искра в душе и призрак с рпп (1/2)

Из-под атласной белой заколки выбиваются густые вьющиеся волосы, лента обрамляет их на макушке и веет на ветру, когда Ши Цинсюань стремительно шагает вперёд. Почти не оборачивается: Мин И всегда за ним следует. Каштановые волосы скрывают спину, скрывают шею, но небожитель изредка поведёт плечом в нетерпении — и лёгкая ткань рукава отразит солнечный свет и сверкнёт из-под полу-растрёпанной причёски. Ши Цинсюань привык не разворачиваться к Мин И в разговоре, однако может склонить голову, слушая, или взглянуть на него лишь краем глаза; хотя будет лучше сказать, краем ресниц.

Не сам Повелитель Ветров избрал такую манеру общения. Ему только в радость заглядывать собеседникам в глаза и до неприличного сокращать дистанцию между лицами друг друга; вопиющая наглость и невоспитанность для окружающих небожителей, докучливая особенность характера для Мин И. Десятки, сотни небесных чиновников требовали от Ши Цинсюаня соблюдения личного пространства, и всё как с гуся вода, однако лишь пары фраз хватило Мин И, чтобы избежать повторных нежелательных прикосновений.

— Чего ты всё за мной прячешься? — спросил тогда Повелитель Ветров, слыша только шаги за спиной и шуршание чёрного одеяния. — Кажется, защитник из меня не очень, и удар лопатой будет посильней даже моего веера.

— Скачешь из стороны в сторону, невыносимо идти рядом — того и гляди столкнёшь с Небес или уцепишься за рукав.

— Я могу идти ровнее, — ответил Ши Цинсюань, будучи неуверенным, куда деть взгляд, когда разговариваешь с человеком за спиной.

— Нет нужды. Так, позади, мне комфортнее.

— Как скажешь, Мин-сюн!

К удивлению Мин И, тот и вправду ни темы этой больше никогда не поднимал, ни против разговора через плечо не возражал. Потому так и повелось, что, направляясь куда-либо вместе с другом, Ши Цинсюань шагает впереди и трещит не умолкая, а Мин И размеренной походкой следует за ним, только одёргивая и не позволяя менять курс и сбиваться с пути у ближайшей винной лавки.

Конечно, лицом к лицу им нередко всё же приходилось вести разговор, по необходимости ли, по воле случая или по мимолётной прихоти Ши Цинсюаня. Мин И не избегал, как другие, яркого взгляда широко распахнутых глаз или хватающих всё подряд рук. Однако слов не нужно было, чтобы понять по его более напряжённому, чем обычно, взгляду, что ему спокойнее находиться позади Повелителя Ветров, хотя и на маленькой дистанции. Иногда чересчур маленькой.

— Явился, и тень свою не забыл, — Ши Уду отразил раздражение в голосе, но навряд ли действительно был хоть сколько-нибудь зол. Он глядел за плечо Ши Цинсюаня безразлично. Немного устало.

— Это не тень, это мой друг Повелитель Земли, ха-ха-ха, — нервно замахал рукой тот, волнуясь скорее, что слова брата рассердят Мин И.

— Тебе до Линвэнь и обратно позарез нужен был друг в пути? — Ши Уду словно не желал развивать эту тему. Только добавил: — Повсюду вместе гуляете, постыдных слухов о вас не оберёшься. Ты-то куда ни шло, уже пропащий, а Его превосходительство Мин И поберёг бы репутацию.

— Благодарю за беспокойство, — «тень» склонил голову.

Ши Уду зачастую мог невежливо поддеть коллег на Небесах, но его пренебрежение практически никогда не затрагивало Мин И. Вероятно, то была «благодарность» за мнимую дружбу с Ши Цинсюанем. Поначалу Ши Уду не скрывал своего недовольства тем, что за братом увязывается мрачный молчаливый спутник, однако впоследствии только Мин И он мог доверить безопасность ветреного юноши. Младший брат упорно избегал чрезмерной опеки старшего, но, кажется, не противился пристальному вниманию нового друга.

— «Пропащий» — твой веер, который ты снова забыл у Линвэнь, — возразил Ши Цинсюань. — А я ещё даже не на пике своего духовного становления.

— Тогда боюсь предположить, что же у тебя за пик будет, если уже сейчас духовно становляешься с каждым вторым в Небесных Чертогах.

— Ты ранил меня своей клеветой… Прямо сюда, — Ши Цинсюань драматично положил руку на сердце. — Однако зла я на тебя не держу, драгоценный мой брат. Мин-сюн! — обратился он, развернувшись к другу. — И ты того же мнения обо мне?

