Главы 181-190 (1/2)

Глава 181

Закончив прием пищи, Кеншин поручил Касуми позаботиться о матери и дочери, отправив их в комнату отдыха. Кейко все еще не понимала, каковы ее обязанности на новом месте, но тактично промолчала, решив не отвлекать Кеншина от забот.

— Ты очень красивая. — Спокойным тоном сказал Кеншин, глядя на глубокое декольте Мэюми.

— С-спасибо, господин… — Покраснев, ответила она. Впервые он так откровенно хвалил ее красоту, и девушка не могла не радоваться.

Мэюми сразу же аккуратно встала из-за стола, дабы Кеншин смог еще лучше оценить ее внешний вид. Увидев подзывающий жест пальцами, она очень обрадовалась, и грациозно проследовала к месту главы семьи.

— У тебя очень хороший вкус… — Без эмоционально сказал Кеншин, и буднично приподнял ее великолепное голубое платье.

— Ах! — Воскликнула она от неожиданности. За все время он ни разу не позволял себе таких вульгарных действий, и молодая девушка была ошеломлена.

— Да… Очень хороший вкус. — Вздохнул Кеншин, оценив невероятную красоту ее длинных ног, и изящных черных чулок.

— Повернись. — Спокойным тоном сказал он, и Мэюми послушно повернулась к нему спиной.

Кеншин без смущения задрал ее платье, и оценил подтянутую, пышную попку. Одного взгляда было недостаточно, и девушка почувствовала на своей заднице его правую руку.

— Ах! Г-господин, что вы делаете?! — Шокировано воскликнула она, развернувшись, и сделав шаг назад.

— Разве всю неделю ты не этого хотела? Разве ты не помешана на том, чтобы стать моей женой? — Спросил он, приподняв бровь.

— Я… Да! Я безумно хочу стать вашей женой, господин… — Решительно призналась Мэюми, всем сердцем надеясь, что Кеншин именно так и сделает.

— Тогда следуй за мной. — Спокойным тоном сказал он, и поднявшись из-за стола, неспешно направился к выходу из столовой.

Мэюми почувствовала дрожь по всему телу, и поспешила за ним, прихорашиваясь в редких зеркалах на пути в комнату Кеншина.

Оказавшись перед дверью его комнаты, она почувствовала предвкушение, будто бы находилась всего лишь в шаге от своей заветной мечты. Кеншин открыл дверь, и любезно пропустил девушку вперед, а затем вошел сам.

Мэюми впервые оказалась в его комнате, и сразу же почувствовала сводящий с ума запах Кеншина. За время проведенное рядом с ним, она по уши влюбилась в статного молодого парня, и он прекрасно об этом знал.

— Раздевайся. — Равнодушно сказал Кеншин, буквально выбив Мэюми из романтических грез.

— Ч-что? — Удивленно спросила она, на что Кеншин лишь молча изогнул бровь.

Ей понадобилось лишь несколько секунд, чтобы осознать и обдумать его слова, после чего молодая девушка принялась аккуратно снимать с себя одежду, прямо перед сидящим на кресле Кеншином.

Даже в подобной ситуации Мэюми не упускала возможности показать себя с лучшей стороны. Ее движения стали плавными и сексуальными, а глаза неотрывно смотрели на Кеншина.

Не смотря на ужасное настроение, и полное отсутствие сексуального влечения, Кеншин был молодым половозрелым мужчиной, и не мог игнорировать обворожительную красоту полуголой девушки. Ее соски были невероятно возбуждены, а маленькие черные трусики так и приковывали к себе взгляд.

Когда Мэюми оказалась полностью обнажена, Кеншин равнодушно скомандовал: — Ложись. — И указал на кровать.

Она не понимала, почему он настолько холоден, но делала все, что он скажет, и аккуратно легла спиной на кровать, немного раздвинув ножки, в надежде вызвать хоть небольшую искру в его взгляде.

Ее великолепное тело не могло ему не нравиться, однако физиологическая реакция организма мужчины на фигуру молодой и красивой девушки, совершенно не означала наличие более глубоких чувств. Кеншин не чувствовал к ней ничего, кроме раздражения, и прекрасно слышал ее мысли во время ужина. Именно поэтому, он раз и навсегда решил покончить с ее скверным характером, дабы исключить вероятность ситуации, в которой ему придется поднять руку на женщину.

Кеншин в одно движение скинул с себя одежду, оказавшись полностью обнаженным, и маленькие, голубые глаза Мэюми не могли не сосредоточиться на большом мужском достоинстве. В ее глазах мгновенно вспыхнула искра, и молодая девушка в предвкушении закусила губу.

Без предварительных ласк и прелюдий, Кеншин забрался на кровать, и притянул Мэюми за ноги, пока их промежности не встретились вместе со звонким хлопком. Его большой член расположился на ее ухоженном и бритом лобке, и длинноногая красавица не могла сдержать стон предвкушения.

