские ресурсы нашей страны стали подходить к концу, поэтому каждый беженец — это лишние руки, пусть они и получены посредством несчастий, свалившихся на другие страны.

Дальнейший путь они преодолели молча, и каждый из их тройки думал о своём, пока они не увидели дым, возвышавшийся над деревьями, ставшими заметно мельче по мере приближения к границе со страной Рек.

— Быстрее! На караван напали!

— Шиноби?

— Маловероятно. В последнее время бандиты стали слишком самоуверенны и решаются грабить даже на территориях Великих Стран.

Всего через пару минут, люди в масках добрались до разграбленного каравана. Как они и думали: на обоз было совершено нападение. Большая часть людей была перебита, а женщин и стариков согнали в кучу.

С дальней части обоза послышались крики ужаса. Человек в маске собаки сделал нехитрую распальцовку и его напарники исчезли; немного подождав, он последовал за ними.

Зрелище, увиденное там, заставляло поморщиться даже таких бывалых бойцов, как джонины АНБУ.

Один из бандитов лежал рядом с без умолку кричавшей женщиной. В одной из его глазниц торчало ушко от крупного шила. Тело второго разбойника тоже оказалось на земле, только с вспоротым животом. Часть его внутренностей можно было без труда найти рядом с трупом. С третьим всё обстояло куда хуже. Нет, он тоже был мёртв, вот только, чтобы собрать его по частям, пришлось бы постараться даже опытному следопыту.

Но самым шокирующим оказалось то, что над растерзанным телом сидел ребёнок лет четырёх-пяти. Отсутствующий взгляд, длинные, почти до плеч, тёмно-красные волосы — Собака-сан даже назвал бы их багровыми — и руки... Руки, обагрённые кровью по локоть. Побывав на войне, он многое успел повидать, но настолько юного убийцу он видел впервые.

— Тигр-сан, проверьте ребёнка, только осторожней. Канарейка-сан, устрани остальных бандитов, судя по шуму, с другой стороны каравана ещё около десятка таких резвится, — раздал указания старший.

— Он в отключке. Чакроистощение. Похоже на взрыв очага. У детей, не пробудивших чакру, при сильных потрясениях такое случается, но этот случай тоже один на миллион.

— Пробудил очаг стрессом? Берём с собой.

— Что делать с женщиной? В себя она, скорее всего, не придёт, — заметил человек, осматривавший пострадавшую.

— Она совсем не похожа на ребёнка, так что, вряд ли это его мать. Устрани.

Повинуясь приказу, человек в маске канарейки достал необычный нож и нанёс быстрый удар в шею изнасилованной женщины. Истошные крики сменились захлебывающимся кашлем. Через десять секунд пострадавшая окончательно замолкла.

С другой стороны раздался шум, и оставивший их шиноби вернулся через пару минут. Простые разбойники не могли оказать сопротивления члену АНБУ.

— Канарейка-сан, вы собираете выживших крестьян и остаётесь до прибытия людей дайме. По пути в Коноху мы зайдём в ближайший город и предупредим власти. Думаю, на шанс что-то умыкнуть с обоза они отреагируют довольно быстро. Как только прибудут — ты тоже возвращаешься. Тигр-сан, вперёд. Необходимо доложить о провале миссии и сдать нашу находку ирьёнинам.

Сергей

— Сергей, нет! Не трогай его!

Кулаки снова и снова бьют по этому ненавистному лицу, всё больше похожему на кровавое месиво. Что-то виснет на правой руке. Отбрасываю и продолжаю удары.

— Серёжа, прекрати! Ты же убьёшь его!!!

«Убью? Ну и что?» — холодно оценивает мой разум, наблюдая за происходящей картиной со стороны и даже немного наслаждаясь ею, тогда как моё второе сознание даже не откликается, отдавшись охватившему его гневу.

Свист колёс. Голос.

— Поднимите руки, или мы будем стрелять!