— Его превосходительство Ши Уду прав, тебе следовало бы меньше шляться по чужим святилищам и распивать с молодёжью других Дворов до утра. Это омерзительно и свойственно развратной челяди.

— У владыки высоких гор и глубоких недр воистину каменное сердце, — Ши Цинсюань горестно вздохнул и через мгновение оживился: — Ладно-ладно, посплетничать всегда успеете и за моей спиной, а время не ждёт! Вперёд, Мин-сюн!

Обыденный диалог был более чем исчерпан.

— Я кривил душой, — уже много погодя добавил Мин И. — Мне безразлично, где тебя носит ночью.

Повелитель Ветров развёл руками — этот жест был аналогичен пожиманию плечами, но более выразительный, чтобы идущий по пятам Мин И его заметил.

Знал бы Ши Цинсюань, до чего же легко удавалось читать его настроение по одним только мимолётным жестам, распознавать эмоции на отвёрнутом лице по тысяче интонационных оттенков в голосе.

Умение читать Повелителя Ветров пришло не сразу, но довольно скоро после их сближения. Вот склонил голову чуть вбок налево — задумался на секунду, и сейчас что-то скажет отвлечённое. Если бы склонил вправо — последовали бы слова насчёт текущих дел Небесной Канцелярии.

— Ты извечно покидаешь меня вечером, — действительно начал он. — Не желаешь прогуляться со мной в столице? Мне туда нужно… по делам. Неотложным.

Взялся рукой за подол одеяний, небрежно скомкав в пальцах, словно посреди Дворца собрался переходить несуществующую реку вброд и опасался замочить одежду. Значит, взволнован больше, чем обычно, либо нетерпеливо стремится куда-то душой и сердцем. Так в город смертных захотел?

— Терпеть не могу людных мест.

— А если в пригород, или в монастырь?

— Без меня.

— Даже в лес?

— У тебя же неотложные дела в столице?

— Какие?.. А, — Ши Цинсюань тряхнул волосами. — Забудь, ничего важного. Мы и без того с тобой столько тысяч ли миновали идя рука об руку, и всё выполняя Небесный долг. Быть может, пройдём десяток ли только по собственной воле, вдвоём?

— К чему?

— Я наслаждаюсь твоим присутствием.

Мин И передёрнуло от этих слов. Чтобы втираться в доверие ветряному полудурку, достаточно было просто зарекомендовать себя в хорошем свете Ши Уду, да волочиться за ними по должностным обязанностям.

***</p>

— Что хочешь — чоу-мейн или цзунцзы?

— Я не брала с собой денег, мы здесь лишь на полчаса. От святилища до моста и прощаемся.

— А я бы не задавала таких вопросов, не будь готова уплатить за дорогую подругу, Мин-цзе! — Ши Цинсюань облокотилась о прилавок, рассматривая праздничные украшения, что обрамляли криво выцарапанные наименования блюд. — Итак, сакраментальный вопрос: чоу-мейн или цзунцзы?

— Отвяжись, — Мин И подошла ближе к Повелительнице Ветров, не желая стоять на проходе толпы людей. Она приобнимала себя руками. — Идём же!

— Так и быть, — казалось, сдалась Ши Цинсюань, но тотчас обратилась к мужчине за прилавком: — Благословенный крестьянин, нам оба блюда, будьте так добры! И, если это возможно, мы желали бы тотчас удалиться, потому взять миски с собой — я уплачу сполна за них!

— «Благословенный крестьянин»? — когда они уже отходили от прилавка с едой в руках, переспросила Мин И.

— На мой взгляд, он выглядел благословенным — цвёл и лоснился, — объяснила Ши Цинсюань. — Да это и не мудрено, всё-таки мой последователь.

— Не больно-таки он смахивал на крестьянина, но да ладно… — отмахнулась Мин И.

— Мне не часто приходится общаться со смертными, сама знаешь, — Повелительница Ветров подошла к дереву у протекавшей сквозь город речки, подальше от шумной праздничной улицы.

— Куда уж тебе снисходить до них, — ответила Мин И с нечитаемой интонацией в голосе.

— Отнюдь, — Ши Цинсюань опустилась на траву рядом с деревом и поставила рядом миску. — Они довольно-таки занимательные существа, жаль, что живут мало.

— Действительно, — процедила Повелительница Земли, не притрагиваясь к еде, но и не убирая её из рук. Она села рядом.

— Будь моя воля, я бы даровала им более долгую жизнь! Смешные шестьдесят лет — это просто какая-то злая шутка.