Взглянув ей в глаза, Кеншин одним рывком вошел внутрь нее на половину длины. Она не была девственницей, но все же не смогла принять его член полностью. Ее глаза шокированно раскрылись, а изо рта раздался громкий стон.

— Ууууууф! — Выдохнула она, едва справившись с необычным ощущением огромного члена.

Кеншин был не настроен на занятие любовью, поэтому продолжил двигаться, совершенно не заботясь о ее чувствах. Мэюми могла лишь кричать и поскуливать, пытаясь обнять его за шею, но он не позволял.

Спустя несколько минут размеренного соития, разум Кеншина начал высвобождать все накопленные за несколько дней эмоции. Он тяжело задышал, и почувствовал огромную ярость. Его лицо приобрело звериный оскал, а глаза покраснели от переполнявших эмоций.

— Кх… — Сквозь слезы хрипела Мэюми, чье горло сдавливала мускулистая рука Кеншина, полностью поглощенного яростью.

Он пришел в себя лишь тогда, когда полностью разрядился в узкое лоно хрупкой девушки. Испугавшись своих действий, он в шоке убрал руку с ее горла, и Мэюми наконец смогла сделать нормальный вдох.

— Прости… — Прошептал он, и отстранился от задыхающейся девушки.

— В-все… В…В порядке… — Откашливаясь сказала она. Ее разум был в полнейшем хаосе, ибо находясь на грани удушения, она в то же время испытала сильнейший оргазм в своей жизни, и дергалась она вовсе не из-за нехватки воздуха.

Кеншин молча сел на край кровати, и схватившись за голову, винил себя за несдержанность. Он жалел, что повелся на поводу у своего гнева, и буквально желал на ком-нибудь отрыгаться. Мэюми была единственной, кто раздражала его, а узнав об ее отношении к Кейко и Карин, желание проучить ее, увеличилось в несколько раз.

— Не нужно винить себя… Это… Мне даже немного понравилось… — Промурлыкала она, словно кошка прижавшись грудью к его спине. Пережив оргазм, и получив оповещение о становлении его женой, разум Мэюми полностью перестроился. Вся стервозность и неудовлетворенность жизнью в миг улетучилась, а на их место пришла огромная любовь, и желание быть любимой.

Повернувшись к ней лицом, Кеншин почувствовал тепло, и впервые за долгое время не просто увидел в ней физически привлекательную девушку, но и почувствовал огромное желание прикоснуться к ее губам.

— Умммпф! — Промурлыкала Мэюми, когда он аккуратно взял ее за подбородок, и страстно поцеловал.

Выплеснув все негативные эмоции, он очень сильно нуждался в ласке, и еще сильнее хотел ее подарить. Мэюми сразу же была прижата к кровати, но вместо стальной хватки у себя на горле, ощутила нежные поцелуи от любимого мужчины.

Следующий час Кеншин только и делал, что целовал и ласкал нежное тело голубоглазой красавицы, заставляя ее вновь и вновь кричать от ошеломительных оргазмов. И только лишь заполнив ее еще двумя залпами густой спермы, он наконец прекратил атаку на ее изможденное тело.

Мэюми еще несколько минут блаженно поскуливала от удовольствия, и сразу же прижалась к нему всем своим телом, положив голову ему на грудь. Она впервые за всю свою жизнь была по настоящему счастлива, и не хотела ничего, кроме, как любить и быть любимой. Все прежние стремления, и желания о лучшей жизни стали ей не интересны, ибо ее новый муж подарил ей гораздо более лучшую жизнь, чем та, о которой она мечтала.

Глава 182

*****

Прошло всего несколько часов после ужина, как в комнату отдыха вошли Кеншин и Мэюми. Все его жены мгновенно сосредоточили на них свои взгляды, и каждая отреагировала по своему.

Касуми и Нацуми ошарашено выпучили глаза, отказываясь верить, что Кеншин так быстро оправился от травм и траура, что решил наброситься на самую нелюбимую девушку.

Макото была немного удивлена, но не более. Хитоми в свою очередь была единственной, кто обрадовалась происходящему. Она восприняла это, как хороший знак, и была довольна, что ее муж не убивается горем, а сбрасывает напряжение самым лучшим способом.

Реакция Айи выделялась сильнее всех. Едва ощутив в Мэюми «свою», она гневно уставилась на Кеншина, решительно встала со своего места, и решила уйти.

— Скотина! — Заявила она, и попыталась пройти мимо него. Однако Кеншин не собирался ее никуда отпускать, и нежно притянул ее к себе, не обращая внимание на ее протесты.

Айя не могла долго сопротивляться настойчивым проявлениям любви мужа, и позволила ему делать все, что он хочет. Кеншин усадил беременную жену себе на колени, и принялся гладить ее большой живот, транслируя атмосферу абсолютного умиротворения, от чего даже другие девушки почувствовали покой и радость.

