Главы 291-300 (1/2)
Глава 291
*****
Несколькими часами ранее в резиденции Дайме страны огня.
— Что?! Пиковый Джонин открывший четвертые врата?! Черт! — Гневно выругался Миямото Масахидэ.
— Я не решился на преследование, ибо был уверен в невозможности захватить этого мальчишку. Его способности к выживанию просто поражают… — Со вздохом сказал Хаяши Сэтору, отчитавшись перед господином.
— Если бы ты не был настолько упрям, то сопляк из «клана» Накаяма сейчас стоял на коленях и просил у меня пощады! — Недовольно воскликнул Масахидэ, повернув голову к спокойно сидящему на кресле пожилому мужчине.
— Если бы ты не был настолько глуп, то знал, что «хранитель» может покидать дворец только в крайнем случае. И поимка обозленного на парочку аристократов мальчишки — в этот список не входит. Оставь это дело Хирузену. Он уже ни раз доказывал способность, как следует наказать своих людей за проступки. — Хриплым голосом заявил Мацумото Шинджи, не считая произошедшее чем-то важным, и достойным его волнения.
— Ты понимаешь, что речь не о простом зазнавшемся сопляке? Его проклятый «клан» всего год назад был сборищем кучки деревенщин, а сейчас они потеснили богатством некоторых из Кадзоку! Множество инноваций, невиданных технологий, и пугающих способностей… Если этого человека не убить прямо сейчас, то в будущем мне придется относится к нему, как к равному! — Гневно воскликнул Дайме, испытывая ярость от одной мысли о том, что безродный сопляк, убивший его лучшего друга сможет добиться равного с ним положения.
— Хирузен, и что самое важное — Данзо, этого не допустят. К тому же, Коноха гораздо более опасный враг, и когда придет время, одним кланом Накагава и родом Абэ все не ограничится. — С легкой улыбкой сказал Шинджи.
— Почему ты улыбаешься, старик? Твой род «хранителей» в любом случае меня не переживет. — Колко ответил Масахидэ, в очередной раз не выдержав едких комментариев со стороны одного из двоих Каге столицы.
Мацумото Шинджи решил промолчать, дабы не ввязываться в очередной бесполезный спор о том, как жестоко враги расправятся с его родом, если он не приложит все усилия для процветания рода Масахидэ.
*****
— Зря мы это затеяли… — Потирая уставшие виски, и пригладив клок растрепанных волос, сказал Абэ Мэсайоши.
— Сожалеешь? — Ехидно ухмыльнувшись, спросил Накагава Сэтоши, глядя на «товарища» взглядом безумного демона. Все его оставшиеся волосы были растрепаны, лицо осунулось, а глаза были налиты кровью.
— А ты разве нет? Ветвь твоего клана истреблена, Масахидэ не на шутку взбешен… И ради чего? Ради убийства троих рядовых членов клана Накаяма?! — Скрипя зубами сказал глава рода Абэ, сотню раз пожалев о том, что связался со старым безумцем.
— Я жалею лишь о том, что в обозе было всего трое ублюдков. Мой Такеши в отличие от твоего Кейташи не был куском дерьма и позором своего рода. Поэтому да, старый друг, я ни о чем не жалею! — Гневно воскликнул Сэтоши.
— ТЫ! Совсем из ума выжил, старый дурак?! — Пылая яростью прокричал Мэсайоши. Однако перепалка так и не получила продолжение, из-за вошедшего в комнату Масахидэ.
— Вижу вы наконец осознали, насколько сильно испортили жизнь себе, и что самое важное — мне. — Холодно заявил Дайме, глядя на раскрасневшихся от переполняющих эмоций стариков.
— Мною уже отправлено послание Хокаге об «огромной обеспокоенности произошедшим, и желанием разобраться во всем, что произошло». Именно поэтому я даю вам последнее предупреждение. Еще одна подобная выходка, и я лично сотру вас с лица земли. — Властно сказал Масахидэ.
Эти слова обрушились на обоих стариков, как ушат ледяной воды, и Накагава Сэтоши сразу же вздрогнул, вспомнив о том, что могло трактоваться, как «еще одна подобная выходка», и поспешил уведомить сюзерена, дабы не попасть под горячую руку, когда тайное станет явным.
*****
Раннее утро 534-го дня. Окраина владений Клана Накаяма.
Не смотря на комендантский час и достаточно суровые проверки, работники таможни чувствовали себя довольно расслабленно, готовясь сдавать смену, и отправляться на заслуженный сон.
