Часть 21. Возвращение. (1/2)

— Юнги-щи, а что круче Апассионата или Лунная соната? А Моцарт тебе нравится?

— Сальери мне нравится.

— А почему?

— С мешающими кардинально разбирался.

— Джин-щи, а кимбап лучше с рыбой или с ветчиной?

— А тебе не без разницы, что жрать?

— Намджун-хëн, а почему правительство не поддержало Ли Сунсина, когда он разгромил японский флот?

— Я думаю, что правительство тогда больше о себе пеклось. Народ поднялся на войну, а это было опасно, могли свергнуть власть...

— Хоби-щи, Чимини, сегодня будем танец учить?

— Давай в субботу, надо песню дописать.

— Я проведу занятие.

— Чонгук-а, в тренажерку идëм сегодня?

— Конечно, я на косые мышцы пресса сегодня упор сделаю.

— Тэхëн-и, а каким голосом пел Лобертино Лоретти?

— Робертино, говори правильно, баритональный тенор, а в детстве пел дискантом.

— А показать можешь?

И так постоянно. Бантаны в центре, местные авторитеты. Почти год прошëл, пролетел. Как всегда в активности. Пришли новые бойцы, новая порция восхищения.

— ПиДиним звонил сегодня, — сказал в столовой за обедом Намджун.

— К новому году новую песню надо?

— Да, пусть выбирает, у нас их полно накопилось.

— Сказал, что приедет с хорошей новостью.

— Может нас на Новый год отпустят? — С надеждой предположил Чонгук.

— Ну, нам положен отпуск.

— Нас из части выпускать боятся, вдруг, что случится, полковник не хочет ответственность брать, — Джин в курсе переживаний старшего друга.

— Так можно опять в грузовике выехать, — уплетая вкусный джуновый пибимпаб, пробормотал Хосок.

— Хëн, ты же с Юной встречаешься в части постоянно, зачем тебе на волю?

— А что не понятного, вы то тут вместе и душевный душ есть. А мне чего делать? Мне и надо выбраться.

— Ага, а мы тебе говорили, что нечего от коллектива отрываться, — хихикнул вредный Тэхëн.

На это получил ложкой по лбу.

— Не лезь в личную жизнь старших.

— Чего гадать-то, приедет, тогда и узнаем. Доедайте, нам территорию убирать.

Разгребая снег на плацу, бантаны вспомнили свой первый раз.

— Пиздец, почти год прошëл, а мы на том же месте, — хмыкнул Мин.

— Ну, я бы так не сказал, — задумался лидер, — я получил много знаний, у меня была возможность учиться.

— Мы с Чимином хорошо в танцах прокачались, — сказал Хосок и Чимин подтвержадающе кивнул.

— Я любимым делом занимался, — Джин тоже нашëл положительное.

— А я прыжки с парашютом полюбил и небо, а ещë я свободу почувствовал, — задумчиво произнëс Тэхëн.

Чонгук, как всегда подзавис, он обдумывал свои слова, когда они были важные. А парни ждали, знали, что макнэ поделится тем, что у него внутри.

— Я тут, в армии, первый раз почувствовал себя ”не другим”, мне не надо было прятаться, прикрываться улыбкой. Ещë общение, простое, обычное, как у меня в детстве было, я думал, что уже не способен на это. Мне понравилось быть обычным, — уже совсем тихо, опустив голову, договорил.

Все молча сгребали снег, каждый думал о своëм. Они так высоко взлетели, оторвались от жизни обычных людей, что сейчас, осознавали, какую возможность получили. И они были благодарны, бантаны всегда умели ценить лучшие моменты в жизни.

— Ребята, — к работающим парням, подбежал Ли Су Хëк, — вас полковник к себе вызывает.

— О, пора и кофейку выпить, а то замëрз уже, — Джин потëр руки, согревая их.

В кабинете полковника бантан ждал Бан Ши Хëк. Бурное приветствие, обнимашки, с разрешения командира, соскучились очень, давно уже родными стали.

— Ох, красавчики, как вы так вымахали во все стороны, подросли, возмужали.

Продюссер счастлив, обнимает, прижимает любимых детей, хоть и сложные, но свои, самые дорогие.

А у парней вопрос в глазах — отпуск?