Кейко могла лишь удивленно наблюдать за проявлениями любви и ласки, вспоминая свои молодые годы. Будучи тридцатилетней, глубоко больной женщиной, она считала себя старой, и могла лишь вспоминать период беременности, завидуя этой молодой девушке.

Давние воспоминания вновь напомнили ей о том, насколько глупой и доверчивой была юная Узумаки Кейко, с легкостью поверившая обаятельному и красивому наследнику очень уважаемой семьи. Она безумно хотела выйти за него замуж, а он хотел лишь одного, и как только он это получил, глупая, обесчещенная девушка стала ему не интересна, получив в ответ лишь позор, обернувшийся самым лучшим подарком в ее жизни — маленьким, красноволосым сокровищем.

За прошедшие одинадцать лет, ненависть Кейко давно прошла, ибо клан Узумаки практически в полном составе был истреблен, и в какой то степени она чувствовала радость за то, что с ней случилось, в противном случае она бы не родила маленькое красноволосое золото, и была бы мертва, вместе со всеми членами огромного клана.

Однако даже так, измученная, не видевшая любви женщина, не могла не вздыхать при виде невероятной ласки и нежности отца к будущему ребенку. На долю секунды она почувствовала зависть, но сразу же упрекнула себя за недостойные мысли в адрес благодетеля и его уважаемой жены.

— Кеншин, ты любишь Айю? — Радостно спросила Карин, незаметно оказавшись возле них. Ей было очень интересно, что происходит, ибо она никогда не видела вблизи проявления романтических чувств. Окружающие ее головорезы Зосуи были черствы на эмоции, и могли лишь нагрубить и оскорбить.

— Очень люблю… — Мягко ответил Кеншин, и погладил Карин по голове. Она мило улыбнулась, а затем ожидающе посмотрела на живот Айи.

— Можешь потрогать. — Спокойно сказала Айя, чувствуя, что девочке безумно любопытно.

Карин аккуратно протянула руку, и положила ладонь на большой живот Айи, а затем радостно взвизгнула, когда почувствовала ответ малыша. Плод был полностью сформирован, и будто чувствовал все происходящее снаружи. Именно поэтому Кеншин приложил все силы на то, чтобы одарить будущего сына положительными эмоциями.

— Прости, что вела себя грубо по отношению к вам с Карин. — Шепотом сказала Мэюми, заняв место рядом с Кейко.

— Все в порядке… Не многие женщины будут в восторге, если мужчина приведет в дом другую… — С легкой улыбкой ответила Кейко.

Мэюми не стала продолжать этот разговор, ибо все еще не чувствовала никакой близости с этой женщиной. Извинилась она лишь потому, что хотела разрешить свои прошлые конфликты, и начать жизнь с чистого листа. В этот момент все старые обиды и разногласия казались такими незначительными, и молодая блондинка не могла поверить, что всерьез переживала из-за таких мелочей.

— Макото, возможно ты хотела бы показать Карин коллекцию своих игрушек? — Мягко сказал Кеншин, подталкивая двух девочек к дружбе.

Услышав его предложение, глаза Макото удивленно раскрылись, и она радостно кивнув, побежала в дальний конец комнаты. В шкафу было множество разнообразных плюшевых игрушек, а так же классических игр для девочек-подростков. Юная коротко стриженная брюнетка с радостью достала огромного плюшевого медведя, и бегом вернулась назад.

Карин не могла сдержать огромного удивления, раскрыв свои малиново красные глаза, и уставившись на большого плюшевого медведя. Она с первого взгляда захотела заполучить такого же, и Макото, увидев ее заинтересованный взгляд, с улыбкой протянула его ей.

— Он теперь твой, только не обижай его. — Спокойным тоном сказала Макото, подражая тону взрослых, выглядя при этом скорее забавно, чем серьезно.

— С-спасибо! — С горящими глазами воскликнула Карин, и обняв плюшевого мишку размером едва не в половину собственного роста, радостно побежала к маме.

— Мама, смотри, что мне подарили! — Воскликнула она, и протянула игрушку.

Кейко не могла сдержать улыбку, чувствуя невероятную радость от всего происходящего. В первый же вечер своего пребывания на новом месте, она чувствовала себя дома. Погладив дочку, и похвалив плюшевого мишку, она поймала взгляд Кеншина, и благодарно кивнула.

Когда вечер подошел к концу, Мэюми демонстративно прижалась к Кеншину, и получила заслуженный поцелуй, лишь немного смутив Кейко, и сильно возмутив Макото.

— Кеншин, почему вы не целуете меня? Чем я хуже остальных?.. — Надув губки, недовольно сказала Макото, развеселив всех присутствующих.

— Конечно же ты не хуже остальных. — Мягко ответил он, и легонько чмокнул ее в щеку.

— Нет, не так! — Недовольно сказала она, заставив Кеншина судорожно придумывать выход из ситуации.

— Так достаточно? — Спросил он, и аккуратно чмокнул ее в губы, рассмешив всех, включая Айю.