Медленно бредущий по дороге мальчишка был замечен не сразу, однако даже сонливость, навеянная теплым помещением, горячим чаем, и относительным затишьем не позволила работнику проигнорировать эту странность.
— Эй, ты чего тут шляешься?! — Недовольно выкрикнул мужчина средних лет, обращаясь к чумазому, нищему мальчишке, который был похож на одного из детей кочевников.
— П-простите, господин… Мне сказали передать это Накаяма Кеншину… — Заикаясь сказал мальчик, и лишь после этих слов, мужчина наконец обратил внимание на достаточно тяжелый мешок за его спиной.
— Накаяма Кеншину?! Ты хоть понимаешь кто это?! Проваливай отсюда, пока у меня не кончилось терпение! — Гневно прокричал работник таможни, чувствуя огромное возмущение от подобной наглости.
— Простите… — Извиняющимся тоном сказал мальчишка, и поставив мешок на землю, поспешно сбежал.
— Вот отродье! Мне теперь что, убирать за тобой мусор?! Еще раз попадешься мне на глаза — пожалеешь! — Прокричал ему вслед мужчина, и с недовольным выражением лица проследовал к мешку.
Однако, чем ближе он подходил к мешку, тем сильнее замечал неладное. Кажущийся из далека обыкновенный мешок, на деле оказался сумкой, используемой высококлассными шиноби.
— Что за… — Начал было бурчать себе под нос мужчина, и развернул мешок.
— Аааа! — Испуганно взвизгнул он, и отпрыгнул на метр назад.
— Тревога! Тревога! Тревога! — Закричал он, созывая товарищей.
*****
— Мальчишку допросили? — Холодным тоном спросил Кеншин.
— Да. Он сказал, что выполнял поручение какого-то мужчины с бородой. За доставку мешка ему заплатили пятьсот рё. — С хмурым выражением лица ответил Тринадцатый.
— Будь готов привести его ко мне. — Сказал Кеншин.
— Понял… — Прошептал Тринадцатый, и добавил: — Отец, не стоит на это смотреть…
Кеншин ничего не ответил, и направился вперед, открыв дверь, и войдя прохладное, освещаемое тусклым светом помещение. Однако, как бы он не готовился, увиденное все еще заставило его побледнеть, и отшатнуться назад.
На секционном столе аккуратно лежали три отсеченные головы. Одна из них была сильно изуродована и не поддавалась зрительной идентификации. В двух других Кеншин с первого взгляда узнал головы Двадцать Третьего и Тридцать Восьмого.
Глава 292
Обе головы имели следы посмертного осквернения в виде высеченных оскорбительных надписей на коже лица, а в пустые глазницы Тридцать Девятого, были силой вбиты два куная, на конце которых Кеншин чувствовал взрывные печати.
Все три головы, так или иначе имели внутри механизмы самоуничтожения, однако Кеншин не обращал на них внимание. Его тело и разум будто были разобщены, и если разум прибывал в состоянии некоторого транса, то тело действовало само собой, за несколько мгновений обезвредив все фуиндзюцу в головах любимых сыновей.
После нескольких минут молчания, он глубоко вздохнул, и его глаза сверкнули решимостью. В следующее же мгновение из нагрудного кармана вылетела металлическая пластина, и три головы скрылись в языках жгучего пламени.
Спустя пять минут все было кончено. Кеншин бережно собрал оставшийся прах в три разные урны, и направился на выход, после чего затратил несколько часов на сооружение трех огромных могильных камней.
Взгромоздив их рядом с двумя существующими камнями в семейной усыпальнице, Кеншин аккуратно разместил урны с прахом, и молча простился с тремя без времени почившими сыновьями.
С момента разговора с Тринадцатым, Кеншин не произнес ни слова, ибо мысли о возвышенных речах и обещании отомстить, вводили его в состояние гнева. Он прекрасно знал, что месть не способна воскресить мертвых, и нужна была прежде всего живым, дабы выместить свою обиду.
Он так же знал, что даже известный ему Патриарх подчинивший целую галактику, все еще безумно боялся за жизни своих близких, а значит даже такого могущества было недостаточно для того, чтобы обернуть время вспять, и вернуть человека с того света.
Это в очередной раз натолкнуло его на размышления о технике Эдо Тенсей, которую Хирузен хранил, как зеницу ока, и не желал слышать просьбы о ее изучении. Кеншин все еще хотел верить в ее способность воскрешения мертвых, однако в глубине души понимал, что в этом скрыт огромный секрет, ибо неспособность могущественного Патриарха вернуть душу из реки времени ставила крест на любых попытках обычных людей провернуть нечто подобное.
