Глава XVI. See Me. (1/2)

Всего через час солнце село, но иллирийцы в лагерь все еще не вернулись. Азриэль и Гвин пили из своих фляг и ужинали хлебом и виноградом.

Начинало веять ночной прохладой. Азриэль был прав. Зима отступала, но здесь, в горах, в лесу, в ночной темноте, все еще был декабрь. Гвин радовалась своей кожаной куртке с флисовой подкладкой, хотя она все еще дрожала от холода.

Азриэль наклонился вперед, расправив крылья, чтобы скрыть их от ветра. Они были больше, чем у Кассиана, и Гвин вспомнила о ”соотношении” размера крыльев, о котором ей сообщила Неста...

Насколько он был велик? И не слишком ли велик для нее?

В глубине ее сознания что-то свернулось, и она представила, как Поющий с Тенями берет ее за бедра, входит в нее и...

— Надеюсь, так немного лучше, — сказал Азриэль.

Она мысленно поблагодарила его за то, что он отвлек ее от этих мыслей. Нельзя позволять им развиваться. Конечно, нельзя. Особенно, когда Гвин снились кошмары, в которых он делал то же самое перед тем, как она вырывала ему горло.

— Немного лучше. Спасибо.

Азриэль кивнул и посмотрел в сторону лагеря. — Все еще никого.

По позвоночнику Гвин пробежала дрожь, и она обняла себя руками. — Проклятье. Они, должно быть, никудышные охотники.

Уголки губ Азриэля приподнялись, но его брови были сведены вместе. — Ты определенно хорошо справляешься с этим деревом. Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты постоянно сидишь на деревьях.

Гвин тихо засмеялась. — Мы с Кэтрин лазили по деревьям в Сангравахе.

На мгновение Азриэль замолчал, не сводя с Гвин пристального взгляда. Она едва не отшатнулась, но с удивлением осознала, что способна выдержать этот взгляд. Способна наслаждаться им.

— Расскажи мне об этом. О том, как вы лазили по деревьям.

— Что? Сейчас?

Азриэль пожал плечами. — Это отвлечет тебя от холода. Нас никто не услышит. Кроме того, чем еще нам заняться?

Верно, все верно и справедливо...

Не каждый день кто-нибудь просил Гвин рассказать о Кэтрин. Но она понимала, почему люди обычно избегали эту тему. Они часто полагали, что тем, кто пережил утрату близких, лучше избегать их призраков. Но иногда призраки — это все, что у вас осталось. Призраки — это всего лишь воспоминания о том, что навсегда утрачено. И Гвин была рада обсудить своих.

— В храме у нас было не так уж много развлечений. Там были и другие дети, с которыми можно было играть, но главным для нас была учеба, — объяснила Гвин. — Но в храмовом саду было одно дерево. Мы с Кэтрин часто лазили по нему. Каждый раз мы забирались чуть выше, чем раньше. Я отмечала наш прогресс на коре с помощью камня. Кэтрин говорила мне, что это глупо, что мы обязательно либо поранимся, либо попадем в беду. Говорила, что оно того не стоит.

— Но это тебя не останавливало. — Не вопрос.

Гвин усмехнулась. — Конечно нет. Но я хотя бы делала вид, что подшучиваю над ней... Она всегда была более благоразумной. Немного властной. Но очень сообразительной, — задумчивый смех, — и намного красивее меня.

— Оу?

— Ммхм. — Она могла видеть свою сестру в глубине своего сознания. Красивая и яркая, как луна, в то время как Гвин была пестрым беспорядком. — У нее были густые волосы цвета воронова крыла, а кожа — как у фарфоровой куклы. Ни единой веснушки.

Азриэль на мгновение замолчал, выглядя слегка смущенным. — Мне нравятся твои веснушки.

Гвин изогнула губы, и по ее позвоночнику пробежала дрожь. — Спасибо.

После очередной молчаливой паузы Азриэль прочистил горло. — Иногда, чтобы отвлечься от холода, я пою.

”...Но только в сопровождении пения тени достигают своей полной силы”, — говорилось в тексте.

Гвин мгновенно выпрямилась, ее улыбка расширилась, когда она наклонилась вперед. — Неужели...

Певец теней фыркнул. — Ты меня неправильно поняла. Я имел в виду, что ты можешь спеть.

— Или мы могли бы спеть...

— Это будет слишком громко, тени не смогут нас спрятать.

— Я начинаю думать, что ты стесняешься своего пения...

Сделай это. Спой. Покажи мне, что может случиться.

— Я не стесняюсь, — усмехнулся Азриэль. — Из нас двоих ты сильнее замерзла. Так что петь нужно тебе.

Сможет ли она когда-нибудь узнать, на что способны его тени? Было неприятно быть так близко к ответам без возможности заполучить их. Боги, что же делали его тени, когда он пел? То есть он мог признаться в своих чувствах, но не мог поделиться секретами своих теней? Похоже, доверие Азриэля — хрупкая вещь.

Гвин со стоном сдалась. — Что ты хочешь услышать?

— Что угодно. На выбор исполнителя.

— У тебя нет любимой песни?