— Угу! — Радостно ответила она, и вновь переключила свое внимание на новую подругу, погнавшись за маленькой, но очень быстрой Карин, инициируя очередной раунд игры в салки.

Кеншин тем временем попрощался со всеми, и приобняв Мэюми за талию, отправился в свою комнату. Многие не понимали, почему он решил принять ее в семью именно сейчас, но знали, если это случилось, то ночь принадлежит ей.

Глава 183

*****

Проснувшись в пять утра, 424-го дня, Кеншин на несколько секунд почувствовал счастье и удовлетворение, пока его разум не постигло осознание произошедших событий. Всплеск радости мгновенно погас, и он вновь почувствовал грусть.

Погладив гладкий живот Мэюми, он улыбнулся от осознания того, что через две недели в его доме будет очередное пополнение. Вспомнив события прошедшей ночи, он вновь вернулся к множеству системных оповещений, одним из которых было уведомление о поднятии уровня.

Достигнув двадцать первого уровня, он решил распределить свободное очко навыков в способность «Талантливое Потомство», подняв ее до двенадцатого уровня. С осознанием того, что его дети теперь будут на 60% талантливее, Кеншин решил еще раз вдумчиво осмотреть статус своей новой жены.

Имя: Накаяма Мэюми

Возраст: 21

Уровень таланта: 23

Качество чакры: 3

Количество чакры: 4100

Контроль чакры: 52%

*****

Он прекрасно осознавал, что сыновья от Мэюми будут гораздо менее талантливыми, чем сыновья от Хитоми или Касуми. Однако в то же время он понимал, что не всем предначертано быть великими воинами, и был готов любить своих детей даже Генинами или Чунинами.

Семья Накаяма остро нуждалась в огромном притоке свежей крови, дабы иметь возможность не только отразить любую угрозу, но и получить доступ к океану информации, находящейся за стенами крепости. К тому же, Кеншин знал, что необходимо в кротчайшие сроки найти, как можно больше талантливых женщин, а для этого требовалось множество доверенных людей.

Аккуратно выбравшись из ласковых объятий красивой девушки, Кеншин направился в ванную комнату, где принял ледяной душ. Поток холодной воды будто был способен смывать негативные мысли, и Кеншину стало немного легче.

Никого не предупредив, он покинул дом, и направился на юго-запад. Пролетев около восьми километров, Кеншин плавно спустился на землю, аккурат возле богатого месторождения мрамора.

Следующий час он раз за разом пытался выдолбить приемлемый блок мрамора, и лишь после десяти неудач, ему наконец удалось вырезать блок нужного размера, не расколов его на несколько частей. Еще двадцать минут ушло на второй блок, и Кеншин наконец смог отдохнуть.

Даже с учетом насыщения своего тела обильным количеством псионики, Кеншину крайне тяжело давалась настолько изнурительная физическая работа, однако он твердо решил делать все сам, дабы выказать огромную почесть тем, кого уже не вернуть.

Отдохнув около десяти минут, Кеншин вернулся к делу, и основательно задумался над способом транспортировки двух огромных многотонных кусков мрамора. Мысль о том, чтобы дотолкать огромные блоки, была сразу отринута, ибо он понимал, что даже у наполненных псионикой мышц есть предел.

Транспортировка по воздуху отпадала по причине того, что его телекинез мог справиться в лучшем случае с 500 килограммами груза, и блоки весом в несколько тонн, едва удавалось сдвинуть от приложенных усилий.

В конечном итоге он не придумал ничего лучше, чем воспользоваться классическим методом транспортировки с помощью бревен. Около получаса он потратил на рубку и отделку двух деревьев, когда услышал слова подошедшего сына.

— Отец, не нужно изнурять себя, мы с братьями сделаем все, что требуется. — Уважительно сказал Ичиро, не в силах смотреть на то, как Кеншин работает совершенно один.

— Не стоит. Займись тренировкой или повидай мать, поддержка нужна ей, а не мне. — Ответил Кеншин, не отвлекаясь от работы. Ичиро сделал вид, что ушел, но Кеншин прекрасно знал, что он затаился в нескольких сотнях метров, и не собирался оставлять его одного.

Затратив около двух часов на эксперименты, Кеншин опытным путем выяснил оптимальный метод транспортировки настолько тяжелых конструкций. Еще час заняла сама транспортировка, и к девяти часам утра, два огромных мраморных блока стояли на огороженной территории Семьи Накаяма.

Кеншин едва успел на завтрак, и занял свое место во главе стола. Девушки одна за другой подходили к нему для приветственного поцелуя, исключением являлись лишь Норико и Кейко, и он вновь посетовал на огромную загруженность, не позволяющую уделить им внимание, дабы окончательно принять обеих в свою семью.

Карин настолько привязалась к Макото, что всюду следовала за ней хвостиком, и пыталась подражать своей старшей подруге. Именно поэтому, когда Макото получила свой заслуженный поцелуй, Кеншин с удивлением обнаружил за ее спиной маленькую Карин, которая сделала шаг вперед, когда подруга отошла в сторону.