*****
Покинув усыпальницу, Кеншин направился домой, дабы успокоить вновь впавших в истерику жен. Информация о трех отрубленных и оскверненных головах не могла не просочиться, и женщины скорбели о своих невинно убиенных сыновьях.
В этот раз он был не в состоянии проявлять какую-либо ласку, и мгновенно погрузив троих женщин в сон, принялся извлекать все негативные эмоции, ухудшая свое и без того ужасное самочувствие.
Пока он проводил похороны и извлекал негативные эмоции из жен, его сыновья сообщили о поимке двоих предателей в лице зам начальника логистического отдела, и его секретаря.
Сообщив о том, что займется предателями позже, он направился в свой официальный кабинет, и велел привести нищего мальчишку, доставившего ему столь «ценный» подарок.
Войдя в его кабинет, мальчик был напуган. Он уже сотню раз пожалел о том, что согласился выполнить поручение незнакомца, и был уверен, что после всего этого будет до полу-смерти избит разгневанным отцом.
— Как тебя зовут? — Холодно спросил Кеншин, будучи не в настроении на общение с детьми.
— Д-Джун… Г-господин, меня зовут Джун… — Испуганно ответил мальчишка, испытав ужас от попытки взглянуть в бесконечно глубокие, наполненные тьмой глаза.
— Ты понимаешь, что после выполнения этого приказа, тебя можно считать врагом Клана Накаяма?
— Г-господин, произошла ошибка! Я понятия не имел, что это ваш враг! Прошу вас, смилуйтесь! — Со слезами на глазах воскликнул мальчишка, упав на колени. Не смотря на свои двенадцать лет, он был довольно смышленым, и понимал, насколько опасно злить уважаемых господ.
— У тебя есть только один шанс на прощение. Подойди, и не сопротивляйся… — Властно сказал Кеншин, после чего положил правую руку на голову мальчика, и принялся считывать воспоминания прошлой ночи.
*****
Закончив просматривать воспоминания мальчишки, Кеншин, как следует зафиксировал в памяти образ достаточно сильного шиноби, и намеревался встретиться с ним лично, дабы как следует «обсудить» с ним все детали «послания».
Направляясь к выходу из здания администрации города, он не мог, и что самое важное — не хотел скрывать наполненные яростью, покрасневшие от жажды убийства глаза. Ибо существовало еще одно дело, требующее его пристального внимания.
Его путь лежал в здание специальной тюрьмы для особо опасных преступников, коими становились люди рангом выше Генина. Тюрьма являла собой лишь два блока из тридцати камер на обоих этажах, ибо проблема с преступностью в городе Накаяма никогда не стояла слишком остро.
На входе он встретил уже ожидающего Тринадцатого, и направился к одной из «камер», на ходу читая достаточно подробное досье на одного из двоих, подозреваемых в предательстве.
Открыв дверь одной из камер, он заметил сильно избитого мужчину средних лет, пристегнутого наручниками к поручню из укрепленной стали. В иной ситуации он бы, как следует отругал сыновей за превышение необходимого силового воздействия, но в этот раз ему было абсолютно плевать.
— Г-господин! Произошла ошибка! Я-я всего лишь… — Сорвавшись в истерику, в слезах, шепелявым голосом завопил мужчина, но был грубо прерван.
— Заткнись. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Понял? — Властно заявил Кеншин, сжав все мышцы его лица телекинезом, не позволяя даже шевельнуть глазом.
— Д-да… — Испуганно прошептал мужчина.
— Ответь мне, Миято Садао… Как давно ты работаешь на клан Накагава? — Со злобным прищуром спросил Кеншин.
— Я-я не знаю кто это! — Испуганно ответил Садао, изрядно удивив Кеншина.
«Не врет…» — Подумал он, и решил изменить вопрос.
— Передавал ли ты кому-нибудь информацию о маршруте каравана, отправленного позавчера в Ивагакуре? — Вновь сосредоточившись на мимике и эмоциях собеседника, спросил Кеншин.
— Н-нет… — С небольшой заминкой ответил мужчина, чем мгновенно вывел Кеншина из себя.
