14. Полуночный гость (1/2)

— Блефуешь, — после секундного замешательства фыркнул Кэйа, осматривая Ниала сверху вниз так, будто пытаясь найти хотя бы крошечный намек на его истинные намерения. Кэйа до конца не верил ему — и это было абсолютно справедливо, несмотря на то что в последнее время Ниал каким-то образом смог стать ближе. Может, Кэйа просто окончательно сошел с ума от одиночества? В любом случае, у него и правда были все причины не доверять этому хитрому наложнику, который с легкостью мог обвести вокруг пальца даже проницательного господина Рагнвиндра.

— Так и знал, — медленно произнес Ниал, как-то по-мальчишески вздохнув и забравшись на кресло с ногами. Он был таким хрупким и аккуратным, что мог спокойно свернуться калачиком в этом кресле и полностью в нем поместиться. Как же внешность была обманчива: сколько внутренней силы, сколько тайн хранилось в этом изящном юном теле! Кэйа был гораздо выше и крупнее Ниала, и, должно быть, старше на пару лет, но при этом чувствовал себя рядом с ним достаточно уязвимым. Хотя всячески скрывал это.

— Ты думаешь, я поведусь? Жизнь научила меня полагаться лишь на себя, котёнок, — Кэйа почти разочарованно качнул головой, переводя взгляд на потрясающие растения, словно щупальцами охватившие стены и потолок прохладного помещения. На самом деле, Кэйа хотел бы положиться на кого-то: почувствовать опору под ногами, дружески подставленное плечо или хотя бы поддержку… Но сейчас это было невозможно, и он никогда не попросит об этом, особенно у обитателей поместья Рагнвиндров. Как бы порой ни были противоречивы его собственные чувства и ощущения, Кэйа все еще находился в логове врага, в котором надо всегда быть начеку. Даже если милый наложник с умными глазами пытался притвориться другом или «братом по несчастью».

— В последний раз, когда ты положился на себя, тебя чуть насмерть не загрызли господские псы, — тихо усмехнулся Ниал себе под нос, пожав плечами, мол, его дело — предложить.

— Пусть они меня и не загрызли, но я поплатился за это. Хотя и не совсем справедливо, — Кэйа многозначительно посмотрел на Ниала, который в ответ расплылся в мягкой улыбке, вспомнив, из-за чего все-таки наказали Кэйю.

— Если бы Аделинда узнала, что ты тогда смог убежать, то… — Ниал вдруг осекся, его взгляд немного прояснился, а затем вновь приобрел фирменный бесовский оттенок.

— «То»? — Кэйа изогнул бровь.

— Поверь, ты бы не оказался здесь, — Ниал положил свою ладонь поверх ладони Кэйи, аккуратно прихлопнув по ней. — Сидел бы где-нибудь в кандалах… ну… не знаю… в подвале?

— Что? — Кэйа почти рассмеялся, но не смог, потому что что-то ужасающее сжало его грудь в тиски.

— Ага, — Ниал усмехнулся и как-то нервно передернул плечами. Эта неуверенность была ему не к лицу. — Хочешь секрет? — вдруг спросил он, наклонившись к Кэйе ближе. Аромат, исходивший от него, свежий и естественный, был приятнее, чем цветочный запах, заполняющий каждый уголок сада.

Кэйа молча кивнул в ответ. Ниал прижался к Кэйе еще плотнее.

— Мне кажется, Аделинда ненавидит тебя в тысячу раз сильнее, чем, пожалуй, сам Дилюк, — его губы почти касались мочки уха, и из-за близкого дыхания по коже Кэйе пробежали мелкие мурашки. А может из-за его слов? Кэйа недоуменно взглянул на Ниала, молча требуя объяснения, но, как и предполагалось, наложник не собирался самостоятельно разжевывать для Кэйи эту информацию. Он просто и буднично пожал плечами в ответ на недоумение собеседника.

— Ее личная ненависть ко мне не должна касаться Дилюка, — пробормотал Кэйа, прикусывая губу. — Это как-то неправильно.

— Кэйа, — во вздохе Ниала мелькнули усталость и обречение. — Ты многого не понимаешь, — и не успел Кэйа что-то вымолвить, следом добавил: — И я тоже многого не понимаю. Просто смирись. Иногда нужно принять условия, чтобы влиться в эту игру. Не всегда получается ошарашить противника тем, что ты внезапно перевернешь на него шахматную доску и таким образом закончишь раунд. Порой это выглядит чертовски глупо, а не эффектно.

