Глава XLVII. There Will Come. (2/2)

— О чем вы говорили с Рисандом? — спросил Азриэль, несомненно, пытаясь отвлечь ее.

Это сработало. Она тут же вернулась к нужному ритму.

— Сначала о его ненависти к Тамлину.

— Да, я думаю, что они, скорее всего, никогда не смогут забыть о том, что они оба сделали, — вздохнул Азриэль. — Но они могут терпеть друг друга, когда это нужно.

— Большего и желать нельзя, — согласилась Гвин. Она снова споткнулась о свои ноги и застонала.

— Все хорошо, — заверил он. — Что еще вы обсуждали?

Они вернулись к тому легкому ритму, двигаясь так, словно были единым целым.

Гвин закатила глаза. — Он извинился за то, что попросил нас повременить с принятием связи.

— Котел, извиняющийся Рисанд — это редкость, — фыркнул Азриэль.

— А еще он щедро предложил покрыть расходы на нашу брачную церемонию, — ухмыльнулась она.

Азриэль склонил голову, но Гвин заметила, что его губы приподнялись в улыбке. — Рисанд может слишком увлечься. Наша связь доставляет ему огромное удовольствие.

— Не сомневаюсь. Ты его брат.

Поющий с Тенями встретился с ней взглядом. — Скажи мне, как выглядит церемония мечты Гвинет Бердары? Конечно, я имею в виду — если мы примем... когда мы будем готовы принять...

Она хотела сказать ему. Она хотела сказать: Думаю, я готова... Я влюбляюсь быстрее, чем когда-либо могла себе представить.

Но что, если завтра она передумает? Что, если он не чувствует то же самое?

Поэтому вместо этого она сказала другое. — Что-то личное. Не слишком много людей. Как насчет тебя?

— Мне тоже нравится эта идея, — кивнул Азриэль. Его тон был волнительным. — Возможно... если все сложится, церемонию можно будет провести в доме моей матери. Я бы хотел, чтобы она присутствовала, и... она не очень хорошо себя чувствует для путешествий.

Гвин почувствовала, как защемило сердце. — Да, конечно, — тихо сказала она. — Расскажи мне о ее доме.

Поющий с Тенями прочистил горло. — Он не очень большой. Так лучше для нее, потому что она может быть... подавлена большим окружающим пространством. И он удален. На самом-самом краю Иллирийских степей, спрятан за деревьями, которые граничат с горами. — Он слабо улыбнулся. — Там есть ручей и большой задний двор, куда она ходит читать, когда ей хочется. Там очень мило. Ей нравится.

Гвин одобрительно хмыкнула. — Лесная церемония. Как романтично.

— И легко для казны Рисанда, — язвительно добавил Азриэль. — Тебе бы это действительно понравилось? Гипотетически, я имею в виду.

— Конечно, да. — Она тщательно подбирала следующие слова, ее тон был нерешительным. — Учитывая то, что будет потом, когда... когда начнется безумие, будет хорошо, если мы будем очень, очень далеко.

Потому что я не смогу сдерживаться. Я умираю от желания, Азриэль, произнесла она про себя.

И словно прочитав ее мысли (хотя, скорее всего, он заметил то едва уловимое изменение в ее запахе), Азриэль посмотрел ей в глаза, его дыхание стало неровным. Она увидела, как его взгляд метнулся к ее губам, и рука на ее талии дрогнула. Мышцы в глубине живота сжались, и она поймала себя на том, что ее взгляд тоже притягивается к его полным губам, ее мысли блуждали, когда она представляла, как длинные пальцы проникают внутрь нее.

Она положила руку на грудь Азриэля, и дыхание Поющего с Тенями участилось. Он слегка наклонил голову, и горячее дыхание защекотало ей щеки.

Она поняла, что не может больше сдержаться, когда сжимающее ощущение внутри усилилось до предела.

Обеими руками Гвин вцепилась в нагрудные ремни его кожаной формы, прижавшись к нему всем телом, в то время как их губы сошлись в столкновении языков.

— Гвин, — задыхаясь, произнес Азриэль.

Ее губы задержались на его губах. — Да?

— Я... я не хочу слишком торопить тебя.

Она не смогла сдержать хриплый смех, ее пальцы скользнули по его шее, по теням и вплелись в его волосы. — Поющий с Тенями, я сделала первый шаг — как обычно. — Она выдохнула. — Я так устала ждать.

Он сделал паузу, но лишь на мгновение, прежде чем сказать. — Слава богам.