— УБЛЮДОК! — Прорычал он, и лишь в последнюю минуту остановил свой замах, который должен был расплющить голову предателя. Лишь опасения о существовании целой предательской сети, и возможность повторения подобной трагедии, позволили ему усмирить бесконечный гнев, и перенаправить летящий кулак в толстый железный поручень, к которому были пристегнуты руки Садао.
— ААААА!!! — В агонии закричал мужчина, и машинально отпрыгнул назад, чтобы упасть на пол из-за натянувшейся на ногах цепи.
Обе его руки, как и добрые пять сантиметров укрепленной стали, были полностью уничтожены, а Миято Садао едва не потерял сознание от болевого шока. Кеншин не собирался церемониться с предателем, и привел его в чувства максимально простым способом — мощным разрядом электричества.
— Уууу! П-пожалуйста! Г-господин, простите! — В ужасе завыл мужчина, глядя на мешанину из плоти и раздробленных костей, вместо обеих рук.
— У тебя есть последний шанс на признание, и я обещаю подарить тебе безболезненную смерть. — Пробирающим до костей голосом, сказал Кеншин, заставив Садао впасть в отчаяние.
— Я… — В сомнениях начал он, однако был тут же прерван.
— Подумай о жене и детях. Ты в любом случае умрешь, но у них все еще есть шанс на достойную жизнь. — Словно гром среди ясного неба, провозгласил Кеншин, заставив мужчину задрожать от ужаса.
— Я скажу! Скажу! Только пожалуйста… Они ни в чем не виноваты! — В слезах завопил Садао, и рассказал Кеншину все, от начала и до конца.
Глава 293
*****
Покинув тюремную камеру, Кеншин был похож на выжатый лимон. Ему было максимально тошно от всей ситуации, и огромного количества свалившейся на его голову грязи.
В какой-то момент он подумывал сохранить жизнь слабовольному и охочему до высокого статуса человеку, но все же нашел в себе решимость лично привести приговор в исполнение.
Полученная в результате допроса информация поспособствовала тому, что вдова и осиротевшие дети Миято Садао не понесут никаких последствий за действия своего отца. Кеншин прекрасно понимал, что в рамках тактики устрашения, он должен быть максимально жесток, но чувствовал, что подобный приговор может стать последней каплей в переполненной чаше негативных эмоций.
Однако это вовсе не означало, что его всепоглощающая ярость не могла быть обращена против настоящих виновников произошедшего, главным из которых, помимо Накагавы Сэтоши и Абэ Мэсайоши, являлся сидящий в соседней камере Маруяма Рьюта.
*****
Едва войдя в точную копию предыдущей камеры, Кеншин удивленно замер, а затем вспыхнул первобытной яростью, увидев «статус» теперь уже бывшего секретаря заместителя главы логистического отдела.
Имя: Накагава Рьюта
Возраст: 35 лет
Уровень таланта: 26
Качество чакры: 3
Количество чакры: 4740
Контроль чакры: 63%
— Ха-ха-ха-ха! — Звонко засмеялся Кеншин, чувствуя струящуюся по всему телу ярость. Он был поистине разъярен, и едва сдерживался, дабы не сыграть на руку врагу, и не подарить ему легкую смерть.
— Кажется подарок от клана Накагава тебя сильно развеселил! — Пытаясь сохранять внешнее безразличие, с насмешкой сказал Накагава Рьюта, провоцируя Кеншина на немедленную реакцию. Он с первого взгляда осознал, что все кончено, и вопрос лишь в том, насколько мучительной будет его кончина.
— У тебя очень острый язык, Рьюта. Думаю с его помощью ты расскажешь мне все, что я хочу знать, и даже больше. — До громоподобного хруста сжав кулаки, с дьявольской улыбкой сказал Кеншин.
— Могу рассказать через что перед смертью прошли твои ублюдки. Хочешь услышать? — С натянутой улыбкой, пытаясь казаться максимально расслабленным, ответил шпион из клана Накагава.
— Даже так? Ха-ха-ха! Конечно! Только подожди несколько минут… Нужно принести оборудование для «усиления звука»… — Со зловещей улыбкой сказал Кеншин, от чего Накагава Рьюта задрожал не только телом, но и душой.
*****
Следующие три дня были объявлены днями траура и скорби по сыновьям Клана Накаяма. Кеншин целенаправленно не вводил никаких запретов и рекомендаций относительно всеобщей скорби, однако инициативные люди были замечены, и получили немного очков репутации в копилку.
Первым, кто среагировал на эту новость, был старик Ичираку. Он демонстративно закрыл свой ресторан на три дня, чем сильно опечалил немногочисленную аристократию города Накаяма.