— Чаще всего не старость губит людей. Дай им хоть триста лет в распоряжение — и всё равно большинство не доживёт до сорока.

— Досадно! — Ши Цинсюань взглянула на чоу-мэйн в руках Мин И. — Ты ешь, ешь. Так вот… Я не Богиня Войны, и ничего не могу поделать со всяческими конфликтами. Я даже не Богиня Дождя, чтобы одаривать голодающих. А уж торговые дела и все эти расслоения общества мне вовсе чужды. Но я вдохновляю их, являюсь к юным дарованиям в облике музы их творений, без меня не будет даже таких чувственных свадебных обрядов, как при моём правлении! Этого ли мало?

— Крестьянам — настоящим, а не лавочникам, не сдались твои стихи да свадьбы.

— А песни, а музыка? Разве высшие чины пляшут под струны цитры?

— Твой вклад в народные хороводы неоценим, Твоё превосходительство, — саркастично протянула Мин И. — Всем известно, что мировой порядок подорвётся, стоит людям только разомкнуть в хороводе руки. Должно быть, они тотчас прощают тебя за сорванную ураганом черепицу и иссушённые степным ветром огороды. И за поваленные на дома и на дороги деревья они тоже наверняка признательны.

— Просто архицинично, — поморщилась Ши Цинсюань. — Корабли брата, к примеру, не двинулись бы по волнам без меня. Топли бы, словно во владениях Погибели Кораблей… Вот уж кого надо «поблагодарить» за оборванные торговые пути. Ты чего не кушаешь, Мин-цзе?

— Нет аппетита.

— Тогда домой с собой возьми. Так вот… Я не только с моряками дружу, но и жернова ветряных мельниц без моей помощи в движение не придут. А птицы — знаешь, какая морока со всеми этими бумажками по миграции, когда наступает их сезон? — Ши Цинсюань страдальчески закатила глаза. — Никак не могу запомнить, кто в какие края летит, а вассалы моего Дворца — послушай, да они же больше меня загуливают! Вот приходит сезон хлебных дождей, а Повелительнице Дождя помогаю я одна, да ещё трое девочек со Средних Небес, а придворные ветерки разлетаются по всей Поднебесной и поминай как звали до белых рос…

Похоже, видя, что Мин И ни единым мускулом на лице не повела, даже не глядя в сторону распространяющейся о себе Ши Цинсюань, Повелительница Ветров замолкла и перевела взгляд на тёмную реку перед ними. Еле видная рябь на её поверхности играла с огнями отдалённой городской улицы, но то — вдали. А рядом было даже не увидать, где кончался берег и начиналось её неторопливое течение, оба они погрузились во мрак безлунной ночи.

— Зачем ты лжёшь?

Ши Цинсюань вопросительно взглянула на Мин И.

— Мне известно, что ты не выполняешь и половины своих обязанностей, — объяснила та ледяным тоном. — Насчёт перелётных птиц не знаю, однако всё остальное за тебя делают придворные Ши Уду: ведь за своими ветерками ты и правда не способен усмотреть. Избалованный мальчишка, способный только веером размахивать да лить мёд в уши смертным. Отвратительно.

Повелительница Ветров не сразу нашлась с ответом, но медлила не долго.

— Не припомню, чтобы ты сама хоть раз провела инспекцию руд за последний квартал. Ходишь за мной по пятам, будто других дел нет. Признайся, тебя Ши Уду попросил смотреть за мной?

— Нет.

— Тогда к чему тебе общение с «избалованным мальчишкой»? Если я тебе отвратительна, зачем же ты тут?

— Ты неожиданно близко к сердцу принимаешь мои слова, Цинсюань. Не мои проблемы, что ты привык к обольстительным речам извращенцев со Средних небес, песнопениям одураченных смертных и обхаживанию тебя небожителями всех Дворцов на Верхнем небе. Никто не решается тебе это сказать — сам знаешь, почему — но я скажу: ты безыскусно притворяешься, что выполняешь минимальные обязанности. А в конце концов балластом тянешь вниз тех, кто тебя же вытаскивает на своём горбу каждый квартал. Конечно, никто не хочет обидеть ребёнка, вот и молчат, только отвешивая слабоватые комплименты о жизнерадостном настрое и всём прочем. Велика же заслуга, сохранять бодрость духа, когда на тебе не возлежит ни ляна ответственности! А ты попробуй хоть раз взяться за собственное же небесное бремя, тогда и веселья своёго не сбережёшь, и с обязанностями-то не справишься. Но ты так не сделаешь: нет нужды, перетрудиться боишься, да и брат тебе не доверит ничего.