На несколько секунд повисла гробовая тишина, и Кейко уже намеревалась резко окрикнуть непослушную дочь, как Кеншин легонько наклонился к маленькой красноволосой девочке, и мягко чмокнул ее в щеку, заставив ее расплыться в довольной улыбке.

Следующие несколько секунд мало кто смог сдержать смех от вида изящно удаляющейся от Кеншина малышки. Карин пыталась повторять за всеми, но в ее исполнении весь эротизм выглядел очень мило, и невероятно забавно.

— Простите, господин, мне следовало лучше ее воспитывать… — Соблюдая приличия, сказала Кейко.

— Не стоит. Карин и Макото — две жемчужины нашей семьи, и любые их проделки не доставляют мне ничего, кроме улыбки. — Мягко ответил Кеншин, и в ту же секунду подал на стол множество легких блюд.

— Карин, ты должна попробовать йогурт! — Шепотом заявила Макото, приблизившись к ее уху, и протянув ей маленький пластиковый стакан.

Карин с интересом посмотрела на необычную посуду, увидев внутри молочно-розовый цвет. Ее глаза мгновенно сузились, концентрируясь на добыче, и маленькая красноволосая хищница немедленно атаковала.

Едва ложка с йогуртом оказалась у нее во рту, как Карин широко раскрыла глаза, и сразу же взглянула на мать. Она немедленно подскочила со своего места, прихватив с собой вкуснейшее лакомство, и в несколько шагов оказалась рядом с матерью.

— Мама! Ты должна это попробовать! — С горящими глазами заявила Карин, бережно протянув невиданное ранее лакомство любимой матери.

— Карин! Веди себя прилично! — Шикнула на нее Кейко, но глядя в горящие глаза дочери, не могла не попробовать то, что она ей предлагала.

— Ммм… Действительно очень вкусно… — Мечтательно промурлыкала она. Не смотря на то, что Кейко была очень сдержанной женщиной, она в то же время была неравнодушна к сладостям, и не смогла сдержать довольного мурчания от самого вкусного деликатеса в своей жизни.

Кеншин не мог не обратить внимание на все происходящее, и сделал вывод, что мать и дочь безумно любят все сладкое. Он чувствовал огромное удовольствие, излучаемое Карин и Кейко, и не мог не улыбнуться.

Норико тем временем вела себя, как обычно. Она не обращала никакого внимания на все происходящее вокруг, и молча ела, вгрызаясь в жареное мясо. Кеншину не удалось заставить ее есть легкую пищу на завтрак, они лишь сошлись на уговоре, что на 80% съеденного мяса, она будет есть 20% овощей.

Закончив прием пищи, Норико молча встала, и неспешно пошла к выходу, звонко постукивая протезом по паркетному полу, ненавязчиво напоминая Кеншину о его обещании вернуть ей здоровье.

Глава 184

После завтрака Кеншин поцеловал Айю и Хитоми в живот, наказав им направляться в родильную комнату, и весь день отдыхать, а сам вышел во двор, и вернулся к работе с блоком мрамора.

Помимо двух огромных блоков, он привез с собой множество блоков поменьше, дабы практиковаться сначала на них, и не прогадал. Даже с учетом теоретических знаний о глубокой размывке, шлифовке и полировке, он практически сразу испортил один из опытных образцов.

Лишь через час ему удалось нащупать подходящий метод, а так же подобрать нужный инструмент. Еще час ушел на изучение высечения надписей на весьма хрупком мраморе, и только после этого он начал основную работу.

Всем было очень интересно, что же задумал Кеншин. И если сыновья интересовались издали, то жены не стеснялись подходить, и спрашивать. Особенно от него не отходили Макото и Карин, бегая неподалеку, и донимая его вопросами.

— Если она вам мешает, я могу ее увести, господин. — Мягко сказала подошедшая несколько минут назад Кейко, ожидающая момент перерыва, дабы не отвлекать Кеншина от работы.

— Ничего подобного. Они не только не мешают, но и наполняют дом жизнерадостной атмосферой. Сегодня должны родить Айя и Хитоми, а значит наш дом через несколько дней будет наполнен детскими голосами… — С довольным вздохом сказал он, поглаживая все еще немного шершавый блок мрамора.

— Дети — это огромное счастье, и великое благословение. Не было и дня, чтобы я не благодарила судьбу за это маленькое красноволосое счастье… — С улыбкой ответила она, полностью расслабившись под аурой спокойствия исходящей от Кеншина.

Он лишь улыбнулся, и продолжил неспеша высекать надписи на большом блоке мрамора. Кейко несколько минут молча наблюдала за его выверенными действиями, и наконец, в один из очередных перерывов, спросила:

— А Макото ваша?..

— Жена. — Спокойно ответил Кеншин, ошеломив красноволосую женщину.

— Она ведь совсем ребенок… — Пробормотала Кейко.