Семья Кимура так же в числе первых принесла глубочайшие соболезнования, и сам Кимура Ичиносе явился, дабы выразить свое сожаление и обеспокоенность случившимся. Однако, Кеншину было не до светских бесед, поэтому большинству посланников пришлось встречаться с Тринадцатым, который считался будущим управителем всего города.
Кеншин в свою очередь полностью отрешился от внешнего мира, и с головой окунулся в тренировки, не жалея себя, и раз за разом погибая от рук могущественных врагов. Однако именно этот тип тренировок позволял прогрессировать быстрее всего, но так же, давал невероятную нагрузку на человеческий разум.
*****
Лишь к вечеру 534-го дня бюрократическая машина Конохи смогла переварить полученную информацию, и Кеншин получил послание, «рекомендующее» ему, как можно быстрее явиться на встречу с Хокаге, дабы разобраться в случившемся.
Утром 535-го дня он в одиночку направился в Коноху, решив оставить сыновей на защите родных рубежей. Попытки жен его вразумить не увенчались успехом, ибо он был более, чем уверен в способности постоять за себя, особенно имея туз в рукаве, в виде откатившегося «Режима Патриарха».
Он достаточно быстро добрался до Великой Деревни, где был встречен старым знакомым в лице Абураме Тадао. Однако Кеншин был не в настроении для долгих приветственных разговоров, поэтому попросил поскорее сопроводить его в здание Хокаге.
*****
— Рассказывай. — Спокойным тоном сказал Сарутоби Хирузен, когда Кеншин наконец занял место напротив.
— Мне казалось, что Дайме отправил информацию о случившемся во всех подробностях. — Не менее спокойным тоном ответил Кеншин, глядя в глубокие глаза собеседника.
— Именно потому, что я знаком с родом Миямото более сорока лет, информация с их стороны меня не устраивает. Рассказывай. — Немного холоднее сказал Хирузен.
— Ублюдки из клана Накагава и рода Абэ устроили засаду, и убили троих моих сыновей. Ко всему прочему, погибло сорок два члена каравана. Я был в своем праве на месть. — С горящими от вновь вспыхнувшего гнева глазами, заявил Кеншин.
— Сыновей?.. — Удивленно приподнял бровь Хирузен, будучи в курсе истинного значения этого слова. Пока все окружающие считали термин «сыновья», одним из наименований титула или ранга внутри организации «Семья Накаяма», третий Хокаге Конохагакуре знал всю правду.
— Да, старик. Ты ведь в прошлом похоронил двоих. Напомнить тебе, какая судьба ждала их убийц? — С неугасающей яростью в глазах, сказал Кеншин.
— Я не осуждаю тебя за попытку мести, но месть возможна лишь в том случае, когда ты способен справиться со всеми последствиями… — Со вздохом ответил Хирузен.
— А кто сказал, что я не способен? — Со злобной ухмылкой возразил Кеншин.
— Хорошо… — Устало выдохнув, прошептал Хокаге, и потянувшись к лежащей в углу трубке, добавил: — Тогда поведай мне, что ты собираешься делать?
— Всего-навсего уничтожить клан Накагава и вырезать род Абэ. — Буднично ответил он.
— Масахидэ не позволит. — Покачал головой Хирузен, продолжая забивать трубку табаком.
— Тогда род Миямото так же, будет уничтожен. — Спокойным тоном сказал Кеншин.
Услышав настолько расслабленное заявление об уничтожении рода Миямото, правящего страной огня более трех сотен лет, Хирузен не смог сохранять расслабленное выражение лица, и закашлялся от шока.
— Кха-кха… Ты обезумел от горя, и потерял связь с реальностью? Настоятельно рекомендую думать о том, что говоришь… — Угрожающе прошипел Хокаге, давая весьма ясный намек о пересмотре союзного договора в случае окончательного разочарования в союзнике.
— Успокойся, старик. Я не собираюсь вторгаться в столицу. По крайней мере не в ближайшее время… Однако, мне нужна услуга с твоей стороны, и ради нее, я готов пересмотреть существующий между нами договор. — Решительно заявил Кеншин, и после согласного кивка собеседника, продолжил делиться своим планом.
Глава 294
*****
После более, чем двухчасового обсуждения, Кеншин все же скрипя зубами согласился с окончательными условиями Хирузена, и был вынужден пообещать не предпринимать активных действий, как минимум до окончания экзамена на Чунина.
