Книга четвёртая. Надтреснутый фарфор. (1/2)

Сколь проснулся сразу же, как услышал шум, ведь если в лесу ты не спишь очень чутко, то, открыв глаза, можешь обнаружить, что нечто острозубое отгрызает у тебя ноги. Их палатка была спрятана и защищена, но это не означало, что опасности нет. В лесах Англии опасность была всегда.

Лунный свет просачивался в палатку. Снаружи доносилось непрерывное жужжание. Сколь услышал звук: звук, который мог быть плачем или стоном, или криком птицы в ночном лесу. Трудно определить, когда услышал что-то во время сна. Шум вроде бы принеся с далекой горы.

Парню было не жалко уйти из сна.

— Это просто Мэди. — Равнодушно сообщил Хати сверху. В руках у него был кусок дерева и ножик, которым он его резал. Лезвие сверкало в лунном свете, танцуя по поверхности дерева. В этом свете кожа у него стала сплошным серебром, а глаза — двумя глубокими озерами темноты: он казался частью дерева, и луны, и ветра, который шелестел по высокой траве.

Хати мало спал, а если и засыпал, то совсем ненадолго. Он не желал тратить и кусочка своей жизни на дремоту.

Сколь встал и, осторожно двигаясь по палатке, отыскал Мэдисон. Она свернулся клубочком на краю кровати, словно младенец в колыбельке - да и на самом деле она едва вышла из младенческого возраста. Лицо у неё покрывали капельки пота, блестевшие в лунном свете, как драгоценные камни, как сокровище пиратов. Мэдисон стонал, беспокойно мечась во сне.

Сколь начал гладить сестру по волосам.

— Ты ей не помогаешь, знаешь ли. — Предостерег Хати. — Нечего ее баловать.

— Надо было оставить ее у крокодильего пруда. — Улыбнулся Сколь. — Тогда ее плач тебя не будил бы.

Хати ничего не ответил. Не стоило тратить силы. Сколь почти никогда не проигрывал в спорах, и не потому, что не ошибался, как раз ошибался он часто, а потому что никогда не уставал. Он не переставал на тебя наседать, пусть ты и был сто раз прав, пока ты не поднимал руки и не позволял ему победить, просто чтобы он оставил тебя в покое. Хати насмешливо захихикал.

— Ты так и не будешь из-за нее спать всю ночь, будешь укачивать, словно мама со своим младенцем. — Сказал Хати.

— Да что ты об этом знаешь? — Буркнула Мэдисон, которая проснулась. Она села на своей кровати и поежилась на месте от холода. — Никогда сам не видел таких, а то, как мама о нас заботились, ты не помнишь.

— Видел я таких за этим. — Заявил Хати. — Давно Давно. Нарцисса нянчилась с Драко как-то при мне. Младенцы вопят, а мамы ходят туда-сюда и шепчут им, и качают их, точно так, как сейчас Сколь. Иногда младенцы замолкают, а иногда нет, а если нет, то их мамы начинают плакать сами. Не понимаю, почему бы им просто не накрыть таких младенцев одеялом, чтобы они замолкли. Можно подумать, они новых не смогут наделать.

Он это не серьезно сказал. По крайней мере, Мэдисон кажется, что не серьезно. Для Хати все люди были заменимыми. Все, кроме них двоих. Ценнее Мэдисон и Сколя не было никого и ничего. Мир - был где-то на дне его понимание “Важного” и “Ценного”.

Спустя какое-то время Мэдисон легла обратно, напевая тихую мелодию, которую запомнила когда-то, очень давно. Песня привела Сколя в раздражение.

— Мэдисон, иди спи!

Хати уставился в окно, на далекую луну. Луна здесь всегда была полная, всегда висела, словно зоркий глаз.

Два застывших глаза. Маленькие руки, покрытые кровью.

Его ножик танцевал в белом свете, пока луна не исчезла. Вопль еще звучал у него в ушах, когда Хати разбудило кукареканье брата: солнце как раз поднялось из-за гор.

— Подъем! Солнце встало!

Глаза Хати моментально распахнулись. Он осмотрел всю платку, остановив взгляд на Мэдисон, что кидала в Сколя подушку.

— У нас сегодня важный день! Пошли за водой, мелкая!

Накинув на плечи теплую кофту и аккуратно пройдя мимо Кощея, ребята отправились за водой с двумя кастрюлями и чайником. Дядя разрешил им приехать на матч в Англию, но отказался ехать с ними из-за риска. Когда они вернулись в страну, то их тут же встретили Тихон с Кощеем. Они будут их сопровождать постоянно. В основном они должны будут ходить только по самому Лондону и они не смогут гулять по магическом миру, но так было даже лучше.

Обитатели палаток уже посыпались.

— Что за украшения? — Сказал Тихон, разглядывая их половину. Украшение Болгаров было очень красивыми. Палатки здесь не были увиты живой растительностью, но на каждой из них красовался плакат, с которого смотрело хмурое лицо с густыми чёрными бровями. Лицо, естественно, двигалось, но лишь моргало и хмурилось.

— Мне здесь все больше нравится. — Сколь ярко улыбался, подходя к Тихону. Он больше не боялся декана Хорса. — Думаю, англичане болеют за Ирландию.