«Добей его!» — ставлю точку для своего второго «Я» и тот довольно рычит.

Выстрелы.

***</p>

Очнулся с трудом. Всё тело ломило, словно я целый день таскал брёвна, а голова трещала так, будто по ней били стальной битой. Ещё большей ошибкой стала попытка открыть глаза. От резкого света я дёрнулся и попробовал прикрыть веки, но тело скрутило в приступе боли, от которого меня снова затянуло в темноту.

Не знаю, сколько прошло времени, но в этот раз за окном поднималось солнце. Медсестра, менявшая капельницу, услышав мой хрип, приподняла мою голову, чтобы напоить водой, после чего выбежала в коридор.

Я тем временем проверил своё состояние. Тело не болело, чувствовался только некоторый дискомфорт при резких движениях, но вполне терпимый.

Итак, где я? Судя по обстановке и убежавшей медсестре — в больнице. А где больница? Неизвестно. Что это за мир? Неизвестно. Что за херня? Почему я, умерев, не попал в небытие, или где я, по идее, должен был оказаться? Неизвестно.

Внешне палата сильно напоминала убранство современных больниц. Приборы имели лишь небольшие отличия от тех, что остались в прошлой жизни. Больше всего меня волновало крайне примитивное оружие, что я видел ранее. Оно совершенно не сочеталось с аппаратами, установленными в палате.

Придётся решать проблемы по мере их поступления, пока же оставлю пилот второму «Я». Для начала стоит показать себя несмышлёнышем — может, больше расскажут.

Через пару минут в палату вошёл врач и сразу перешёл к делу.

— Ложись на спину. Расслабься. Это займёт пару минут, — врач один в один походил на тех, что остались в моей прошлой жизни. Немного усталый взгляд, белый халат, покрытые сединой волосы и несколько приборов — часть на нём, часть в принесённой им сумке. — Можешь звать меня Тоуширо-сан. Я буду твоим лечащим врачом.

Закончив говорить, он поднял правую руку, и та засветилась зелёным светом. Поднеся ладонь ко мне, он начал водить ею над моим животом.

— У тебя было чакроистощение. Вероятно, ты неосознанно управлял чакрой, что очень плачевно сказывается на организме в столь юном возрасте. Твой очаг в порядке, но в танкецу виден дефект, полученный ещё при рождении… хмм.

Врач начал усиленно водить руками над каждой частью моего тела, что-то нашёптывая себе под нос.

— Редкая врождённая болезнь, да ещё и при таком сильном очаге. Интересно… до Узумаки или Сенджу, конечно, далеко… — Тоуширо взял в руки мою медкарту и начал вносить туда записи. Как только он закончил, в палату вбежала давешняя медсестра, не дав мне задать и пары вопросов по поводу моего состояния, да и вообще узнать, что из себя представляет этот мир.

— Тоуширо-сан, в девятой палате осложнение!

— Хорошо, уже иду, — врач положил мою карту на тумбочку и поспешно вышел в коридор, не забыв прихватить с собой инструменты.

Интересно, почему он оставил карту? Забыл? Маловероятно.

Я протянул руку и понял, почему врач был столь беспечен. Я же грёбаный ребёнок! Ещё бы он не боялся оставить её у меня — кто в таком возрасте умеет читать?!

Тем не менее, карту я взял и даже больше — я сумел прочитать её! Непонятные на первый взгляд иероглифы складывались в моём сознании доступным текстом.

Хуя се, вот это магия! Так, что тут у нас?

Пациент — ребёнок. Возраст — примерно четыре года, вес и рост чуть выше среднего показателя. Мышцы развиты гармонично, с ранних лет готовили к будущим нагрузкам. Имеется красная обводка вокруг зрачков, что указывает на возможное наличие у пациента (хер пойми чего, видимо сознание ребёнка просто не знало таких иероглифов). Клыки заметно выпирают, как у членов клана... К сожалению, у пациента имеется врожденный дефект — … неспособны выпускать чакру дальше пяти сантиметров, что убирает всякие шансы на использование большинства ниндзюцу и гендзюцу (а вот эти слова, как и «чакра» были знакомы). Болезнь не наследуемая, возможные дети не будут иметь этого недостатка.