— И что ты мне посоветуешь, м? Повиноваться? — Кэйа расслабленно откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, разглядывая стеклянную крышу сада, над которой распростерлось серое небо. Оно походило на опиумный дым, плотный и тучный, который часто, словно смог, заполнял большие залы во время особенно бурных празднований в домах аристократов. Даже отец Кэйи иногда медленно расхаживал по кабинету с курительной трубкой, выпуская изо рта целые облака серого пара, горького и смольного, и в такие моменты его лицо становилось спокойнее и рассудительнее, чем обычно. Всегда, когда отец курил опиум, маленький Кэйа наблюдал за ним как за мифическим существом или драконом, который мог извергать изо рта целые столпы огня и дыма. Однажды Кэйа и сам ощутил это «волшебство», дотянувшись до оставленной на столике трубки. Полной дозы наркотика там, конечно, не было, но даже крупинка, попавшая в горло, заставила Кэйю едва не тронуться умом. Его спас Дайнслейф. После этого они стали особенно близки, потому что оба ощутили странную привязанность друг к другу: Кэйа был полон благодарности и восхищения, а Дайн, пожалуй, — ответственности. То, что должен был ощущать отец Кэйи, но не смог.

— Повиноваться? Советовать такое тебе точно так же бесполезно, как и мне, — улыбнулся Ниал, и в его улыбке было что-то острое и лукавое. — Просто у каждого свои рычаги давления. Найди свой.

Кэйа, все еще находясь в смутных детских воспоминаниях, криво дернул уголками губ.

— Для этого потребуется слишком много времени. А мне нужно убраться отсюда как можно скорее.

— Твое дело, — согласился Ниал. — Но я не соврал, когда сказал, что тоже не против уйти. Поэтому… если вдруг надумаешь взять меня в свои спутники, я буду рад помочь, — он улыбнулся почти нежно, и глаза его, большие и юные, казались искренними и невинными. Не хватало еще того, чтобы Ниал наивно похлопал длинными ресницами, чтобы уж точно дополнить образ светлого ангелочка, которым он пытался показаться. Кэйе это особо не нравилось, признаться честно, пусть Ниал и правда выглядел как безгрешное доброе божество. Впрочем, как и все остальные наложники. Ну, кроме Кэйи, который с недавних пор пополнил их ряды.

Через какое-то мгновение, которое Ниал и Кэйа провели в тишине, беззастенчиво разглядывая друг друга, в зимний сад вошла Донна и сдержанно произнесла:

— Вот вы где! Ниал, ты знаешь который час? — спросила она, и в ее голосе не прозвучало ни строгости, ни недовольства. Равнодушие и тупое отстранение — вот, что сквозило в ее голосе. Она была полной противоположностью Аделинды, которая и душой, и телом была вовлечена в свои обязанности.

— Ох, — выдохнул Ниал рассеянно. — Прости, милая, я совсем потерял счет времени, — он ласково улыбнулся и встал со своего места. Держа лиру под мышкой, почему-то растрепанный и такой молодой, Ниал так и сочился жизнью и искренностью, и порой одним своим видом загонял Кэйю в тупик. Ну и какой же он настоящий, этот Ниал, черт возьми?

— Пойдемте, — она спокойно кивнула, удовлетворившись ответом Ниала, и вышла из сада.

— Куда мы идем? На обед? — тут же спросил Кэйа, в надежде услышать «да». Но Ниал весело качнул головой.

— У нас уроки танцев, — объяснил он. — А потом чтение. Думал, что наложники круглыми сутками бездельничают?

— По сравнению с тем, что делают слуги, эти занятия — действительно верх безделья, — вздохнул Кэйа. Танцы — это, конечно, хорошо, но только не на пустой желудок. Кэйа хотел было произнести это вслух, но к этому моменту они вошли в просторный зал, где уже находились остальные питомцы. Атмосфера стояла весьма… необычная.

Наложники переговаривались друг с другом, порой склонялись, чтобы шепнуть что-то кому-то на ухо, кидали заинтригованные взгляды и улыбки и тихо хихикали. Если бы Кэйа смотрел извне, то счел бы их весьма приятными юношами. Но теперь он понимал, какая правда таилась за милыми личиками. Приход Ниала и Кэйи наложил очередной отпечаток: питомцы зашушукались активнее, и откуда-то постоянно доносился смех. Ниал мгновенно натянул улыбку, вполне натуральную, если бы не угроза, мелькнувшая в глубине его ямочек на щеках.