— Эта малышка гораздо более зрелая, чем хочет казаться. Ей нравится чувствовать себя ребенком, а я окружаю ее заботой. — Ответил Кеншин, не отрывая взгляда от огромного куска мрамора.

— Простите господин, я не должна была лезть не в свое дело. — Кротко сказала Кейко, запоздало осознав, что рискует утратить благосклонность господина.

— Перестань меня бояться. Тебе здесь никто не господин, и не стоит страшиться моего гнева. Подобных вопросов не достаточно, чтобы меня разозлить. — Спокойным тоном сказал Кеншин. Ему уже порядком надоела эта услужливость, и он хотел простого, доверительного общения.

— Хорошо. — С улыбкой ответила Кейко, и продолжила умиротворенно наблюдать за работой Кеншина. Ей очень нравилось находиться в его обществе. Впервые за очень долгое время она чувствовала себя в безопасности, и по настоящему расслабилась.

Работа была завершена лишь к семи часам вечера, оставался лишь один последний штрих. Кеншин сконцентрировался на своей способности «Создание Убежища» и принялся возводить здание вокруг двух блоков мрамора.

Когда зал памяти был полностью готов, Кеншин установил урны с прахом на постамент, прямо под портретами улыбающихся Кеиджи и Восьмого. Глядя на изображения погибших сыновей, он не смог сдержать слез, и рухнув на колени, воздал им почести за проявленную доблесть.

После часа, проведенного наедине с погибшими сыновьями, Кеншин казалось бы полностью избавился от скорби, и лишь после этого, позволил всем остальным выказать уважение к усопшим, и воздать почести.

Каждый из его сыновей заходил по очереди, и проводил внутри от десяти минут до получаса, а затем молча выходил, и возвращался к своим делам. Эта церемония была негласной, и никак не регламентировалась Кеншином. Каждый скорбел по своему. Кто-то все время молчал, а кто-то без умолку разговаривал с двумя погибшими братьями. Кто-то лил слезы, а кто-то рассказывал смешные истории.

В девять часов вечера у Айи и Хитоми отошли воды, а уже в 9:15 Кеншин держал на руках двух малышей. Тридцать Седьмого и Тридцать Восьмого. Голубоглазый и белоглазый малыши с интересом смотрели на отца, чувствуя непреодолимую связь, и заплакали лишь тогда, когда оказались в руках матерей.

— Они такие красивые… — Завороженно прошептала Макото, не сводя взгляд с двух лысых комочков.

— А можно их подержать? — С интересом спросила Карин, чувствуя любопытство к новорожденным.

— Завтра. Все завтра. А сейчас нужно дать им отдохнуть, пойдемте. — Мягко сказал Кеншин, погладив обеих девочек по головам. Рождение сыновей сделало его чрезвычайно мягким, и он, словно завороженный, проявлял любовь к окружающим.

*****

Следующие несколько дней прошли в большой суматохе от количества свалившихся на Кеншина дел. Он должен был не только уделять внимание своим женщинам, а так же новорожденным малышам, но и не прерывать тренировки.

Большую часть свободного времени 425-го дня, Кеншин потратил на исследование новых сил Пятнадцатого, замерив его силу, скорость, а так же различные параметры организма. После достижения ранга Джонина, пятнадцатый стал способен не дышать около пятнадцати минут, не снижая физической активности. Для Ичиро «потолком» были десять минут задержки дыхания, без малейшего движения, и пять во время активных действий.

Так же Кеншин с удивлением подметил невероятную регенерацию Пятнадцатого. Порез на его руке затянулся буквально за час, а к вечеру от него не осталось и следа. Он был очень рад открывшимся перспективам, и возросшей силе своего сына, но для более серьезных тестов ему требовалась Хитоми.

Еще около недели назад она сообщила ему, что обрела некоторое просветление из учебника по биологии за пятый класс, и Кеншин надеялся, что его любимая жена сможет нащупать путь к становлению ирьенином уровня Цунаде, или даже выше. Однако он лично настоял на том, чтобы следующие несколько дней она уделяла все свободное время малышу, и забыла о работе.

Вечером 426-го дня Нацуми и Касуми подарили ему двух великолепных малышей, Тридцать Девятого, и Сорокового, а так же заветный двадцать второй уровень. Он сразу же вложил свободное очко навыков в способность «Создание Убежища», подняв ее на шестой уровень, и довольно улыбнулся от осознания новых возможностей.

Прежде всего ему стали доступны различные медицинские предметы, гораздо более высокого уровня, нежели спирт и бинты. Он все еще не имел доступа к высококлассному больничному оборудованию, однако мог создавать высококлассные больничные кровати с мониторами жизненных показателей.

И самое главное, что не могло его не радовать — он наконец получил доступ к электричеству. Доступные электрические приборы не блистали особым разнообразием, и по большей части были не нужны, но Кеншина очень обрадовала перспектива, и множество открывшихся возможностей.