Я в шоке отложил больничную карту.

Твою мать! Это что же получается?! Я, мать вашу, оказался в мире Наруто? Ещё и без возможностей использовать нин-техники? Заебись! Мне что теперь, надевать зелёный обтягивающий костюм и бегать на руках вокруг Конохи, крича о силе юности?!

Нет. Не может быть… мир шиноби, неспособность использовать нин— и ген— техники, сила юности…

Вскакиваю с кровати и что есть сил мчусь к зеркалу. Увидев своё отражение, облегчённо вздыхаю. На меня смотрел ребёнок с багровой копной волос, зеленой радужкой и обведенными красной границей зрачками, а так же немного выпирающими резцами. Никаких тебе огромных глаз, огромных бровей и прически в стиле члена.

Как только снова уместился на кровати — начал мозговой штурм.

Если я попал во время саги о Наруто, то всё очень плохо, хотя, если раньше, то дела ещё хуже, поскольку мне бы хотелось избежать и войны кланов, и всех трёх мировых. События аниме я хотя бы знаю.

Нин— и ген— для меня закрыты, оставались только кендзюцу, тайдзюцу и фуиндзюцу. Насколько я помню, в Конохе не было приличных мечников, ровно, как и мастеров печати, чего нельзя сказать о рукопашниках. Клан собачников, Хьюга и, возможно, пока не истреблённые Учихи владели им на приличном уровне, правда, стиль каждого специализировался на их клановых особенностях, что мне абсолютно не подходило. Школа Гая? Тоже не вариант. Слишком плачевными были последствия применения врат и ношения костюма (да, это тот самый момент, когда даже такой псих как я, учитывает возможный вред психике, от Силы, мать её, Юности). Да и сам я кое-что умел, со времён прошлой жизни.

Помню, в аниме был один мастер, способный драться с Ли на равных, даже когда тот открыл врата. Может, стоит попробовать восстановить технику и совместить с моим боевым самбо? Правда, мне придётся насесть на усиленные тренировки тела, чтобы оно росло и развивалось, как у тех же кумовцев, показанных в оригинале. Насколько я помню, ничего скрытного в их тренировках тела не было, поскольку даже простые граждане имели рельефную мускулатуру.

— Прости за задержку, — врач вернулся в палату, и я поспешно положил карту на место, что не осталось незамеченным для врача, но тот промолчал на моё самоуправство. — Остался ещё один тест, — Тоуширо-сан достал из своей сумки небольшой лист бумаги и протянул мне.

— Это чакропроводящая бумага. На другой стороне нарисована печать, которая спровоцирует твою чакру, и она перейдёт в этот листок. Возьми. Мы определим, к какой стихии предрасположена твоя чакра.

Я послушно взял листок, и он тут же преобразился, сначала смявшись внутрь, а затем рассыпавшись.

— Интересно. Очень редкое сочетание — земля и молния, — врач сделал очередную запись, а я решил начать опрос, используя как можно меньше слов. Не самая простая задача, должен сказать.

— Где я?

— Ты в госпитале Конохи. Тебя сюда доставил отряд АНБУ, который должен был встретить твой караван. К сожалению, они прибыли в самый последний момент, и не успели спасти всех. Скажи, ты помнишь, как тебя зовут?

Мотаю головой.

— А нападение?

Снова мотаю головой.

— Кто твои родители?

Он что, думает, что моя голова отвинтится? Тем не менее, повторяю свой жест.

— Что самое первое ты помнишь?

— Крики. Прячусь. Бандиты. Бью.

— Ребята говорили, что ты в одиночку справился с тремя головорезами из той банды, — с тремя? Странно, я помню только двоих. — Давай проверим твою голову.