— Будешь моим партнером, — не спрашивая, а утверждая, произнес Ниал, взяв Кэйю под локоть.

— Как будто у меня есть выбор, — выдохнул Кэйа.

Под руководством учителя они репетировали совершенно разные танцы: менуэт, вальс, мазурку, и выверенное и точное «раз-два-три», которое с легким акцентом вторил учитель, опять перенесло Кэйю в детство. Его сердце сжалось, стоило сделать первое танцевальное движение, аккуратно придерживая Ниала за руку.

— Папа! — заливистый смех ребенка, смешанный с низким смехом мужчины, как музыка, заполнил бальный зал в поместье Альберихов. — Еще! Еще!

Отец Кэйи, круживший сына в хаотичном, понятном лишь им двоим танце, поставил его на пол и принял чрезвычайно уставший вид.

— Мой маленький принц, — отец опустился перед ребенком на корточки, сжав его детские ладони в своих руках. — Вы совсем меня обессилили… — отец театрально вздохнул и покачал головой. Кэйа охватил его лицо ладонями, внимательно всматриваясь в глаза, будто пытаясь найти в них какие-то особенные признаки усталости.

— Мой большой король, — хихикнул Кэйа, обнимая отца за шею. — Еще один танец, пожалуйста!

— А потом ты пойдешь заниматься арифметикой.

— Пап… — надулся «маленький принц», вперив в отца обиженный взгляд ясных голубых глаз.

— Если не будешь знать арифметики — не станешь таким большим королем, как я.

— Я всегда буду твоим маленьким принцем, пап. Даже без арифметики!

— Будешь, сын, — отец выпрямился и снова подхватил ребенка на руки. Кэйа помнил: на какое-то мгновение его спокойное и беззаботное лицо стало серьезным как никогда. — Для меня — всегда.

Ниал с силой наступил Кэйе на ногу.

— Черт! — выругался тот, совсем забывшийся в танце и в собственных воспоминаниях. Комок в горле медленно спадал на нет, перекрытый физической болью. — Ты что творишь?

— Прикрываю твою задницу. Танцуешь как чертов профессионал, — прошептал Ниал, и Кэйе лишь чудом удалось избежать его «нечаянной» подножки.

— Я умел танцевать вальс уже в три года. Что ты от меня хочешь? — раздражение так и сквозило во вкрадчивом голосе, скользящем сквозь сжатые зубы.

— Вот именно, придурок, — с легкостью парировал Ниал. — Хочешь, чтобы все узнали об этом? Если так: я попрошу минуточку внимания, чтобы сказать, что среди наложников затесался бывший аристократ.

Кэйа шикнул на него, бросив быстрый взгляд на учителя, так и чеканившего «раз-два-три» и придирчиво оглядывавшего пару за парой.

— Ладно. Только потом не обижайся за отбитые пальцы, — скривился Кэйа. — Притворюсь неучем. Может, мне еще есть руками из общего блюда?

— Давай без фанатизма, — строго прервал его Ниал. — И не деградируй до уровня неандертальца, будь добр. У тебя и так всё плачевно.

— Язва, — фыркнул Кэйа, улыбнувшись. Ниал сделал изящное движение, подныривая под руку Кэйи, слегка откинув голову назад.

— А ты просто идиот, — улыбнувшись в ответ, ввернул Ниал, снова опуская руку на плечо Кэйе. — Как и Дилюк, часто не понимаешь очевидного. Идеально друг другу подходите.

Кэйа стиснул ладонь Ниала, пораженный упоминанием Дилюка. Он почти забыл о его существовании, привыкая к новым условиям, а теперь его имя, как набатом, застучало по вискам и пронеслось по жилам прямо к свежим шрамам на спине. Захотелось сморщиться от проснувшейся глухой боли.

— Не говори так, — едва слышно проговорил Кэйа, чувствуя, как собственное тело наливается свинцом, а шаги становятся тяжелее и тяжелее. — Глупости.

— Пара номер шесть! — воскликнул учитель, обращайся к Ниалу и Кэйе.

— Сосредоточьтесь на занятии, а не на болтовне!

