Глава 19. Шёпот сердца (2/2)

— Я тебя не понимаю. — Покачала головой Мико. — Тебя как будто два. Или даже три. И я совсем не знаю, какой из них настоящий.

Рэйден пожал плечами, глаза его озорно сверкнули. Он наклонился к Мико и прошептал.

— Тот, что хуже всех.

Мико посмотрела в темноту его глаз, стараясь разглядеть правду, что за ней прячется.

— Я так не думаю.

— Мико. — Рэйден взял её за плечи и улыбнулся краешком губ. — Давай-ка я тебе объясню, что происходит. Тебе кажется, что мы похожи. Думаю, ты начала испытывать ко мне жалость, может быть, даже нежность, когда увидел шрамы на моей спине. Ты подумала, что я такой же как и ты, раненый и отвергнутый. И, возможно, даже то, что я веду себя как подонок из-за того, что кто-то когда-то сделал мне больно. Но это не так. Я просто веду себя как подонок. Да, иногда я совершаю поступки, которые можно оценить как хорошие. Потащился с тобой к цутигумо, спас твою жалкую жизнь. Так что все твои нежные чувства, что сбивают тебя с толку, заставляют сомневаться в себе, во мне, в твоих отношениях с Акирой на самом деле не имеют ко мне никакого отношения. Мне они не нужны, и забота твоя мне не нужна. И тебе это всё не нужно. Ты сама скоро поймешь это. Если хочешь, можем проверить. Я могу тебя поцеловать. Или! — Он подмигнул. — Мы можем даже совокупиться, как дикие звери! Хотя, нет, думаю, это плохая мысль, здесь я точно переплюну Акиру в мастерстве и чувственности…

Мико не покидало чувство, что она наблюдает за каким-то очень дурацким спектаклем. Она не верила ни единому слову Рэйдена. И чем больше он говорил, тем менее убедительным казался.

— Ты всё это говоришь… — протянула она. — про меня или про себя? Про мои чувства или про свои?

— Я… что? — Рэйден казался ошарашенным.

— Я не питаю иллюзий о том, что ты добрый малый, Рэйден. Ты совсем не добрый и не прекрасный. И ведёшь какие-то тёмные, далеко не добрые игры, в которые втягиваешь и меня. Возможно, ты и спас меня только для того, чтобы я осталась частью какого-то твоего коварного плана. Но я вижу, что это не всё. Никто не хочет быть плохим и никто не может состоять полностью из темноты или света. И ты не исключение, Рэйден. Но я не хочу и не буду заглядывать в твою темноту. И, можешь не переживать, я никогда тебя не полюблю.

Руки Рэйдена отпустили плечи Мико и плетьми повисли вдоль тела, словно вмиг лишившись последних сил. Глаза его потухли, снова сделавшись непроницаемыми, на лицо вернулась болезненная бледность.

— Но в любом случае. — Мико убрала с его лица непослушную прядь, стараясь не морщиться от боли. — Спасибо, что спас меня.

Улыбнувшись Рэйдену одними губами, она расправила плечи, развернулась и направилась в дом. Только оказавшись в своей комнате, Мико позволила себе привалиться к стене, обессиленно сползти на пол и разрыдаться.

Она не знала, о чем именно льёт слёзы. О Рэйдене, о себе, о своём израненном теле, о сестре, которую так и не смогла найти, об испытаниях, к которым была не готова, об отнятой жизни, об Акире, от которого требовала честности, но с которым не была честна. Мико горевала обо всём сразу так яростно и надрывно, словно силясь выплакать все слёзы, которые у неё просто не было времени выплакать раньше. Она всё бежала и бежала куда-то без оглядки с тех пор, как умерли родители. Если подумать, она и по ним не успела поплакать тогда. Ей пришлось быть сильной, чтобы успокаивать Хотару, стать ей примером и опорой и не дать им двоим умереть с голоду. Так что сегодня Мико плакала и по ним.

Дверь тихонько скрипнула и в комнату пробралась девочка-акасягума с тоненькой красной косичкой. Она молча подобралась поближе, села на корточки, положила на пол рисовый пирожок, завёрнутый в лист бамбука, и замерла, будто боясь спугнуть Мико. Жёлтые глаза девочки светились в темноте.

Мико покосилась на пирожок и всхлипнула.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Акасягума пожала плечами.

— Нам не дают имён, но другие духи зовут меня Ю. Так зовут всех акасягума, кто работает в онсэне. Но вы, госпожа, можете называть меня так, как вам нравится.

Мико размазала по лицу слёзы.

— Ю… Юри. Как тебе имя Юри? — спросила она, с трудом выговаривая слова. Рыдания всё ещё давили грудь и застревали в горле.

— Спасибо, госпожа, за такое чудесное имя. Я буду носить его с честью! — Просияла акасягума и подвинула пирожок поближе к Мико. — Он со сладкими бобами. Я стащила с кухни, чтобы съесть, но когда проходила мимо вашей комнаты, подумала, что вам нужно больше.

— Я не голодна, спасибо. — Слабо улыбнулась Мико.

— Тогда я могу съесть?

Мико кивнула, Юри подхватила пирожок и целиком запихнула в рот, прямо вместе с бамбуковым листом.

— А родители у тебя есть? — спросила Мико.

— Нет, мы появляемся там, где нужны. И исчезаем, когда нужды в нас больше нет. А у вас, госпожа, есть родители?

— Были. Умерли два года назад.

— Что с ними случилось? — Юри подползла ближе.

— Заболели. Той зимой многие болели. Она вышла ужасно холодной и снежной. Дорогу замело, и к лекарю оказалось не добраться. Мы с Хотару пытались помочь родителям, как умели: кормили и поили в основном. Даже раздобыли у соседей каких-то трав. Но в итоге ничего не вышло. А потом и Хотару заболела, но слава Сияющей Богине, всё обошлось. Не знаю, что было бы, останься я совсем одна.

— Разве люди не должны умирать? Господин Акира говорит, что ваша жизнь короткая, но яркая, как жизнь светлячка. За вами интересно наблюдать и наслаждаться вашим сиянием, но рано или поздно вы потухнете и превратитесь в прах.

— Господину Акире нужно меньше болтать, — хмуро ответила Мико, пряча лицо в коленях. — Пусть для вечности наша жизнь коротка, как у букашки, для нас эти десятки лет очень важны и ценны, других у нас попросту нет. Поэтому, когда кто-то или что-то сокращает наш и без того короткий век, это нечестно, жестоко и очень печально.

Юри задумчиво засопела. Ей — духу, пришедшему из ниоткуда и исчезающему в никуда, — наверное, было очень сложно понять чувства Мико. Юри попросту не знала, что такое жизнь и смерть, кто такие родные и близкие, у неё даже имени не было. Все, что она знала в своей жизни, — работа в онсэне и игры с другими духами, такими же как она.

— Я думаю, что буду грустить, когда вы умрете, госпожа, — в итоге сказала Юри, моргнув жёлтыми глазами.

— Спасибо, Юри, — тихо ответила Мико и потрепала духа по макушке.