Ко всему прочему ему пришлось согласиться на формальное «наказание» со стороны Хокаге, и в письменной форме принести извинения нынешнему Дайме Страны Огня. Подобные условия очень сильно били по его самолюбию, однако в тот момент, когда Хирузен на отрез отказался выполнять его просьбу, Кеншину все же пришлось согласиться на столь унизительное условие.
Покинув кабинет Хокаге, он чувствовал себя просто ужасно. Ярость не только не уменьшилась, но лишь возросла, и желание уничтожить клан Накагава и род Абэ, было сильно, как никогда. Однако, путем огромных волевых усилий, ему все же удалось усмирить свою жажду крови, ибо в случае успеха нового плана, и содействия Хирузена, мощь Клана Накаяма обещала вырасти на порядок.
У него не было ни малейшего желания для визитов к различным деловым партнерам, коих в Конохе было множество. Из-за своего нынешнего состояния, он не стал навещать ожидающую его Цуме, и желал поскорее вернуться домой, чтобы полностью забыться в жесточайших тренировках на грани жизни и смерти.
*****
После возвращения домой, Кеншин приказал всем сыновьям сосредоточиться на своих прямых обязанностях. Большинство из них загорелись желанием отомстить за убитых братьев, и с головой погрузились в тренировки и исследования.
Три скорбящие жены все еще были подавлены, однако Кеншин проявил несвойственное ему ранее хладнокровие, и ограничился лишь минимальным общением, желая поскорее оказаться на «Арене», и излить весь свой гнев.
Этот сеанс тренировок побил все рекорды по беспрерывному пребыванию на Арене, и лишь спустя сутки безостановочных боев, полностью вымотанный Кеншин, был вынужден вернуться к семье. Ибо вечером 536-го дня, Кейко, Мэюми и Норико, подарили ему сыновей.
Одного взгляда на три маленьких, беззащитных комочка было достаточно, чтобы впервые за несколько дней вызвать у него некоторое подобие улыбки. Вместо ожидаемого хладнокровия, Кеншин проявил невиданный интерес к троим сыновьям, и на несколько часов погрузился в состояние умиротворения.
Женщины прекрасно понимали, насколько тяжело он пережил эту трагедию, и лишь наслаждались видом умиротворенного отца, погруженного в заботу о новорожденных детях. Лишь спустя несколько часов, когда роженицы более не могли выдерживать усталость, Кеншин передал им сыновей, и покинул родильную комнату.
Многие присутствующие опасались, что он решит вновь вернуться на Арену, однако их предположение не подтвердилось, ибо подхватив взвизгнувшую Карин на руки, он направился в свою комнату, после чего провалился в глубокий сон с мурлычущей на его груди девочке.
*****
Обед 536-го дня. Столица Страны Огня.
Едва получив послание от Хокаге, Миямото Масахидэ был настроен весьма скептически, и ожидал увидеть очередную бесполезную бумагу, с уверением во всем разобраться, и наказать всех виновных.
Однако, стоило ему прочесть первые строки, как отсутствующее на протяжении нескольких недель настроение, резко скакнуло вверх. Последние строки и вовсе заставили его громко рассмеяться, и почувствовать удовлетворение от очередной, пусть и не стопроцентной, но победы.
Он тут же вызвал к себе обоих стариков, дабы они не успели наделать глупостей из-за страха скорой расправы, и коротко обрисовал изменившуюся ситуацию, заставив Абэ Мэсайоши в мгновение помолодеть на десять лет. Его морщины разгладились, а на губах заиграла не менее довольная, чем у Дайме улыбка.
Однако Накагава Сэтоши, казалось был совсем не рад, и сохранял все такое же хмурое выражение лица.глядя на него, Масахидэ не мог не поинтересоваться его состоянием, ибо обезумевший глава одного из самых сильных кланов столицы, мог наделать множество глупостей.
— Только не говори мне, что ты что-то задумал. — Резко огрубевшим голосом сказал Масахидэ.
— Эти паршивые «извинения» и смехотворное «наказание» ничего не меняют. Накаяма Кеншин должен быть убит, а его проклятый «клан» стерт с лица земли! — Яростно выплюнул Сэтоши.
— Ты выжил из ума, старик… При всей моей ненависти к этому человеку, убить его будет очень, и очень сложно… Если такая возможность представится — он непременно умрет. В противном случае ты более не имеешь права действовать опрометчиво. Можешь считать это последним предупреждением твоему клану. — Взвешенно заявил Дайме, приложив огромные волевые усилия по самоконтролю.
