Глава 455 (1/2)

Глава 455

— МММ! — Заскулил Сэтоши, узрев гуманоидную форму настоящего монстра.

У пришедшего на кусочек вкуснейшего лакомства, злого духа, был едва видимый силуэт отвратительного мужчины. Все его внешние уродства, казалось были в разы более усиленными, нежели при жизни.

Ёкай был настолько заворожен стоящей перед ним относительно чистой душой, что незамедлительно раскрыл в несколько раз увеличившуюся пасть, в которой виднелись кривые, частично выпавшие зубы, и длинный, раздвоенный язык.

Не обращая внимание ни на что другое, злой дух стремительно рванулся на добычу, намереваясь, поддавшись своим примитивным инстинктам, разорвать ее на куски, и получить необходимое количество энергии для возвышения в иерархии.

— Мерзость! — Поморщившись, гневно заявил Кеншин, и не взирая на последствия, решительно схватил злого духа за шею, не позволив ему добраться до цели.

— Арррр! — Впервые заметив присутствие кого-то, кроме лакомой добычи, ёкай озлобленно зарычал, и попытался укусить жалкого, посмевшего встать у него на пути, человека.

— Не зазнавайся, грязная тварь! — Прорычал Кеншин, и нанес прямой, решительный удар прямо по «лицу» разгневанного злого духа, на что тот лишь болезненно поморщился, и вновь попытался его укусить.

Для Кеншина все происходящее было импульсивной импровизацией. Видя, как самое отвратительное существо из тех, что он встречал, намеревается нагло сожрать душу человека, он пришел в настоящую ярость, которая полностью затмила гнев и чувство мести.

Однако, эта импровизация была крайне опасной, ибо злые духи, которыми являлись ёкаи, были полностью невосприимчивы к физическому воздействию, и даже самый слабый из них мог наводить ужас на Элитных Джонинов и Каге.

Именно поэтому произошедшее столкновение было на уровне души Кеншина, которая пусть и прошла «Усиление», и за долгое время научилась сохранять спокойствие в сложных ситуациях, все еще являлась немногим более сложной добычей для свирепого ёкая.

Единственное, что сильно облегчало задачу Кеншину — это формация Сети Ловца Душ, которая по его приказу опутала ёкая множеством невидимых ограничений, и значительно его ослабила.

— Арррр! — Ёкай был в ярости, и все же сумел сомкнуть свою пасть на руке духовного силуэта Кеншина, откусив кусочек, и победно зарычав.

Боль, которую в этот момент испытал Кеншин — была настолько невыносимой, что превосходила по своей интенсивности все, что он когда-либо испытывал, ввергнув его душу в настоящую панику.

Лишь чудом ему удалось вернуть над ней контроль, и избежать второго укуса. От подобного уровня боли он пришел в настоящее исступление, и не задумываясь о последствиях своих действий, совершил аналогичный укус, удивившись, с какой неестественной легкостью можно отрывать куски с такого опасного ёкая.

— Аааааа! — Визгом, похожим на писк сотен и тысяч испуганных крыс, ёкай дал Кеншину четкое понимание об эффективности подобного метода.

Хруст!

Войдя в раж, Кеншин, полностью интегрировавшись со своей душой, совершил еще один укус, лишив злобного ёкая половины руки, и чудом уклоняясь от сильно замедленных движений его удлиненной шеи.

Хруст!

Хруст!

С каждым укусом, который ознаменовал потерю ёкаем еще одного куска собственного, духовного тела, Кеншин чувствовал неестественную легкость в единении и управлении собственной душой.

Отгрызенная ёкаем в самом начале, часть руки, поразительным образом восстановилась, окрасившись в серый цвет, а сама душа Кеншина стала гораздо более маневреннее, и быстрее. После десятка укусов, ему стало настолько легко кружить вокруг огрызающегося, и обессиленного ёкая, что исход этой битвы был очевиден.