Все оставшееся время они и правда сосредотачивались на уроке. Кэйа боролся со своим сознанием, которое то и дело подкидывало все больше и больше воспоминаний об отце. А во время общего чтения справляться с этой задачей стало еще сложнее. Сюжет книги, которую по очереди читали наложники, Кэйа уже давно знал. Уставшие после танцев питомцы расселись на мягких подушках недалеко друг от друга и, пощипывая только что принесенный виноград, негромко читали по несколько страниц, а затем передавали книгу рядом сидящему. Кэйа скучающе поглядывал в окно, за которым покачивались постепенно чернеющие к зиме деревья, и пытался выкинуть из головы образ смеющегося отца и скромно улыбающегося Дайнслейфа. Тоска по семье и дому паучьими лапками подкрадывалась к глотке.

Только к обеду удалось на что-то отвлечься. А точнее — на еду. Кэйе казалось, что он уже целую тысячу лет не ел таких аппетитных блюд: фуа-гра с изюмом, филе цыпленка, свежий хлеб, сыры и масло, а на десерт — сухофрукты, виноградное желе и сок, который мог бы, по мнению Кэйи, стать отличным вином. После обеда наложники разошлись по комнатам, но некоторые из них остались в общем зале, чтобы продолжить прерванные занятиями разговоры. Ниал пригласил Кэйю к себе, чтобы сыграть в шахматы, и Кэйа согласился.

Спальня Ниала была точно такая же, как и у Кэйи, но находилась на противоположной стороне дома, и к тому же была довольно-таки обжита: почти на всех поверхностях стояли стопки из книг, на кресле у окна лежала лира, и все вокруг впитало в себя нежный цветочный аромат Ниала. Кэйа подошел к окну, отвел в сторону полупрозрачные шторы и со скукой уставился на грустный «презимний» пейзаж. Большое зеркало озера лежало практически неподвижно, дикие утки давно покинули эти просторы, и водную гладь тревожили лишь истлевшие грязные листья, как беспризорники, ветром разносившиеся по округе. Кэйа всмотрелся в горизонт: серое небо сливалось с серым озером даже у самой кромки, но какое-то строение, похожее на маяк, значительно выбивалось из тусклости пейзажа.

— Как пафосно, — пробормотал Кэйа. — Маяк — на озере? И для чего, позвольте узнать? Чтобы регулировать перемещение уток?

Ниал подошел ближе, держа в руках шахматную доску.

— Это всего лишь сторожка с фонарем на крыше, — фыркнул Ниал, посмеиваясь над Кэйей. — Чтобы наблюдать за происходящим свысока.

— Чтобы наблюдать за утками свысока.

— Точно! Порой они совсем перегибают палку. Главные нарушители покоя в имении Рагнвиндров, — звонче рассмеялся Ниал. — Ну, после тебя, — он дружелюбно пихнул Кэйю плечом.

Кэйа весело отмахнулся, плюхаясь на кровать рядом с Ниалом. Лежа, они лениво передвигали шахматные фигуры по клеткам, и даже несмотря на ленцу во всех движениях, Ниал все равно каждый раз побеждал. Кажется, вскоре они оба задремали, потому что, когда Кэйа очнулся и посмотрел в окно, — холодное солнце плавно уходило под воду. Ниал поднял лохматую голову от подушки, прищурился и сонно осмотрел Кэйю.

— Знаешь… — после сна он говорил еще до конца не проснувшимся голосом, хрипловатым. — Наверное, тебе пора возвращаться к себе.

Кэйа кивнул, вставая с кровати. Подушка, на которой он лежал, все еще хранила тепло его тела. Ниал прижал ее к себе, зарывшись носом в мягкую ткань и закрыв глаза, желая еще немного подремать.

— Насыщенный день, — на прощание сказал Кэйа, поправляя измявшуюся красивую одежду. В напольном зеркале в позолоченной раме он отражался во весь рост, стройный и высокий.

— Впереди еще целая ночь, — последовало от Ниала. Он говорил, не открывая глаз. Закатное солнце обволакивало его своим теплым насыщенным светом, будто одеялом. — Возвращайся в свою комнату и дожидайся Донну.

— Что?

— Она лично заходит в комнату к наложнику за несколько часов до наступления ночи, чтобы он успел подготовиться. Обычно тогда наложник пропускает ужин. Ну… сам понимаешь почему.

Сердце Кэйи пропустило удар.

— Или не понимаешь? — Ниал заинтересованно поднял голову, чтобы с хитрым кошачьим прищуром окинуть Кэйю взглядом. — Может, тебе объяснить?

— Не стоит, — понимающе улыбнувшись, быстро прервал Кэйа, невольно желая избавиться от очередного унижения. Ниал ехидничал и смеялся одними лишь глазами.

— Дай угадаю: это твой первый раз? Не забудь оповестить об этом Дилюка во избежание всякого рода… травм.