Одним быстрым движением Азриэль схватил Гвин под бедра и приподнял, чтобы она обхватила его за талию. Он закружил их, прижав ее спиной к основанию цветущей вишни. Ноги Гвин рефлекторно сжались вокруг его торса, руки вцепились в его волосы, и она откинула голову назад, открывая ему свое горло.

Губы Азриэля прижались к месту между ее шеей и плечом, вызвав дрожь по позвоночнику. Он продолжил дорожку обжигающих поцелуев вверх, к линии ее челюсти. Гвин резко вдохнула, когда он приподнял ее, и теперь Правдорубец был полностью обнажен на ее бедре, а его пальцы впились в ее кожу, захватывая ее, требуя ее.

— Азриэль, — застонала она. Почти инстинктивно она прижалась к нему бедрами, чувствуя, как его затвердевшая длина упирается в самую мягкую часть ее тела. По телу Гвин пробежал электрический ток, и она притянула его лицо к себе, чтобы поцеловать.

Их языки танцевали вместе, и Азриэль показывал ей, на что он способен. Он позволял ей представить, какими будут эти ловкие движения между ее складочками.

Боги, это похоже на что-то из ее книг. Трахаться у цветущего дерева в лунном свете.

Азриэль сильнее прижал ее к основанию дерева, и одна из его рук, обхватившая ее сзади, переместилась на внутреннюю часть ее бедра.

— Можно? — спросил он.

Она точно знала, на что он просит разрешения, и поэтому ответила: — Боги, пожалуйста.

Как только слова слетели с ее рта, Азриэль ввел палец... и он чувствовался таким же длинным, как и выглядел. Все было именно так, как она представляла себе все те ночи, проведенные наедине в купальне. Как во всех ее фантазиях.

С губ Гвин сорвался крик, и она откинула голову назад. Его палец входил и выходил, заполняя, ее стенки сжимались вокруг него. Он продолжал в том же духе, и Гвин чувствовала, как слабеют ее колени.

— Ты хочешь еще? — спросил Азриэль, его голос был хриплым от желания.

Гвин ответила едва слышным вздохом. — Да.

Азриэль прижался к ней грудью с голодным и первобытным рычанием. Она почувствовала, как его тени лижут ее шею и ухо... Затем Азриэль ввел второй палец. Внутри стало тесно, настолько тесно, что она вскрикнула чуть громче, чем хотела.

— Никто нас не услышит, не волнуйся, — сказал Азриэль, двигая пальцами в восхитительном ритме, от которого у нее подгибались пальцы на ногах и сводило мышцы живота. — Я очень долго ждал, чтобы услышать, как ты издаешь эти звуки. Я очень долго ждал, чтобы стать тем, кто заставит тебя издавать эти звуки.

Гвин оседлала его пальцы и почувствовала, как он погрузился в нее чуть настойчивее. Она застонала от этого ощущения и от того, как оно заставило ее вздрогнуть.

Поющий с Тенями засмеялся и повторил. Он был хорош в этом. Очень хорош.

— Я вижу, что тебе нравится, Гвинет Бердара, — сказал он, привлекая ее взгляд к себе. Он улыбнулся той чертовской улыбкой, которая сводила ее с ума, и продолжил двигать длинными пальцами внутри нее. Жестко. — Ты увидишь, что я очень хорош в изучении того, что заставляет тебя извиваться, мэйт.

Гвин дернулась при этом слове. Боги, это ”безумие” становилось все более и более привлекательным с каждой минутой. Недели и недели этого?

— Попалась, — сказал Азриэль, его грудь снова заурчала. — Тебе нравится, когда я называю тебя так?

Она забыла, как говорить, так как ее желудок сворачивался все туже, туже и туже, поэтому она просто кивнула.

— Мэйт? — сказал он, касаясь чувствительной кожи возле ее уха.

Она почувствовала, как сжимается вокруг этих двух удивительных пальцев.

Горловой смех. — Мой мэйт?

Гвин застонала, когда мышцы глубоко внутри нее напряглись до предела. И она знала, что он заметил это, когда провел зубами по ее челюсти.

— Посмотри на меня, — вздохнул он. Гвин заставила себя посмотреть в его горящие лесные глаза. — Мне это тоже нравится. — Поцелуй в уголок ее рта. — Кончи для меня, мэйт.

У Гвин потемнело в глазах, когда мышцы ее живота разорвались и раскололись, разлетевшись на тысячу крошечных кусочков. Она чуть не потеряла сознание от разрядки, но потом прижалась к нему крепче, зарывшись лицом в его шею.

И позволила слезам покатиться по щекам.

— Гвин? — сказал он с тревогой в голосе. — Гвин, мне жаль...

Она отстранилась, и он увидел, что она улыбается. Она была счастлива. Невероятно счастлива.

