Глава 2. Возвращение. (2/2)
- Чёрт.. Это было слишком.. прямолинейно, солнышко, - в шутку приложил ладонь к своему сердцу и печально склонил голову Чонгук, хотя обидно ему стало сейчас вполне реально: он уже долгое время ощущал себя лишним в этой семье, и подобные высказывания брата и сестры, пусть даже в шутку, задевали его похлеще нравоучений отца и матери.
Лан Мэй действительно тонко чувствовала все перепады настроения близнецов, поэтому и настоящая реакция Гу на её слова от неё ни на миг не укрылась. Девушка вздохнула, подошла ко всё ещё улыбающемуся, но, судя по взгляду, мысленно поникшему брату, крепко обняла его и приглушённо сказала:
- Ты же отлично знаешь, как сильно я люблю тебя, Чонгук. Но ты никого не слушаешь и гнёшь свою линию. От этого страдаем мы все. И раз уж я не могу защитить тебя от самого себя, могу же я попробовать защитить от твоих проделок хотя бы Лина?
- Не переживай, сестрёнка, скоро всё изменится. Обещаю тебе, - заботливо чмокнул её в висок Гу, осторожно отодвинул от себя и встал. - А давайте-ка лучше поднажмём. Вот-вот родители с работы приедут - мы должны быть готовы к выходу. Оторвёмся же на этом скучном семейном сборище как следует!
- Скучном?.. - иронично улыбнулась Лан Мэй. - Уверена, ты будешь немало.. эммм.. обескуражен.
- Чем? - вдруг повернулся к ней на стуле Лин и заинтересованно наклонился вперёд.
- Батюшки-свет.. Неужели нам сегодня наконец-то разрешат пить.. детское шампанское??.. - в шуточном ужасе прикрыл рот рукой Гу и под смех Лина стал стирать со щёк несуществующие слёзы радости.
- Смейтесь, смейтесь, - загадочно расплылась в ехидной улыбке Лан Мэй. - Я, пожалуй, посмеюсь потом. Когда вы оба будете стоять, уронив челюсти на пол.
С этими словами девушка, весело хмыкнув, вышла из комнаты, оставив братьев недоумённо переглядываться и в полной растерянности пожимать плечами.
Несмотря на то, что на самом деле бантаны не являлись друг другу даже дальними родственниками, сколько себя помнил Кента, они всегда держались вместе покруче самой настоящей семьи.
Его отец бесконечно нежно и уважительно относился как к своим названным братьям, так и к их жёнам и детям. Посему младшенькие бантанчики с самого своего рождения были обласканы любовью и заботой всех четырнадцати взрослых, не считая родных бабушек, дедушек, дядюшек и тётушек.
Первые полчаса с того момента, как Кен и его родители очутились в доме семейства старших Кимов, всё шло замечательно. Джин, Хосок и Юнги по семейным обстоятельствам пришли в гордом одиночестве. Джин как обычно оккупировал кухню и помогал Чинхо с готовкой. Хотя, кто кому помогал, - это ещё предстояло разобраться. Хосок занимал остальных какой-то чрезвычайно захватывающей байкой. Юнги же задремал в первом попавшемся кресле, и его никто не трогал, ибо это было чревато как минимум очень нехорошим, не предвещающим ничего доброго, взглядом.
Кента не заметил, как постепенно расслабился. Он стоял у окна и смотрел на симпатичный садик на заднем дворе дома дяди Намджуна, когда сбоку послышался знакомый голос:
- Мысленно строишь там беседку?
- Привет, дядя Джин, - улыбнулся ему молодой человек.
- Привет, Чон-младший, - по-отечески приобнял его Сокджин. - Как настрой? Ещё не сдох тут с нами от скуки?
- Да с чего бы? У меня самые весёлые дяди и тёти, - успокоил его Кен.
- Вот с языка снял! Особенно дядя Юнги сегодня зажигает. Прям-таки брызжет весельем! - нарочно переигрывая с щенячьим восторгом, подхватил эту мысль племянника Джин, кивая головой на спящего в кресле друга.
- А если встану? - не открывая глаз, внезапно угрожающе улыбнулся Шуга, традиционно напугав вздрогнувшего от неожиданности старшего бантана.
Тот схватился за сердце и трагично выдохнул:
- Айщщщ.. Тушёнку тебе в мо..
- Здесь дети, - резко прервал его некорректное возмущение Юнги и предупреждающе зыркнул на хёна.
- Знаешь, Кен-и.. То, что я дожил до таких лет обычным латентным невротиком, - это какое-то необъяснимое чудо. Потому что твой дядя Юнги..
- ..самый офигенский дядя на этой чёртовой планете, - заговорщически подмигнул Шуга Кену, у которого от смеха подрагивали плечи, а потом совершенно буднично взглянул на Джина и спросил: - Так что там с ужином?
- ..??.. Айщщщ!!! Мои рыбные котлетки!!! - округлив глаза, вскрикнул Сокджин и со всех ног бросился на кухню под сдавленный хохот Юнги и Кенты.
Как раз в эту минуту для юноши и закончился весь его душевный мир и покой. Он обернулся на толкотню у входной двери, и улыбка в мгновение ока сползла с его лица: пока его родители как ни в чём не бывало любезничали с появившейся на пороге четой Пак, на парня через всю гостиную в упор смотрела пара зелёных девичьих глаз. И читались в этом взгляде вовсе не приветствие и радость от долгожданной встречи.
Кента взволнованно выпрямился.
- Смело, - послышался рядом спокойный женский голос. - Ей идёт.
