Книга 5. "Тьма рассеивается" (1/2)

Внизу, под летящими в небесах Локонсом и пегасом проносились поля, реки, озёра. Деревушки и большие города они старались облетать стороной, чтобы остаться незамеченным так долго, насколько это возможно. В целом же британец не переживал о последствиях такого путешествия ибо по его мнению, любой штраф стоил этого полёта. Грациозное создание словно пыталось продемонстрировать всё, на что способно и ловя ветер огромными крыльями парило в небесах продвигаясь к цели.

Целью Локонса, несомненно был Париж. А если быть точным, то конкретный парижанин, который мог бы подсказать, где именно он сможет найти Дюрандаль и могилу последнего из его владельцев. И по счастливому стечению обстоятельств, у него было то, чем можно отплатить за услугу. То, от чего этот фанатик наверняка не сможет отказаться.

Спустившись в ночи на поляну в одном из парков он ласково похлопал чудесное существо по боку и погладил переносицу. С неба рядом с ними спустился недовольный Ачэк. — Что ж, дружище. Теперь мне понадобится и твоя помощь. — Локонс достал из-за пазухи сложенный пополам конверт и проверив сургучную печать привязал его к ноге птицы. — Адресат ты знаешь, не оставляй его в покое до тех пор, пока он не прочтёт письмо. Впрочем, я уверен что ты и так бы не отстал от бедного старика. — Британец радостно улыбнулся поглаживая клюв своего почтальона. — А теперь вперёд!

Гордый птиц взмыл в небо и вскоре скрылся из виду.

***

— Знаете что, молодой человек. Как минимум это некультурно, а на мой взгляд и вовсе вопиющее хамство. При этом ваша птица не лучше, она перебудила весь дом! Моя жена обещала пустить её на суп, если ещё раз увидит у окна нашей спальной и будьте уверены, эта женщина сдержит своё обещание! Я явился сюда лишь из-за настырности бедного животного!

— Я обязательно передам Ачэку свои похвалы. Он действительно не только быстрый, но к тому же ещё и невероятно эффективный почтальон.

— Это моё чертово упущение. Мы блокируемся только от сов! От сов! Я и не думал, что… подобное может доставлять письма.

Двое волшебников сидели за круглым столиком в кофейне в самом центре Парижа и мерно прикладывались к чашечкам с горячим кофе. Первым был, хорошо знакомый нам Златопуст Локонс, кавалер Ордена Мерлина третьей степени, Медали Почёта и прочая и прочая. Вторым же была ещё менее заурядная личность. Старик которому даже по виду можно было бы дать лет двести, но на самом деле ему было намного больше. Самый старый и самый знаменитый волшебник франции — Николас Фламель собственной персоной составил британцу компанию за завтраком. Когда же круассаны были съедены, а кофе выпито и все это приправлено восхвалениями улыбающегося во все зубы Локонса, разговор начал принимать более деловой оборот и уходить в сторону от рецептов из нерадивого почтальона.

— И так. — Подобрался Фламель не отрываясь глядя в глаза своему собеседнику. — Вы писали, что нашли рецепт некоего зелья, который намерены выменять у меня на определённую информацию. Для начала, позвольте узнать, что именно Вас интересует, ведь есть вероятность, что ни один рецепт не стоит вашего запроса, который может оказаться весьма низменным или неблагородным. К тому же рецепт самого полезного зелья у меня уже есть. — намекнул он на свой эликсир.

— Вы заблуждаетесь в обоих выводах мастер. — Почтительно склонил голову Локонс, как бы извиняясь за несогласие. — Что же, начну как вы и просили с необходимой мне информации, но дабы вы не оценили её как неподобающую, начну издалека. Не так давно, я планировал отдохнуть от своих нелёгких странствий в Греции, но к несчастью наткнулся на ещё одно приключение. Оно связано с хранителем Трезубца, который сменился пару дней назад.

По лицу алхимика скользнула тень удивления, но рассказа он не прервал.

