Огненный шар* (2/2)

Дилюк скептически выгибает бровь.

— Вряд ли они поверят, что я бы стал сотрудничать…

— Не деловым, — Тарталья подмигивает ему с наглой ухмылкой, — как бы сказать яснее… «Никогда не смотрите на жён друзей». И еще «С жёнами надо обращаться уважительно». Если быть более четким, со временем «жён» заменили партнеры, потому что мир, знаешь ли, на месте не стоит, прогресс и все такое.

— Ты совсем рехнулся? — Дилюк явно не впечатлен речью Тартальи. — Шутки тут со мной шутит.

— Нет, я абсолютно серьезен.

— А звучит как какая-то чертова дешевая комедия!

— Ну, зато весело, — Тарталья пожимает плечами, — тем более, ты хотел раздобыть информацию. А я тебе предложил, как это можно сделать безопасным путем. Ты же не хочешь, чтобы кто-то из нас пострадал?

— Не корчи из себя осторожного парня, — хмуро заявляет Дилюк, — ты просто пытаешься…

Тарталья с шумом вздыхает. Неужели только заметил? Но ничего не произносит, только отрицательно качает головой.

— Я мог бы и рискнуть, но во-первых, это не интересно. Во-вторых, это бесполезно. Меньше узнаем, — и пожимает плечами.

Дилюк не хочет соглашаться с этим. Затея же просто идиотская. Но почему-то из уст Тартальи это звучит убедительно. Убедительно? Дилюк не верит, что думает об этом.

— У тебя есть время подумать над моим предложением, — Тарталья подмигивает ему, — и подготовиться как следует к роли.

На это Дилюк только цокает языком и закатывает глаза. Это будет унизительный и крайне глупый спектакль. Но если благодаря нему он узнает, кто производит Глаз Порчи…

***</p>

Значит показалось, думает Тарталья, очнувшись полностью один в своём номере. Раньше галлюцинации у него вызывали только негативные чувства — в детстве это был необъяснимый страх и тревога, потому что ему виделись какие-то непонятные чудовища в масках, говорящие на непонятном ему языке, словно сыпали на него проклятиями. От них пахло отчаянием и смертью, но, к счастью ли, Тарталья не бежал от этого всего, не поддавался ужасу. А теперь он ощутил что-то новое. Раньше, когда его отпускали галлюцинации, он чувствовал облегчение, а теперь он почувствовал что-то неприятное. Словно впервые жалел, что это не реальность. Тарталья никогда не влюблялся, не считая, конечно же, тех отношений, что у него были с холодным оружием. Он единственный из фатуи предпочитал огнестрельному оружию мечи. А Дилюк был больше похож на огонь, в котором куется мечь, обжигает, отрезвляет, приводит мысли в порядок, спускает с небес на землю. От него и больно, и хочется вернуться обратно, чтобы услышать его, как ощутить на своей коже острые языки пламени. Тарталья глубоко вдыхает и выдыхает. Когда он успел? Он не понимает, как и многое в себе, уже давно. Он просто слушает свой разум, который уже давно не в порядке. Но что-то подсказывает ему, что Дилюк не причинит ему вред. Дилюк кажется безопасным, он не разрушающий огонь, а лечащий, восстанавливающий. Как Солнце.