- Мне не жить, нуна.. - не поворачиваясь к Сюин, тихо отозвался Кен, разглядывая окрашенные в ядовитый зелёный цвет, отрезанные по плечи волосы Сатори.
- Да не трясись ты, - чуть наклонилась в бок и на секунду мягко коснулась его плеча своим Сюин, продолжая говорить своим успокаивающим тонким мелодичным голосом. - В этих стенах тебе ничего не грозит. Сато слишком уважает моих родителей. Она скорее наваляет тебе потом. В школе.
- Не полегчало, но всё равно спасибо, - страдальчески взглянул на девушку Кента, а когда обернулся обратно на входную дверь - Сатори там уже не было.
Молодого человека прошиб холодный пот. Зрение сфокусировалось до упора, и глаза в панике стали на скорости перемещаться с точки на точку по всей территории просторной комнаты в поисках угрозы для жизни. Однако внимание Кена отвлекли очередные гости - прибывшее на семейный ужин большое семейство младших Кимов. Отец поманил его и Сюин рукой, приглашая присоединиться к стану встречающих, и Кента, с опаской озираясь по сторонам, двинулся вслед за шагающей к гостям молодой симпатичной хозяйкой дома.
В общей суматохе приветствий и переобуваний в домашние тапочки Лан Мэй уловила справа неестественное затишье и, повернув голову к братьям, чуть не зашлась своим привычным задорным заливистым гоготом: оба стояли, как вкопанные, и вылезшими из орбит удивлёнными глазами таращились на неторопливо шествующую к ним очаровательную девушку.
- Привет, Сю! - радостно помахала ей Мэй, которая уже порядком заскучала по своей лучшей подруге за пару лет отсутствия оной рядом по причине учёбы за рубежом. - Наконец-то ты вернулась, и в нашей женской банде прибыло!
- Привет, дорогая, - подошла к ней вплотную и изо всех сил обняла ту Сюин.
- Я же говорила, что они обалдеют, - тихо хихикнула ей на ухо Мэй.
Сюин улыбнулась одним уголком губ, довольно хмыкнула в ответ, но тут же вернула себе милое, максимально равнодушное выражение лица и отодвинулась от подруги, чтобы поприветствовать остальных.
- Привет, Гу, - почти невесомо на один короткий миг приобняла девушка всё ещё следящего за каждым её движением в высшей степени изумлённого молодого человека, затем проделала то же самое и с Лином, но тот вдруг бесцеремонно сгрёб её в охапку и восторженно воскликнул:
- Сюин! Вот это сюрприз! Когда вернулась?!
- Вчера вечером, - мило улыбнулась Сю, аккуратно освобождаясь от объятий и краем глаза наблюдая за продолжающим пожирать её поражёным взглядом Чонгука-младшего.
- Тебя не узнать! Потрясающе выглядишь! Огонь! - всё ещё не мог поверить в то, что видит, Лин. - А ну, покрутись!
Глаза Сюин чарующе сверкнули от удовольствия, она сделала шаг назад и сделала такой неспешный изящный поворот вокруг своей оси, что у Ким Чонгука на мгновение перестало биться сердце.
Это была абсолютно не та Сюин, которую он знал два года назад. Тогда она больше походила на забавный милый пончик, который трогательно дулся, когда слышал от Гу в свой адрес этот эпитет. Он вечно при встрече шутил над ней, мог ущипнуть за пухленький бочок, ласково потрепать за щёчку. И чем взрослее они становились, тем больше она обижалась на все эти его дружеские подколы. Но Чонгук уже не мог остановиться и делал это по инерции. А теперь.. Теперь он почему-то застыл на месте, как столб, и у него даже мысли не возникает протянуть к ней руку и совершить что-то подобное. Да он даже обнять её в ответ не смог - тело будто одеревенело.
Сюин словно стала какой-то совсем взрослой, недостижимой, чужой - совершенно другим человеком.
Её тоненькая фигурка, мягкие неторопливые движения, плавная походка хищницы, спокойный, песней разливающийся по его венам голос, умиротворённый взгляд, ленивая улыбка завораживали посильнее любых масляных красок, которые приводили его в эстетический экстаз..
- Сейчас же выброси эти мысли из своей головы, - услышал он в ухе напряжённый баритон Намджуна и, вздрогнув, очнулся от своих размышлений: народ уже рассосался, и Гу выглядел чертовски глупо, стоя в одиночестве у входной двери в одном домашнем тапочке. - Втянешь её в свои позорные делишки - я из тебя эмаль для покраски заборов сделаю.
- Да боже ж мой, дядя Намджун! Ничего такого я не думаю, она же мне как сестра! Фу, кошмар какой. Как тебе такое в голову могло прийти? Чтобы я.. и Сюин.. Господи.. - как можно более натурально оскорбился обиженный Чонгук-младший. - Да я бы даже в страшном сне такое представить побоялся!
- Э, не перегибай, - отвесил ему лёгкий подзатыльник Джун. - Что значит ”побоялся”? Красивая же какая!
- Очень, - подтвердил Гу, поймав любопытным взглядом усаживающуюся за стол девушку.
- Так! Даже не думай, сказал! - снова одарил его подзатыльником лидер.
- Да за что, дядя Намджун!? - прикрыл ладонью затылок молодой человек, жалобно хлопая ресницами.
- Шуруй за стол, Микеланджело, - легонько подтолкнул еле успевшего подцепить на ногу второй тапок Чонгука Рэпмон и, улыбнувшись самому себе, пошёл за ним следом.