*****
В последующие дни Кеншин только и делал, что с утра до вечера сражался на Арене, оттачивая боевое мастерство и рефлексы. Однако спустя пять дней его психика начала сдавать.
Множественные смерти от рук чрезвычайно сильных противников, словно снежным комом давили на его разум, и расшатывали психику. В пылу боя это было незаметно, однако ранним утром 542-го дня, во время тревожного сна, Кеншин увидел абсолютно черную, наполненную бесконечной тьмой руку, и машинально отправил телекинетический импульс на встречу.
— Аааа! — Испуганно взвизгнула Карин, и отпрыгнула в сторону, вжавшись спиной в стену.
— Все в порядке… В порядке… — Задыхаясь, хаотично пробормотал Кеншин, не до конца осознавая, что произошло.
Лишь спустя несколько секунд он окончательно проснулся, и понял, что едва не причинил вред своей красноволосой малышке. Он сразу же сделал шаг в ее сторону, и заключил девочку в нежные объятия.
— Тшш… Все в порядке… — Ласково прошептал он, поглаживая ее по спине.
— Ч-что произошло, папочка? — Все еще тревожным, и не до конца успокоившемся голосом спросила Карин.
— Всего-лишь дурной сон… — Ответил Кеншин, и глубоко задумался о состоянии, в котором находится уже более недели.
Случившееся стало «соломинкой, сломившей спину верблюду», и триггером, заставившим его всерьез задуматься о своем психическом здоровье. Он и ранее понимал, что перенасыщение негативными эмоциями не несет ничего хорошего, однако мысль о избавлении от боли, вводила его в ярость и очередные самокопания, ибо в смерти троих сыновей, он отчасти винил себя.
Лишь ужас от осознания возможности причинения вреда тем, кого любит — позволил ему полностью переосмыслить свое состояние, и осознать, что внутри него пылает огромная ярость, подпитываемая неиссякаемой ненавистью, которые буквально разъедали его разум и душу.
Глава 295
Уложив Карин в постель, и убедившись, что она крепко спит, Кеншин решил подойти к своей проблеме системно. Именно поэтому, за несколько часов были собраны разнообразные труды психологов и психиатров его мира.
Изучение всей базы знаний по психологии вылилось бы в несколько недель упорного чтения и анализа, однако освоив базовые знания за первый курс университета всего за два часа реального времени, Кеншин сосредоточился на поиске точечного решения своей проблемы.
К его глубокому сожалению, полученные знания лишь помогли осознать проблему, а так же степень ее «опасности». Терапия, помимо огромных временных затрат, требовала сеансов с квалифицированным специалистом, но не предполагала самолечения.
Однако, время было потрачено не зря, ибо его багаж знаний пополнился крайне полезной информацией в области психологии человека, а так же различными методиками по «исцелению» некоторых психических недугов.
И хотя он полностью осознавал степень своего психо-эмоционального расстройства, и отдавал отчет своим действиям, его грудь все еще распирала необузданная, первобытная ярость, желающая вырваться наружу в самый неподходящий для этого момент.
После того, как он закончил разбираться в самом себе, и взял на заметку несколько методик по улучшению своего ментального здоровья, часы пробили полдень, и Кеншин впервые за последнюю неделю направился на семейный обед.
Едва ступив на порог столовой, он увидел на себе множество удивленных, и в большинстве своем радостных взглядов. Женщины были несказанно рады тому, что все возвращается на круги своя, но больше всего этому были рады маленькие дети.
— Папа! — Радостно взвизгнул Семьдесят Восьмой, и бросился в его объятия. Будучи первенцем Ханы, он был похож на маленького непоседливого волчонка, и не мог сдержать радостных эмоций.
— Отец! — Не менее радостно воскликнул Семьдесят Девятый, и за несколько резких прыжков оказался возле любимого отца. Айя хотела было окрикнуть непоседливого сына, однако решила не вмешиваться в настолько счастливый момент.
Восьмидесятый в свою очередь ничего не сказал, и молча подбежал к отцу, уткнувшись головой ему в живот. Будучи сыном Хитоми, он казалось бы впитал часть ее меланхолии, и даже в столь юном возрасте, был совсем не многословен.
— Ха-ха-ха! Ну все, перестаньте… — С искренним смехом сказал Кеншин, потрепав мальчишек по головам. Одни лишь теплые улыбки маленьких сыновей, и уютная атмосфера в кругу любящей семьи, ниточка за ниточкой распутывали клубок из запрятанной глубоко внутри ненависти.