Морщины беспокойства на лице Азриэля разгладились, и к нему вернулась хищная улыбка. Медленно он опустил ее на землю.

— Это только начало. — Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее вспотевший лоб. — Это было крошечное знакомство с тем, что я могу сделать с тобой... мэйт.

Гвин едва не вздрогнула от этих слов. Она почувствовала, что ее щеки пылают. В том, что он понял, что ей нравится, когда он называет ее ”мэйтом” было что-то смущающее.

— Мм, интересно. Наверное, я должен был догадаться, — усмехнулся он. ”Конечно, девушку, которая всегда зарывается носом в книги, стимулируют определенные слова. — Азриэль наклонил голову. — Я буду наслаждаться разгадыванием тебя. — Он поднес ее пальцы к своим губам. — А твое наслаждение гарантировано. — Легкое подмигивание. — Мой мэйт.

Не находя слов, чтобы выразить эйфорическое чувство, бурлившее в ее груди, Гвин наклонила голову, чтобы прижаться поцелуем к его губам. Азриэль улыбнулся, выгнув шею.

Затем его глаза потемнели, а выражение лица стало жестким. Тени на его плечах сгустились, а крылья расправились. Его руки обхватили ее талию, и он повалил их на землю.

Дыхание вырвалось из легких Гвин, и ее зрение помутилось.

Когда все вернулось в фокус, она заглянула через плечо Азриэля и увидела стрелу, вонзившуюся в дерево, где они стояли несколько секунд назад. Она повернула шею в ту сторону, откуда прилетела стрела, и увидела человека в форме Грейсена, который целился из лука в нее и Азриэля.

— Лежи, — сказал Азриэль гортанным голосом.

Прежде чем она успела возразить, Поющий с Тенями вскочил на ноги. Гвин перекатилась на живот и, несмотря на приказ мэйта, поднялась на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть Азриэля, идущего по траве к мужчине.

Тени Азриэля были непроницаемыми и грозными, его крылья вытянулись во всю длину. Она погналась за ним как раз в тот момент, когда дрожащий лучник выпустил следующую стрелу.

К ужасу Гвин, колючая стрела вонзилась в бицепс Азриэля.

Но на прицел и силу лучника, видимо, повлиял невыразимый страх, который внушал Азриэль, потому что наконечник, казалось, пробил только кожи Азриэля.

Поющий с Тенями выдернул стрелу и отбросил ее в сторону, приблизившись к лучнику с широко раскрытыми глазами, который теперь перевел прицел на Гвин. Она замерла, медленно потянувшись к Правдорубцу. Возможно, она сможет отразить его стрелу клинком.

Но тут он выпустил стрелу, и рука Азриэля метнулась в сторону, поймав ее в воздухе. Тень на его плече скользнула вниз по руке и проглотила стрелу целиком.

Лучник повернулся, чтобы бежать, но Азриэль со смертоносным рычанием сократил расстояние между ними едва ли за секунду, от чего у Гвин перехватило дыхание.

Он вырвал лук из рук мужчины, и раздался тошнотворный треск, за которым последовал вопль боли. Гвин на дрожащих ногах неуверенно подошла к нему, оставив всего несколько шагов между собой, Азриэлем и обреченным нападавшим.

Она видела, что мужчина застыл в руках Азриэля, глаза выпучились, а лицо приобрело призрачный оттенок белизны, так как Поющий с Тенями крепко сжимал горло лучника. Свободной рукой Азриэль обнажил один из своих ножей и поднес его к подбородку мужчины.

— Если бы ты стрелял только в меня, я бы сделал это быстро, — сказал Азриэль, его голос был низким и холодным. — Но потом ты выстрелил в нее. И за это я не окажу тебе никакой пощады.

Азриэль без труда поднес нож к горлу мужчины, а затем ударил его рукояткой в висок. Лучник рухнул на траву.

Когда Азриэль повернулся к Гвин, она еще никогда не видела более наводящего ужас зрелища. С распростертыми крыльями и мечущимися тенями Азриэль был похож на ангела смерти. Его глаза были отстраненными, холодными, а черты лица настолько ожесточенными, что казалось, будто он высечен из камня.

Он не встретился с ней взглядом, когда начал говорить. — Найди Рисанда. Скажи ему, что у меня есть пленник для допроса. — Он убрал нож в ножны. — И скажи Тамлину, что мне понадобятся его подземелья.

Гвин кивнула, медленно набираясь смелости, чтобы заговорить. — А тебе... Тебе нужно вернуть Правдорубец?

Его потемневшие глаза переместились на лучника, затем снова на нее. Когда он заговорил, его тон был смертельно опасным, но торжественным. — Да.