Пролог (2/2)
Её звали Рэй. Худощавая, с черными прямыми волосами и голубыми глазами, в потрепаной одежде и дырявых ботинках девчонка. Моя бабушка работала поваром в ресторанчике на соседней улице, услышав шорох в кладовой, она поймала Рэй за воровством продуктов. Как оказалась, в её семье не всё было гладко. Мать практически никогда не ночевала дома, жили в других квартирах и спала с другими мужчинами за деньги, ведь доход мужа её не устраивал. Отец Рэй любил свою жену и ребёнка, терпел всё это, запивая горе спиртным. В тот день он снова напился, по неосторожности запнулся о пустую бутылку и ударился головой об стол. Насмерть. На глазах у Рэй.
Бабушке стало безумно жалко девочку, мы обе понимали эту боль потери близкого человека, поэтому приняли Рэй в свою семью, как родную, оформив над ней опеку. Мы вновь жили втроём. Добродушная, любознательная, вспыльчивая Мэй и скромная, мягкая, упрямая Рэй - мы стали всем для бабушки. Быстро нашли общий язык; делили одну комнату; вместе ходили в один класс; делали уроки, объясняли друг другу сложные темы; смотрели сериалы; когда я рисовала, она тоже брала лист и садилась рядом, хотя вовсе рисовать и не умела; я учила её собирать несложные механизмы из шестерёнок, как учил раньше дедушка, а она учила вязать меня морские узлы.
Она заткнула своим присутствием дыру в душе, смягчила нашу боль, а мы смягчали её. По крайней мере такие теплые чувсва я к ней испытывала раньше. Что испытывую сейчас? Ненависть. Жгучую и яростную.
Пять лет мы жили душа в душу, радовались жизни. Но вот настало моё пятнадцатилетие и жизнь вновь пошла по наклонной. Я пришла со школы позже Рэй, задержавшись на дополнительных занятиях. Не предвещяя беды я подходила к дому, мечтая как можно быстрее оказаться в пастели. Но дверь оказалась распахнутой. Мы всегда запирали дверь, тем более сли бабушки не было дома. Натсорожившись, я достала из кармана ключи, крепко зажав их в кулаке. Тихим, медленным шагом я прошла до парога. И тут же сорвалась с места, вбегая вглубь дома.
— Рэй! Ты здесь?! — кричала я.
Все вещи из шкафов, из камодов валялись на полу вместе в порванными книгами. Моё сердце стучало со скоростью пуль, вылетающих из винтовки, пока я бежала в нашу комнату. Вешалка с вещами опрокинута на кровать, со стен сорваны все мои плакаты и... Рисунки. Пустая папка с моими лучшими работами лежала рядом с разорванными на мелкие кусочки листами бумаги. Я подобрала один из клочков. Это был кусочек моего собственного портрета.
— Что за... чёрт?... — только сейчас я повернула голову на половину комнаты Рэй.
Она не тронута. Аккуратно заправленная пастель, чистый пол, на полках в рядочек стоят учебники. Я не понимала, что происходит, мне хотелось плакать и смеяться одновременно. Медленно подойдя к шкафу сестры, я открыла его. Пусто. На перекладине висят пустые вешалки. Открыла ящики - пусто. Открыла прикроватную тумбочку - пусто.
Мои глаза наполнялись слезами, когда я, дрожащими от ужаса руками, судорожно перебирала раскиданные бабушкины вещи в поисках денег, оставленных нам ещё дедушкой. Маленький сейф, спрятанный в полу был открытым и пустым. Денег нигде не было, дорогие украшения бесследно пропали вместе с Рэй.
Рэй бросила нас, сбежав с нашими деньгами - в этом я убедилась окончательно, обнаружив на кухне записку, написанную её почерком.
Я плакала и плакала от переполняющей боли до самого прихода бабушки. У неё случился приступ и она попала в больницу.
Через некоторое время я узнала три вещи. Первое: бабушка тяжело больна, у неё проблемы с сердцем. Второе: нас предал и использовал человек, которого мы приняли в свою семью и полюбили как родного. Третье: у нас появился долг на огромную сумму денег.
Я долго плакала, схватившись за сердце, остро ощущая, как от него отказывается ещё один кусочек.
Я не хочу больше ничего терять, а значит не позволю никого подпустить к себе слишком близко. Я не выдержу ещё одной потери или предательства, значит превращу остатки своего сердца в камень. Не хочу больше испытывать ни боли, ни сожаления. Чувства - удел слабых.