— Они хотя бы сюда не явятся. — Покачал головой Старик. У колонки собралась очередь. Мэдисон посмотрела на зеленую траву под ногами и сняла свои балетки. Было прохладно и мокро от росы, но это приводило в чувства.

— Молодые люди, давайте быстрее. — За ребятами стоял какой-то мужик и начинал повышать на них голос. — Тут же есть и другие! Вы живёте по закону и совести, а?!

— По ситуации. Чисто по ситуации. — Ответила ему Мэдисон и отвернулась, так как настала их очередь наливать воду.

С кастрюлей и чайником, полными воды, они медленно продвигались через лагерь. Когда они их занесли, то не обнаружили нигде Хати. Можно было подумать, что он опять куда-то свалил, но он оказался у костра вместе с другими подростками из Болгарии. Он с ними разговаривал и что-то показывал на руках, видимо, проблемы в языковои барьеры были. Подойдя к ним, Мэдисон всем улыбнулась и присела, тоже подключаясь в разговор

— Кто это, как ты думаешь? — Услышала Мэдисон краем уха. Она хотела было повернуться, но её загораживал крупный парень и она не могла выглянуть. — Они ведь не из Хогвартса?

— Наверно учатся в какой-то зарубежной школе. Я знаю на свете полно волшебных школ. Хотя я не знаком ни с кем, кто бы там учился. Билл когда-то переписывался с девочкой из Бразилии… давным-давно… Он хотел поехать туда по обмену, но у мамы и папы не было денег.

Мэдисон хотела привстать, а потом резко огонь в костре вспыхнул и все отодвинулись от него.

— Это крутые штуки. — Сказал один парень, держа в руке побрякушки с порохом.Мэдисон сглотнула и замерла. Хати заметил. Он их услышал. И Мэдисон должна молча сидеть, чтобы они их не заметили в толпе иностранцев. Но какой-то укол в сердце Мэдисон почувствовала… сильный укол, а потом боль.

Они направились в свою палатку и хотели уже было зайти внутрь, но Тихона, который шёл последний, остановили.

— Тихон, старик. — Тяжело дыша, сказал какой-то мужчина, приближаясь к их палатке. — Какой день, а? Какой день! Лучшей погоды и быть не могло! Вечер, похоже, будет безоблачным, и фактически ни одной прорехи в организации. Мне практически нечего делать.

— О, ты начинаешь стареть. Вон, седина уже появляется.

— Седина? Где?

— Сейчас устрою.

Тихон не любил англичан. Он в принципе не любил иностранцев, хоть и был знаком со многими.

— Хочешь поставить на матч, а? — Взволнованно сказал тот, не желая отступать, позванивая значительным количеством золота в карманах черно-желтого одеяния. — Родди уже сбился об заклад, что Болгария откроет счёт. Я повысил ставку, принимая во внимание, что тройка Ирландских нападающих сильнее, чем когда-либо. А малышка Агата Тиммс поставила половину своей доли в ферме по разведению угрей на то, что матч будет продолжаться неделю.

— Ага, ну тогда… — Сказал Тихон, делая задумчивый вид. Он резко нахмурился. — Ставлю галион на то, что Ирландия будет глотать пыль.

— Ты такой смешной, Тихон.

Но Тихон не шутил. И это было понятно всем. Тихон просто напросто не умел и не желал шутить, это для него было оскорблением.

— Ставлю на победу Ирландии.

— Болгария ржёт в сторонке с тебя, старая свёкла переросток. — Тихон Покачал головой. Он достал мешок с золотыми и глаза его знакомого загорелись. Тихон открыл его и кинул все монеты ему в ноги.

— Тихон… почему золото на земле?

— Гравитация.

— Тихон….!

— Ставлю все это на победу Болгарии. Если поиграю - значит происки судьбы и до меня добрались. Теперь уйди, бесишь меня.

— Всё это? Мне кажется ты бы на кого угодно поставил, только бы не на тоже, что и я. — У того вытянулось лицо, но, быстро овладев собой, он добавил. — Прекрасно, прекрасно… ещё кто-нибудь?

Смотрели и обращались прямо к ним. Хати схватил Мэдисон за шкирку и потянул внутрь.

— Мы ставим тридцать семь галлеонов, пятнадцать сиклей и три кната. — Поспешно вставил знакомый голос. Послышался звук монет. — Что Ирландия победит, но Крам поймает Снитч. А, и добавим поддельно-волшебную палочку.

Послышался хохот снаружи.

— Здорово, я такой хорошей подделки уже лет сто не видел! Даю вам за нее пять галеонов.

— Так, мелочь. — Вставил свои слова Тихон и своей палкой ударил ведро. — Ваши сбережения тратить на такую херь? Вы не слишком ли уверены? Такие молодые и такие же тупые!

— Вы тоже тратили свои деньги, Сер!

— Я свое уже прожил и мне скоро в гроб ложиться. Свои деньги я могу тратить куда хочу!

— Как и мы!

— Они достаточно взрослые уже, чтобы делать ставки, Тихон. Вот правда, не будь таким скучным.

— Заткнись или я тебя в пиявку превращу.

— Вы тот самый Тихон? Из Колдотворца? Мы не думали, что кто-то из русских будет присутствовать на кубке мира по Квиддичу. У вас же даже правила другие.