После короткого разговора с каждым из троих мальчиков, Кеншин наконец занял место во главе стола, и приступил к обеду, вновь ощутив тепло семейного уюта, и наслаждаясь ощущением искренней любви, исходящей от всех присутствующих.
*****
После обеда, Кеншин решил прибегнуть к помощи нетрадиционной медицины, а именно — опыту духовных практик, заслуживших признание даже у именитых психологов и психиатров его родного мира.
И хотя чрезмерное увлечение восточными духовными практиками могло не только помочь, но и навредить. Грамотный подход без фанатичного верования в эзотерику и оккультизм, мог помочь в восстановлении душевного равновесия.
За несколько часов им были собраны и прочитаны множественные знания различных направлений, и еще большее количество книг от самых именитых мудрецов востока, и чем больше он вникал в кажущиеся полным абсурдом тексты, тем больше пересечений находил с ранее бывшим не более, чем сказкой, но не так давно ставшим реальностью миром.
Эти знания будто бы являлись утерянными фрагментами из множества разнообразных школ. Среди восточных практик ни раз встречались упоминания и трактаты по хорошо известной ему «чакре».
Сравнив эту информацию с известными ему эффективными методиками по развитию чакры, он сделал вывод лишь о частичном сходстве. Однако это все еще было чрезвычайно шокирующим открытием, ибо наводило на пугающие мысли.
Учения о пробуждении и развитии чакры лишь на сорок процентов соответствовали реальности, и оставшиеся пробелы заполнялись огромным количеством философии, помноженной на метафизику, в тысячи раз затрудняющими освоение этой методики.
«Будто кто-то разбросал множество подсказок, в надежде, что найдется тот, кто сможет их разгадать…» — Ошеломленно подумал Кеншин, и с головой ушел в поиск и анализ всех знаний, так или иначе затрагивающих развитие божественной природы человека.
Благодаря стопятидесятикратному фокусированию, идеальной памяти, а так же трем мыслительным потокам, чтение и анализ многочисленных талмудов заняли у него в тысячи раз меньше времени, чем у обычного человека.
И все же, даже за полночь, он освоил лишь треть найденной информации. Ему пришлось приложить огромные волевые усилия, чтобы прерваться от столь желанного познания неизведанного, и направиться в кровать, где его уже ждали две играющие в видео-игры малышки.
*****
Проснувшись на следующее утро, Кеншин сразу же приступил к освоению оставшегося материала, отвлекшись лишь на утренний прием пищи. Его настолько сильно завлекла перспектива по раскрытию этого секрета, что все остальное тут же отошло на второй план.
Лишь к вечеру ему удалось освоить достаточно широкий массив информации, чтобы наконец сделать кое-какие выводы. К этому моменту он изучил лишь три монументальных направления восточных практик своего прошлого мира, и все они так или иначе пересекались между собой.
И если буддизм и даосизм были самодостаточными дисциплинами, и отличались между собой достаточно сильно, то индуизм совершенно непостижимым образом соединял их воедино, и стирал противоречия, оставляя лишь множество недомолвок, и путей для собственного познания окружающей действительности.
Однако, как сильно бы не было его желание понять эти наполненные метафизикой тексты, материалистический и научный взгляд на мир не позволял ему сделать то, на что уповали все эти практики, а именно — отключить рациональное мышление, и ПОВЕРИТЬ в свою способность постичь тайны мироздания.
Его многочисленные попытки осмыслить и повторить некоторые из методик пробуждения своей «божественной сущности» не увенчались успехом. Раз за разом пытаясь «связаться с космосом», он чувствовал себя сумасшедшим.
Из опыта своей прошлой жизни, он знал, что все эти духовные практики были не более, чем религией, и сказками для людей, желающих почувствовать свою исключительность, или сбежать от тягот реальной жизни.
«Если бы хоть одно из этих учений было реальным, разве человек, добившийся в этом успеха, не стал всемирно известен?..» — С сомнением подумал Кеншин, сидя на краю бассейна, и в пол глаза наблюдая за резвящимися в воде детьми.
«В любом случае, скрываться бессмысленно, если только не в рамках неких правил… И все же, слишком много «если» и «может быть», чтобы всерьез рассматривать подобные варианты…» — Со вздохом подумал Кеншин, решив исходить из варианта, что в его родном мире не было ни единого «сверхчеловека»
Глава 296
*****