Глава 185

Пол ночи 426-го дня, и весь 427-й день, Кеншин потратил на различные тесты доступных возможностей. Прежде всего его обрадовала профессиональная инструкция для использования всего, что он создавал.

Хитоми была настолько впечатлена различными медицинскими приспособлениями, что прихватив с собой маленького сына, поспешила в лазарет, дабы ознакомиться со всем великолепием научно-технического прогресса.

В первую очередь она была без ума от новейших медикаментов, начиная от жаропонижающих, заканчивая мощнейшими транквилизаторами, обезболивающими, и стероидами. Она могла часами с упоением читать развернутые системные описания всех препаратов, их состав и свойства, но Кеншин позволил ей лишь на два часа отвлечься от материнских обязанностей, а затем пышногрудая мама, надув губки, была вынуждена отправиться играть с малышом.

Сам же Кеншин был очарован совсем другими новинками. Он наконец получил доступ к более технологичным вещам, чем раньше, и его внимание сразу же поглотило колесо. И хотя в этом мире уже существовали деревянные колеса, они были крайне примитивными, и не могли справляться с нуждами шиноби.

Получив доступ к самому современному колесу из его прошлого мира, Кеншин долго не мог придумать конструкцию для высокотехнологичной кареты. Ему пришлось затратить два часа под стократной концентрацией, чтобы обдумать прототип будущей повозки.

Вся задача облегчалась в разы, благодаря контекстным подсказкам системы, и Кеншин мог без особых проблем понять, как производится монтаж той или иной детали, и использовать нужный для этого инструмент.

До самого вечера он, словно ребенок собирал свой собственный конструктор, заказывая разнообразные инструменты для качественной сборки кареты. Помощь системы в этом вопросе была настолько широкой, что без нее, Кеншин и за месяц не смог бы закончить эту работу.

Лишь благодаря феноменальной памяти, и очень сильному разуму, Кеншин справился с огромным потоком информации касающейся различных характеристик всего, на что падал его взор. Эти знания были настолько обширными, что любого неподготовленного человека ждала головная боль после ознакомления с несколькими из продвинутых сплавов, инструментов, способов их использования, и различных технических характеристик.

К ужину Кеншин закончил лишь основу будущей элитной кареты. Корпус по большей части состоял из авиационного алюминия, и лишь основы конструкции были сделаны из прочнейшего титанового сплава. Он не сомневался в силе его четырех лошадей, но посчитал нецелесообразным использовать в карете броню, ибо даже крепчайшие сплавы не гарантировали защиту от сильнейших шиноби, но сильно утяжеляли конструкцию.

После сытного ужина, все женщины по очереди поцеловали Кеншину в щеку, и отправились по своим делам. Малыши не отставали от своих матерей, и радостно жались к отцу. Кейко в свою очередь, полностью освоилась на новом месте, и поддержала всеобщий ритуал, легонько чмокнув Кеншина в щеку.

Норико была единственной, кто никогда не целовала Кеншина, и морщилась, когда видела проявление неуместных по ее мнению, нежностей. Однако, вопреки своей излюбленной привычки уходить раньше всех, она сидела на своем месте, и молча ждала, пока все женщины покинут обеденный зал.

Кеншин не мог не заметить поведение Норико, поэтому остался сидеть до самого конца, и когда они остались наедине, вопросительно приподнял бровь.

— Я согласна. — Спокойным тоном сказала она, глядя ему в глаза.

— Уверена? — Вмиг став серьезным, спросил Кеншин.

— Да. Ты показал себя человеком слова, и разорвал врагов своего племени на множество частей, и у меня нет причин тебе не доверять. — Решительно сказала Норико, не переставая смотреть ему в глаза. Она была единственной из всех женщин этого дома, способной выдержать его напористый взгляд, не уступая и не подчиняясь.

— Ты ведь понимаешь, что навсегда станешь моей женой, и родишь мне детей?

— Это единственное, что меня беспокоит! Я согласна на одного щенка, раз в пол года! — Едва сдерживая недовольство, заявила она.

— Щенка? Не говори так о наших будущих детях. Раз в пол года недостаточно. Раз в месяц. — Не желая уступать, ответил Кеншин, чувствуя себя очень странно, от обсуждения подобных вещей.

— Раз в месяц?! Я что, похожа на свиноматку?! Раз в пять месяцев мой максимум! — Прорычала она, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть в Кеншина тарелкой. Единственное, что ее останавливало — это непривычное чувство близости и родства, будто он был последним членом ее племени, и единственным близким человеком в этом мире.

— Месяц. — Спокойно ответил Кеншин.

— Четыре! — Гневно воскликнула она.

— Месяц. — Все так же равнодушно сказал он.

— Три, или я не согласна! — Пылая от ярости, заявила Норико.

— Два — мое последнее предложение. — Сказал Кеншин, глядя в ее единственный глаз.