— Как вы возможно догадались, это отчасти связано со мной и в то время, как я искал человека, который должен занять этот несомненно важный пост, я наткнулся на это. — он протянул Фламелю три свитка найденных в комоде. Тот развернул их и принялся вчитываться и в какие-то моменты глаза его загорались неподдельным недовольством а иногда даже яростью. — Продолжайте. — проскрипел он сквозь стиснутые зубы.

— Мы с бывшим хранителем трезубца обсудили эти рукописи и пришли к выводу, что их автор должен находиться именно здесь, в Париже, так как…

— Так как Дюрандаль от его последнего хранителя не унести. — Закончил Фламель мысль за своего собеседника и на пару мгновений задумался. После чего огляделся по сторонам и махнул рукой. Люди начали вставать из-за столов и расходиться в разные стороны.

Локонс удивлённо смотрел на удаляющихся «посетителей». — Я думал, что только половина… — озадаченно приподнял бровь он — остальные мне казались магглами.

— Половина была сквибами. Но я поражён, что вы заметили. Вы меня даже не осуждаете?

— Осуждаю? — ухмыльнулся Локонс — После того, что я видел на днях, я всецело поддерживаю. Если бы у меня была такая возможность, я бы тоже нанял себе в охрану человек сорок из аврората, чтобы они за мной везде таскались.

— Насколько я понимаю, вам не нужна такая армия — хитро блеснул глазами старик — До меня доходили слухи о новом авторе романов. Даже предлагали почитать, но мне откровенно говоря не понравилась обложка. В моём возрасте начинаешь ценить время ещё сильнее, однако теперь я возможно выделю несколько часов и пролистаю ваши творения.

— Только начните пожалуйста со второй книги. Первую можете вообще пропустить, на мой взгляд она вышла… не слишком элегантной.

— Самокритика это хорошо, молодой человек — одобрительно качнул головой алхимик. — Я открою вам тайну, где сокрыто тело последнего из Роландов. Тем более, что судя по всему это является тайной уже не для всех. Как бы это ни было иронично, мой дорогой друг. Но оно там, где и должно быть. В катакомбах Собора Парижской Богоматери. Если память мне не изменяет, то склеп за номером шестьдесят два.

Локонс широко улыбнулся и склонился в поклоне перед пожилым волшебником. — Если вы не против, я бы предпочёл не доверять рецепт бумаге, ведь…

— Нет, нет молодой человек. Я не возьму платы за подобное, тем более такой. Куда более интересно самостоятельно открывать новые грани, нежели приходить на всё готовое. Я стар, но ещё не выжил из ума.

— В таком случае… не могли бы вы мне объяснить, как работает это зелье? — на этих словах начинавший вставать Фламель поперхнулся.

— Что значит, как работает?

— Ну… видите ли, я не зельевар. Честно признаться я тогда первый раз… за долгое время стоял за котлом, потому как намеревался приготовить кое-что по известному рецепту. Но нечто пошло не по плану и получился этот рецепт. Если вы не против…

Алхимик тяжело вздохнул и накинув на плечи пальто поманил за собой горе зельевара.

***

— Кого ты привёл, чёрт тебя подери, Николас? — раздался женский голос из гостиной дома Фламелей.

— Это по работе, дорогая. — Голосом ещё более лощённым чем тот, на который способен Златопуст пропел француз, прижимая палец к губам и указывая на лестницу в подвал. Едва они оказались там, старший маг закрыл дверь и наложил на неё десяток заклинаний, некоторые из которых Локонс не понял вообще, мог лишь догадываться о их назначении благодаря тому, что уделил время на заучивание некоторых рун и вербальных вязей.

— Итак. — посерьёзнел Николас Фламель. — В чём соль рецепта?

***

Вот уже третью минуту комнату разрывал дикий смех зельевара временами переходящий практически на визг и хрипение. Он скакал по комнате пританцовывая и держа в руках образец представленный британцем для изучения.

— Вы понимаете, что это немыслимо? Десятки поколений магов до моего рождения трудились над тем, чтобы обнаружить состав в который Гибискус Оленистый передаст свои свойства и при этом не вывернет выпившего наизнанку. Буквально. Вы ходили по лезвию ножа, но ни один везунчик этого мира не сможет поспорить с вами в своём везении. Готов поклясться, что госпожа Фортуна в тот миг отвернулась ото всех кроме вас, ибо это просто невозможно!

