Глава 102. Ничто не забыто (1/2)
В особняке Малфоев Джинни чувствовала себя не очень уютно, но не остаться здесь не могла. Эмоции Джинни были настолько противоречивы, что причиняли ей почти физическую боль. Она старалась по-новому воспринимать Люциуса и Драко, но старые привычки все еще мешали Джинни. Рыжая ведьма была во власти стереотипов о семье Малфоев и егерях. Джинни подумала о том, что хочет с ней сделать Скабиор, но не смеет. Или вовсе не хочет? Как она сядет вместе с ними за один стол?!
- Когда-то наше прошлое было для Ньюта, Куинни и остальных их настоящим, - серьезно сказала Эрика. - Без понимания прошлого мы не поймем будущее.
- Ты поразительно похожа на Гермиону, - прошептала Джинни. - Она тоже с первых курсов Хогвартса любила читать книжки по истории, вникать в магические войны и законы, изучать их причины.
- История магии один из самых важных предметов, - кивнула Эрика. - Можно уметь искажать вещи и варить зелья, но какой в этом толк, если ты не знаешь историю магического мира?
Эрика провела пальцем по раме портрета Абраксаса Малфоя и на ее пальце осталась пыль. Стоящий рядом эльф начал что-то мямлить, извиняться за несделанную уборку, но Эрика жестом приказала эльфу умолкнуть.
- Джинни, поможешь мне навести чистоту? - предложила Эрика гостье. - Мы как раз успеем к ужину. Особняк посмотришь.
- Ты тоже будешь протирать пыль? - скептически спросила Джинни. - Эрика, ты же правда не кухарка и не уборщица, ты не должна... учитывая твое новое положение...
- Я хочу чем-то занять руки, - перебила гостью Эрика, беря себе метелку из перьев и протягивая вторую Джинни.
- Хорошо, - согласилась Джинни с улыбкой. - Протирать нужно только рамы портретов?
- Только рамы, - кивнула Эрика.
Джинни подошла к портрету Абраксаса Малфоя и встретилась с ним взглядом. Нервно сглотнула. Метелка задрожала у Джинни в руках. А потом портрет Абраксаса ожил.
- Что делают грязнокровки и предатели крови в моем доме? - гневно спросил портрет. - Еще и рыжая Уизли? При моей жизни такого безобразия не было. Особняк Малфоев теперь похож на проходной двор. Почему Люциус возится с тобой и заботится о тебе?
Метелка выпала из рук Джинни и девушка отступила от портрета на несколько шагов.
- Я тут лишняя, - шептала Джинни. - И ты тут лишняя, Эрика. Зря я все это... - Джинни задыхалась. - Зря ты...
- Не будь такой трусишкой, - рассмеялась Эрика, наблюдая за Джинни. - Ты что, боишься волшебных портретов?
- Это не просто какой-то портрет, это... - шептала Джинни. - Абраксас и тебя презирает.
- Мы с ним всего лишь еще не познакомились, - сказала Эрика, подошла к портрету и помахала ему рукой. - Я изо всех сил стараюсь обеспечить вашей семье выживание в нынешние тяжелые времена. Статус грязнокровки мой единственный недостаток.
- Как самонадеянно, - фыркнул Абраксас на портрете, ухмыльнувшись. - Мне это нравится. Но, будь я жив, ты бы такой беседой не отделалась, Э-ри-ка. Увы, сейчас я не могу колдовать, я тень самого себя, но, будь я жив, - Абраксас на портрете помрачнел, - я бы...
- Вы бы испытали меня? - охотно подсказала ему Эрика с неизбывным энтузиазмом.
- Он бы запытал тебя круциатусом, - шепнула Эрике Джинни, косясь на страшный портрет.
- У меня иммунитет к проклятьям, - шепнула Эрика гостье в ответ.
- К запрещенным тоже?! - воскликнула Джинни во весь голос, напугав домовых эльфов.
Джинни прикрыла рот ладошкой, но ее тревога все нарастала. Даже на портрете Абраксас Малфой был жутким. Джинни представила, каково было Люциусу иметь такого отца, а Драко иметь такого деда. Джинни стало совсем некомфортно в их старинном особняке.
- Иммунитет к проклятьям, значит? - хмыкнул портрет Абраксаса. - Когда я был совсем маленьким мальчиком, мне однажды помогла одаренная чистокровная колдунья. У нее тоже был иммунитет к проклятьям, которым она успешно пользовалась.
- А в чем она вам помогла? - оживилась Эрика, готовясь получать новую важную информацию. - Как ее звали?
- Ильза Штауб? - первой догадалась Джинни. - Приспешница Геллерта Грин-де-Вальда?
- Ильза, верно, - усмехнулся портрет Абраксаса, почесав свою щетину на подбородке. - Не дала мракоборцам убить меня и моего отца. Очень приятная женщина.
В душе Джинни вспыхнул благородный порыв и жажда справедливости. Джинни не могла спокойно слушать речи Абраксаса, чей голос был одновременно грубым, жестким и мелодичным.