— Арррр! Хорошо! — Недовольно прорычала она, чувствуя небольшое удовлетворение, что получила некоторую уступку с его стороны. Ей было просто необходимо сопротивляться выдвигаемым условиям, дабы сохранить чувство собственного достоинства, и быть не похожей на остальных женщин этого дома.

— Следуй за мной. — С легкой улыбкой сказал Кеншин, и направился в лазарет, дабы избежать возможных побочных эффектов.

Норико спокойно встала из-за обеденного стола, и постукивая деревянной ногой по паркетному полу, неспешно последовала за Кеншином, желая поскорее вернуть себе утерянное здоровье.

Оказавшись в палате, Кеншин аккуратно подхватил Норико на руки, и положил на кушетку. С тех пор, как она поселилась в доме Семьи Накаяма, ее тело стало гораздо привлекательнее, но все еще не могло похвастаться красотой. Болезненная худоба практически полностью прошла, но кожа все еще была очень жесткой, испещренной огромным количеством шрамов.

Кеншин прекрасно знал ее характер, поэтому не стал медлить, и без прелюдий предложил ей тот самый договор, который в свое время получила и Макото.

— До сих пор не могу привыкнуть к твоим странным способностям… — Прошептала она, и выбрала «ДА»

Кеншин мог лишь ошеломленно наблюдать за потерявшей сознание девушкой. Все ее тело на секунду вспыхнуло ярчайшим и ослепительным светом, а затем, словно по волшебству, начало с огромной скоростью регенерировать.

Все старые раны и шрамы мгновенно разгладились, а пустующая глазница, заросшая плотью, начала формировать в себе зачатки глаза. Одновременно с этим ее полностью шрамированная культя распрямилась, и с видимой скоростью начала формировать берцовую кость, на которую мгновенно наслаивалась плоть.

Все происходящее длилось несколько минут, после чего Норико открыла глаза, и удивленно заозиралась по сторонам. Первым делом она взглянула не на свою ногу, а на парня, стоящего неподалеку. Ее сердце буквально трепетало, и сильная, волевая девушка, едва сдержала сильнейший порыв броситься в объятия этого человека.

— Как ты себя чувствуешь? — Мягко спросил Кеншин, и не удержался от нежного поглаживания головы этой воительницы.

— Очень странно… Будто бы ничего не поменялось, но в то же время изменилось все… — Загадочно пробормотала Норико, и только теперь взглянула на свою ногу.

— Получилось! — Радостно воскликнула она, подскочив на ноги, и взвизгнув от наплыва эмоций.

— Поздравляю. — Нежно сказал он, и сняв с вешалки белый халат, протянул его похорошевшей девушке.

— Ох! — Удивленно сказала она, оглядев свое полностью обнаженное тело, и приняв халат, бросила его на кушетку, ни капли не стесняясь.

Глава 186

— Невероятно! Даже тот шрам от копья, и этот, от клыков волка, все пропали! — Ошеломленно воскликнула Норико, осматривая все свое тело, которое приняло вид очень красивой модели.

Кеншин невольно засмотрелся на ее невероятно подтянутую фигуру, с нежнейшей кожей, и когда Норико наклонилась, дабы поближе разглядеть свою новообретенную голень, он не удержался от прикосновения к ее аккуратной, подтянутой попке.

— Ты что удумал?! — Рыкнула она, и отскочила в сторону. Вместе с расщепленной одеждой, с ее тела пропал и тот самый браслет с формацией подавления чакры.

— Прости, мне не следовало этого делать… — Стушевавшись ответил Кеншин, удивляясь тому, что сделал. До этих пор он не видел в ней сексуальный объект, и лишь после вступления в брак, осознал, что чувствует огромное влечение, и любовь, к этой непослушной девушке.

— Еще раз сделаешь что-то подобное — пожалеешь! — Фыркнула она, на что Кеншин лишь улыбнулся, не чувствуя в ней привычной ярости. Ее слова совсем его не оскорбили, ибо он в свою очередь чувствовал к ней непреодолимую тягу и огромное чувство тепла.

Норико и правда не испытывала к нему злости, но инстинктивно продолжала вести себя агрессивно. Рожденные несколько минут назад романтические чувства еще не успели укорениться в ее разуме, поэтому она продолжала вести себя, как обычно, не замечая, что относится к Кеншину гораздо дружелюбнее, чем раньше.

Решив, что процедура окончена, Норико накинула халат, и решила поскорее уйти, дабы переодеться, и отправиться на прогулку. Ее инстинкты буквально вопили о желании поохотиться, и насладиться прекрасным чувством превосходства над загнанной в угол дичью.

— Мы еще не закончили, тебя должна осмотреть Хитоми. — Спокойным тоном сказал Кеншин, мягко схватив ее за руку.

— Не трогай! — Рявкнула она, и молниеносно вырвалась из его хватки.

— Да что с тобой такое? — Удивленно спросил Кеншин, ибо закономерно ожидал от нее большего послушания, но получилось так, что она стала воспринимать в штыки даже то, что позволяла ему ранее.