— Быть может все же объясните…? — засмущался Локонс, а Фламель радостно поставив пузырёк на стол достал лист пергамента и начал рисовать.

— Гибискус Оленистый, действительно невероятно живучий цветок. Настолько, что может заново вырасти из одного единственного, малюсенького корешка. Поэтому внешний вид, который вы приняли за смерть цветка был лишь… периодом его жизни. Словно феникс он увядает чтобы через пару недель вновь зацвести. Бесконечный цикл растения, если вам угодно. Но не корни, корни. Корни не увядают никогда. Но так вот, с чем же это связано? Всего два слова — клеточная регенерация. Этот цветок единственный в своём роде обладающий таким значением деления клеток при сохранении их эффективности. Иначе говоря, его коэффициент полезного действия равен сотне процентов. Он не образует вредоносных клеток, а если они и появляются, то сразу же расщепляются другими клетками. В тот момент, когда вы его добавили в ваше, с позволения сказать, варево, случилось следующее. Значение его регенерационной эффективности шло на спад, что позволило ему вступить в реакцию с укрепляющим бальзамом для волос. Знаете почему он укрепляет? — Златопуст отрицательно покачал головой — Потому, что почки берёзы способствуют ускоренному усвоению остальных ингредиентов, а они представляют собой невероятно питательную смесь. Иначе говоря, языком магглов… эта штука очень калорийная. Как раз то, что нужно Гибискусу, который перестал черпать энергию для регенерации из почвы и магии. Но они никогда бы не соединились, если бы не так вовремя появившийся в вашем рецепте половник. Вы сказали, что он был на треть из серебра, на треть из меди и на остальную часть железным? Это поразительно, потому как каждый из металлов выполнил свою функцию. Серебро сыграло роль проводника, медь окислилась от попавшего туда сока гибискуса и реакция испарила ненужные элементы, в то время, как железо сыграло роль связующего элемента. Проблема была в том, что обычно эти металлы не могут расплавиться единовременно, да и сам по себе сплав необычный, однако здесь мы должны сказать спасибо флоббер червям. Их разогретые внутренности прекрасно плавят металлы. А это значит, что вы действительно создали зелье клеточной регенерации юноша, но судя по всему не понимаете, что это не лекарственное средство.

— Нет? — удивился Локонс. — Но что это тогда?

Алхимик снял с огня небольшой котелок с кипящей прозрачной жидкостью. — А я сейчас вам покажу. Вы ведь не против? — британец замотал головой. — на сто миллилитров раствора пять капель… — пробурчал француз глядя на высчитанное им несколько минут назад уравнение. — Итак. Момент истины. — сказал он и вмиг осушил до дна весь стакан. Морщины его начали разглаживаться, руки наливаться силой и укрепляться. Волосы из седых начали обретать цвет свежескошенного сена. — Это не зелье исцеления. Это зелье вечной молодости. — Лабораторию огласил истерический смех зельевара.

***

За столом в гостиной сидело три молодых человека. Два мужчины и одна девушка. Всем нельзя было дать больше двадцати трёх — двадцати пяти.

— И как долго продлится его действие? — наконец прервала молчание девушка поглядывая на часы.

— В этом и прелесть, дорогая, что не скоро. Я подобрал такую пропорцию к раствору полыни, что зелье будет циркулировать в нашей крови около ста лет. Но боюсь, что до интоксикации трюк можно провести лишь трижды. Благодаря мистеру Локонсу — он кивнул в сторону гостя сидящего с супругами за столом. — Нам теперь вообще не сдался философский камень, он не возвращал нам молодость а лишь продлевал мучения.

— А золото? — с интересом спросил самый молодой из присутствующих, на что бывший старик хмыкнул и направив палочку на ещё одну дверь открыл её. За ней лежали горы самого разнообразного золотого барахла. — Я набил этот чулан двести лет назад. На всякий случай.

— И за двести лет он взял оттуда только горстку золотых брусочков, чтобы перед друзьями похвастаться. Мы это внукам оставим.

— Детям — нахально улыбнулся Фламель подмигивая похорошевшей жене.