Часть 3 (2/2)

За окном уже садилось солнце, окрашивая облака в розовый и оранжевый, поблескивая в лужах. Темнеть стало рано, поэтому на работу Шастун собирался во мраке. Включать свет желания не было, без него тишина и спокойствие не вызывали лишних мыслей, заставляющих переживать лишний раз.

По тротуару то и дело пробегали малыши уже в теплых зимних комбинезонах, все еще ездили редкие велосипедисты и просто неторопливо прогуливались парочки в теплом желтом свете фонарей. Особая атмосфера, которая всегда нравилась Антону. Он вышел заранее, чтобы насладиться дорогой под легкую тихую музыку в наушниках. Он наслаждался каждым моментом своеобразной прогулки, не желая думать о тяжелой ночной смене, на которую он, собственно и направлялся.

Потянув за дверную ручку, покрытую крупными каплями воды, он зашел в просторный холл. Тепло окутывало со всех сторон, заставляя отступить прохладу, обдавшую напоследок спину стаей мурашек. За столиком в центре помещения Антон разглядел Пашу и Стаса, о чём-то оживленно болтающих. Заметив его, они улыбнулись, но что-то в этих улыбках было не так. Шастун нахмурился, пытаясь предугадать, что насторожило его в товарищах, быстро скинул куртку и приблизился к столику, где уже стояла так бережно подготовленная друзьями чашка кофе, означавшая, что разговор будет долгий и, скорее всего, серьезный.

—Садись- голос Паши прозвучал напряженно— надо тебе дну вещь доложить по поводу того рыжего паренька.

— Ну валяй

—Короче- первым начал Шеминов- коллеги ваши дневные только что убежали, жаловались на пацана этого. Говорят, что он меняет положение свое каждый раз.

— Я сходил посмотрел, он реально в начале самом лежал по-другому, да и раны подзатянулись будто- Воля вздохнул

—Так вот, еще они жаловались на какие-то скрипы, вздохи, так что будьте осторожнее

—Вы меня так от дежурства отговариваете? — попытался пошутить Антон, но, разумеется, легче от этого не стало. Его насторожили слова друзей, они явно не разыгрывали его, но и на розыгрыш от дневных санитаров это похоже не было. Днем в морге работали нормальные мужики, к работе подходили серьезно, так что эта ситуация, скорее всего, реальна. Да и сам труп мальчика, как бы это странно не звучало, доверия не вызывал.

После долгих обсуждений и размышлений, решено было всё-таки заступать на дежурство. Стас попросил в случае чего звать его, на чем и разошлись.

Напряжение усилилось, когда приятели заступили за порог. Из длинного коридора неприятно повеяло холодом, а к привычному запаху препаратов добавился новый, неизвестный и тяжелый. Свет был выключен, только одиноко горела зеленым в конце темного коридора табличка аварийного выхода, освещая двери лестницы, покрытые облупившейся краской, которая при нормальном освещении выделяла их на фоне коридора с относительно новым ремонтом, а так же железные дверцы лифта- основного транспорта в этом отделении больницы.

Антон щелкнул выключателем и тут же услышал характерное жужжание и потрескивание ламп, а затем помещение наполнилось светом, и стало немного легче. От осознания того, что впереди еще несколько часов работы, а за окном полная темнота, внутри, на уровне солнечного сплетения, стягивался тугим узлом непонятный страх, а яркий свет длинных ламп будто бы пробивал этот ком, позволяя нормально дышать.

Было решено поскорее заканчивать с этим малым, поэтому решено было везти его в крематорий сразу после последней обработки информации. Тем более что никто из родственников и знакомых на связь не выходил, номеров контактных не было, да и в холодильнике тело лежало уже довольно долго. Поэтому ребята поспешили закончить с этим и превратить всю эту подозрительную и жуткую историю в кучку пепла.

—Паш, пошли со мной- Антон не хотел везти кушетку в одиночестве через темный отрезок коридора, где уже неделю обещали поменять лампочки, чтобы сжечь наконец то, что пугало его дневных коллег.

—Ладно, иди, я тебя догоню сейчас

Печь уже была горячая и только Антон собирался затолкнуть каталку с тело внутрь и покончить со всем этим, как услышал сзади скрип. Он инстинктивно обернулся, но никого не было, только запертая дверь. Хотя он ее не запирал. Или запирал?

Шастун начал судорожно прокручивать в голове последние минуты, пытаясь вспомнить, закрывал ли за собой дверь, не отворачиваясь от нее и борясь с нарастающей паникой. Ничего он не делал, пытаясь быстрее избавиться от кого-то или чего-то, что лежало сейчас у него за спиной. Стоило ему подумать об этом, как его глаза распахнулись в ужасе, а из груди вырвался хрип. На его плече лежала тяжелая холодная рука. Парень застыл, боясь даже дышать.

Что-то впилось ему когтями в плечо и грубо сжало, потянув на себя. Антон медленно обернулся. Прямо перед ним в темноте крематория стоял ломаный силуэт человека. Шея его была неестественно вывернута, рот оскален в подобии улыбки, из-за чего были видны серые кривые зубы, поблескивающие в пламени печи. На плечи ложились длинные сальные волосы, черные с проблесками седины. Непропорционально длинные конечности тянулись к плечам парня, а в глазах ничего. Абсолютная пустота, просто белки, нет ни радужки ни зрачка, и это пугало сильнее. Костлявые лапы подтолкнули Шаста к каталке, а противный далекий голос, будто говорило радио в какой-нибудь глуши, где плохо ловит сеть, прошипел в самое ухо.

— Со… Сожги…его…- жуткий смрад. Антон никогда не слышал этот запах раньше, поэтому мог строить лишь ассоциации. Это напоминало аромат болота, где по меньшей мере сгнил труп. На негнущихся ногах парень подошел к печи и толкнул туда каталку с телом рыжеволосого парня.

— Те… теперь… лезь.к…не…нему- от страха Антон не мог даже позвать на помощь, поэтому просто стоял и боялся лишний раз вздохнуть. Прямо возле уха раздался скрипучий рык, а потом хлопок… и все разом исчезло.

К Шастуну подскочил испуганный Паша и, заглянув в испуганные зеленые глаза с застывшими в уголках слезами, понял, что на вопросы никакого ответа не услышит, а потому взял приятеля под руку и вывел из отделения морга в холл, потом подошел к Стасу, и, что-то с ним обсудив, направился к гардеробу.

В такси они ехали молча, так же молча поднялись к квартире Антона и открыли дверь, а после этого, даже не умываясь, завалились на кровать.

— Паш, — прохрипел Шастун- не уезжай к себе- видно было, что слова даются ему с трудом— пожалуйста.

Конечно, никто никуда не уехал, уснуть тоже удалось не сразу, но все же бессонные ночи дали о себе знать. Антон провалился в беспокойный сон, так что разбудить его не составляло никакого труда, поэтому он открыл глаза, когда услышал шаркающие шаги в коридоре. Паша встал на кухню? Антон посмотрел на вторую половину кровати, где так же беспокойно, как и он сам минуту назад, спал Воля. Тогда кто? Шастун перевел взгляд на дверной проем…

Там стояло оно: черные волосы все так же покрывали плечи, ломаные руки служили дополнительной опорой, шея вывернута, а на лице противная улыбка, больше напоминающая оскал.

— Доб…доброе… у…утро- прохрипело оно.